Unconditional Love

Голод по любви гораздо труднее утолить, чем голод по хлебу. Мать Тереза

      В один из дней Беларусь и Литва вместе занялись уборкой дома. Почему-то сегодня это заняло больше времени, чем обычно, и вскоре Наталья почувствовала, как ногу сводит судорога, что, разумеется, крайне ее обеспокоило. Литва уговаривал ее присесть, и она послушалась, желая, чтобы задеревеневшая конечность перестала так сильно болеть.       Полный беспокойства о жене, Литва с осторожностью осмотрел ее ногу. Так как на коже не было никаких синяков или других повреждений, он решил, что Наталья просто слишком долго стояла, и начал делать ей массаж. Торис осторожно принялся массировать онемевшую лодыжку Натальи, чувствуя во время каждого своего движения пальцами сильнейшее напряжение ее мускулов. Беларусь же тем временем облегченно выдохнула от успокаивающего ощущения, что дарили ей прикосновения Литвы. Это и правда было невероятно расслабляюще. Вскоре неприятная боль в ноге начала пропадать.       — Большое спасибо, Торис, — поблагодарила Беларусь. — Не мог бы ты помассировать чуть выше?       — Да, конечно, — ответил Литва и, убрав подол мешавшей ему длинной черной юбки, провел рукой по ее голени.       — Ох, это так расслабляет… Немножко выше, пожалуйста, — попросила она и удовлетворенно выдохнула, когда Литва подчинился.       Он продолжал массировать ее ногу, поднимаясь все выше, пока его пальцы не оказались почти у бедра. Литва застыл, и Беларусь с недоумением посмотрела на него. Несколько неловких секунд Литва не отрывал от Беларуси глаз, не зная, что сказать. Затем медленно опустил взгляд на ее ногу, подумав, какой красивой и стройной она была… и следует ли ему провести рукой еще выше.       В этот момент Торис резко встал, осознав, что происходит у него в голове, неловко извинился и быстро вышел из комнаты. Зашел в ближайший пустой кабинет и, закрывшись там, молча застыл у двери, медленно и тяжело дыша. Глубоко внутри вновь нахлынуло напряжение: неудовлетворенное желание, тяга обладать тем, чего он не мог иметь, опять пожирали его. Он снова вспомнил, как сильно любил свою жену и хотел быть к ней как можно ближе., но в который раз повторил себе, что она не чувствует к нему того же, и от этого сердце отозвалось болью. Как же ему хотелось избавиться от всех этих мыслей… Однако он не мог.       Но… Разве он так много просит? Чтобы женщина, которую он любил как никого другого, полюбила его в ответ? Чтобы та, к кому он относился нежно даже в моменты ее ярости, просто ответила взаимностью? Чтобы просто считала его привлекательным? Неужели это так много?       Нет, не много… и он знал это, но из-за неудовлетворения своих давних желаний у него начало возникать такое ощущение… будто он совсем не заслуживал всей той любви, о которой он так мечтал.       В то же время Беларусь чувствовала, как на грудь снова наваливается тяжесть. В душе она понимала, что это все — ее вина: Литва любил ее, пока она… ценила его. Он хотел быть всем, чего она только могла желать, а она… даже не была уверена, что о нем думать. И снова ее сердце забилось внутри с тревогой: Наталья не хотела снова причинять ему такую боль, но что она могла поделать? Как могла заставить себя полюбить его? Беларусь понятия не имела… После всей той доброты, которой Литва окружал ее каждый день, Наталья знала, что Литва как никто другой заслуживает взаимности… Но она не понимала, как отдать ему свое сердце. Беларусь угрюмо посмотрела на пол, едва удерживая слезы… А ведь все началось с простой уборки. Если бы она только могла очистить свои мысли, чтобы понять, что она чувствует к нему… Возможно, все тогда было бы иначе.