Unconditional Love

Не думаю, что у вас намеренно получится удержать того, кого вы по-настоящему любите, на расстоянии вытянутой руки: в итоге они все равно окажутся в ваших руках. Холли Николь Миллер

      Однажды, спустя несколько недель, Литва и Беларусь, устроившись на склоне холма, вместе наблюдали за звездами. Приближалась весна, и снег неуклонно таял, обнажая под собой многочисленные участки травы. Однако зима бросала вызов ходу времени, упрямо цепляясь за землю едва талыми снежными пятнами. Ночь была теплой, необычайно теплой, и Беларусь с Литвой, полулежа прислонившись к дереву, укрывались только легкими куртками поверх одежды.       Литва нежно поцеловал серебристые волосы Натальи. Она повернулась к нему и одарила крошечной, но благодарной улыбкой. Склонившись ближе, Литва прижался к ее губам, и сегодня, впервые за несколько недель, Беларусь не просто позволила себя целовать, а по-настоящему ответила. Беларусь и Литва обменивались поцелуями, лишь ненадолго расставаясь, чтобы перевести дыхание.       Руки Ториса обвились вокруг Беларуси, поцелуи стали глубже и жарче. Наталья никогда не считала себя романтиком, но здесь, под натиском его рта, она чувствовала, что готова расплавиться. Медленно она отклонилась назад, пока Литва не навис над ней, не прерывая страстный поцелуй. Все его существо, питаемое сильными чувствами к Беларуси, умоляло не останавливаться и физически излить в нее всю свою любовь. И он не мог сопротивляться: Литва прижался к Наталье так крепко, как только возможно, еще больше углубляя поцелуй.       Внезапно в окутанном страстью разуме мелькнуло воспоминание о маленьком условии их контракта: он НЕ мог зайти дальше поцелуя, пока Наталья сама этого не пожелает. С учетом столь стремительного развития событий, поцелуй — это наименьший из возможных исходов. Он ясно осознал, что понятия не имеет, хочет ли Беларусь того же. Также не стоит исключать вероятность того, что Беларусь может воспользоваться произошедшим против него. Литва широко распахнул глаза и резко отстранился. Тяжело дыша, он быстро поднялся на ноги и отступил от Натальи. Никогда прежде он не жаждал от нее большего, чем просто поцелуй — понимание этого ударило его под дых. Глубоко внутри он желал того, чего никогда не мог и не должен был иметь — он желал Беларусь и, более того, хотел полностью отдать себя ей. Литва поднял удивленный взгляд на Наталью. Он не мог завладеть ею, не мог одарить той любовью, которая бывает только между мужчиной и женщиной. Литва почувствовал себя ужасно грязным от этих, породивших огромный конфликт в его душе, мыслей.       Наталья присела, не понимая, почему Литва остановился так внезапно, и недоуменно посмотрела на него.       — В чем дело? — спросила она спустя несколько секунд.       — Здесь… Здесь очень холодно, нам нужно идти внутрь, — выпалил Торис и поторопился обратно домой.       Беларусь знала, что здесь что-то не так: Литва определенно скрывал от нее что-то. Пока не желая расспрашивать, она быстро последовала за ним. Что заставило его так внезапно остановиться — неужели она что-то сделала? Чем-то обидела его? Или это ночь и правда была такой холодной? Озадаченная и обеспокоенная, она вошла в дом, держась на пару шагов позади Литвы с надеждой, что в этом не было ее вины.       — Я устал, пойдем спать, — заявил Литва, быстро поднимаясь по лестнице.       Беларусь поняла, что он снова лжет. Из-за чего он это делает? Внезапно она оборвала себя и задалась вопросом: «А почему это меня вообще волнует? Наш брак скоро закончится… Ведь так?»       Впервые за все время она НЕ смогла ответить себе «Да, еще пара месяцев — и я снова вернусь к старшему братику».       В этот раз она просто размышляла, могло ли их соглашение продлиться дольше. Ложась спать, Беларусь вспомнила их с Литвой поцелуи и поняла, что сильно наслаждалась ими… но. Все ли это, чего она хотела? Или ей хотелось большего? Хотела она, чтобы он прекратил? Беларусь понятия не имела.       Литва тем временем неустанно перепроигрывал произошедшие события в своей голове, упрекая себя и чувствуя вину за физическое влечение к Беларуси. Мысли об этом будут преследовать его еще очень долгое время.