Ненависть оставляет уродливые шрамы, а любовь оставляет прекрасные. Миньон МакЛафлин, «Записки невротика»
Позвольте вашей любви быть подобной туманному дождю, мягкому, но способному затопить реку. Мадагаскарская пословица
Когда наконец-то пришла весна, природа похорошела. Деревья в молодой листве внушали благоговейный трепет, а цветы будто пели, распахивая свои великолепные лепестки перед всем миром. Погода становилась лишь теплее, пробуждая ото сна с каждым днем все больше зелени. Однако не все было так прекрасно. Однажды Литва убирался в спальне и случайно заметил дыру в рубашке. Вздохнув, он снял ее и, сделав мысленную пометку зашить ее чуть позже, бросил в угол. Когда он рылся в шкафу в поисках замены, мимо комнаты проходила Беларусь. Наталья оглянулась и застыла на месте: вся спина Литвы была исполосована глубокими, уродливыми шрамами. Она поспешно прижалась к стене прежде, чем ее заметили, но, снедаемая любопытством, осторожно выглянула в дверную щель. Торис уже натянул другую рубашку и вернулся к уборке. Беларусь поспешила снова спрятаться, желая обдумать увиденное. Откуда у него шрамы? Он никогда не рассказывал о них раньше… Но, по правде говоря, и она сама не интересовалась ничем, хоть как-то с ним связанным, до заключения этого безумного контракта. Беларусь как можно тише на цыпочках, чтобы Литва не услышал, отошла от двери. В ее голове зароились мысли о возможном происхождении его огромных шрамов. Это сделал ее старший брат? Беларусь задумалась. Внутри начала закипать злость и желание защитить Литву. Она только что обнаружила, что у одного из терпеливейших и добрейших — если не самого доброго, — людей из тех, кого она когда-либо встречала, на спине нет живого места, и к этому, вероятно, причастен ее любимый брат. «Литва не заслуживает такого обращения ни от кого! Того, кто это сделал — пусть даже и Россию — стоит выпороть!» — прошипела про себя Беларусь. Она резко остановилась и повторила про себя сказанное. Впервые в жизни Наталья НЕ встала на сторону России. Ее чувства к Литве изменились за прошедшие месяцы, и она это знала. Этим весенним утром Беларусь наконец поняла, что теперь относится к нему совсем по-другому.