От ненависти до любви.

POV.Лазарев. — Здравствуйте, Дмитрий. Виктор… Дим… О, Черт! — выругался я. — Как же сложно это все начинать…        Стою перед его палатой. Уже семнадцать минут. Стою, тупо смотрю на белую дверь, как будто это мне поможет увидеть того, кто находится внутри. Люди мимо проходят, звезду не видят. Видят психа.        Трус ли я? ДА! Потому что влюблен! К тому же в мужчину! В звезду эстрады! И это фигово! — Сережа, хватит стоять под дверью, а то вмятина образуется. — послышалось из палаты. — Заходи.        Как он узнал?        Я захожу. Дима сидит на койке, в халате, смотрит на меня своими карими глазами. Весело мне улыбается. — Хорошо, что хоть ты про меня не забыл. Тут ужасно скучно. — похлопал рукой по койке рядом с собой. — Садись.        Пока подходил к нему, я успел осмотреться. Палата — не палата, а дизайн… Достойный. Красивые обои, линолеум, мебель. Диванчик, кофейный столик, холодильник. Тумбочка рядом. На ней ваза с цветами. Еще есть одна дверь, скорее всего в уборную. Хорошая палата. И стоит соответственно.        Я сел. Диме не пришлось даже двигаться, койка большая, широкая. А я сижу, сложив руки на коленях. — Я… Я тут тебе тортик принес. — поставил на тумбочку пакет. — Спасибо. — роется в том пакете.        Специально звонил Рудковской. Представьте ее удивление, когда мужик в три ночи спрашивает предпочтения другого мужика. — Он вкусный. — спустя полчаса сказал Билан, поедая второй кусок торта. — Очень.        Ребенок. Вот, что я думаю. Съел второй кусочек торта. Лично я не понимаю, как можно есть столько сладкого. Ну ладно. Пусть кушает, ему полезно. — Я рад, что он Вам понравился. — рефлекторно ответил я, за что и получил укоризненный взгляд. — Сережа… Я, конечно, понимаю, что на год старше тебя, но это не повод обращаться со мной на «вы». — Повод. — моя улыбка ослепила бы Нью-Йорк. — Старый все же. — Старый? — посмотрел на меня пофигистическим взглядом. — А ты тогда какой? — Мертвый.        В ответ я получил недоуменный взгляд. Никогда бы не подумал, что так сложно начать диалог. Что сказать? Что сказать? Что… А! Боже! Пошло все лесом!!! — Дима Билан, я Вас люблю! — Я знаю. — послышался ответ. — Не как друг, а как мужчину. — Знаю. — И это Вам противно, но я сам не ожидал, ч… Что Вы сказали? — Я знаю. — он мне открыто улыбнулся. — Недавно узнал. Как только Яна описала мне вчерашнюю сцену под дождем, когда ты «с испуганным лицом прижимал меня к себе, как любимую игрушку в надежде защитить от всех бед и невзгод. Тогда ты выглядел, как ребенок, который был обделен в любви, но, несмотря на это, умел любить и хотел подарить любовь этой игрушке». Прекрасное описание, правда?        В его голосе чувствовалась эта изюминка сарказма, которая была не кстати, но, увидев его выражение лица, я сразу же расслабился. На нем не было ни злобы, ни издевательства, а самая невинная улыбка… Интересно, почему я раньше этого не замечал? Он просто… ребенок. Маленький ребенок в теле взрослого человека… — Сережа, если тебя успокоит это хоть немного, то… — он немного замялся: — Я тебя люблю… И уже давно, только хранил эти чувства в себе, я… Я        Заметив, что тот начал нервничать, а именно: руки комкают простынь, губы уже искусаны… Сам он смотрит не на меня, а в пол. Ласково улыбнувшись, я беру его за подбородок, тем самым поворачиваю к себе и заставляю смотреть мне в глаза: — Дима, я понимаю, что пол тут красивый, но в любви признаваться нужно лицом к лицу.        И я его поцеловал. Не так, как два влюбленных после долгой разлуки, а ласково, наслаждаясь, и нежно, боясь спугнуть… Медленно прижимаю к себе, облизываю искусанные губы, проникаю своим языком тебе в рот, и из твоего горла рождается тихий стон удовольствия. Это хорошо. Я продолжаю, держа тебя за затылок, большим пальцем поглаживая висок. И то, с каким рвением ты стремишься прижаться ко мне, подтверждает, что тебе приятно. Я очень рад. Ведь человек, которого я люблю, получает удовольствие. А это для меня многое значит… — Дима, не плачь. — вытираю я его слезы. — Ну-ну, не надо плакать, все хорошо. — Я и не плачу. — шмыгнув носом, отвечает он. — А радуюсь, что люблю и любим.        В ответ я лишь улыбнулся и поцеловал его в лоб: — И теперь уже навсегда.