Последняя

Если наверху, в комнате, где она проснулась, был тусклый свет, то здесь его не было вовсе. Лишь кромешная, бесконечная и непроницаемая темнота, поглотившая абсолютно всё. Окажись под рукой что-нибудь более или менее тяжёлое, можно было бы кинуться этим во мрак, и по звуку понять хотя бы, насколько обширно помещение, в котором она оказалась. Наверху осталась плита, под которой девушка обнаружила лестницу вниз, но она была слишком громоздкой и могла что-то разбить. Пришлось идти вслепую. Она отыскала стену, такую же ледяную и гладкую, и, судорожно цепляясь за неё руками, как за последнее спасение, пошла вперёд. Внизу было не только темно, но и значительно холоднее, и только, когда она почувствовала отчетливую дрожь и мурашки вдоль позвоночника, поняла, что на ней нет никакой одежды. Совсем ничего. Но смущение было делом последним. Вскоре она услышала.. звук. Низкое гудение, идущее не из какого-то определённого места, а как будто сразу отовсюду, её пугало ещё больше. Девушка слепо глядела во мрак, пытаясь разглядеть хоть что-то, но с каждым шагом она всё больше отдалялась от спасительной лестницы, а значит – от последнего и единственного источника света. Хотелось крикнуть в темноту, прошептать что-нибудь, как-нибудь дать о себе знать, но она не знала, чего она боится больше: обнаружить, что она здесь абсолютно одна, или получить вполне внятный ответ из тьмы на свой зов о помощи. Воздуха не хватало, мысли роились в голове взбесившимися пчёлами, а скроенный из отчаянья страх перекрывал дыхание, был почти физическим. Сковывал движения, заставлял дрожать и слепо пялиться в темноту. Рука натыкается на что-то кроме стены. Приличных размеров рычаг, размещённый на стене. Вполне возможно, что это переключатель света.. или не он, но о вероятности второго думать не хотелось. Замерев, девушка дёрнула за рычаг. Тот с трудом поддался, но когда ей удалось повернуть его до конца, раздался громкий щелчок и помещение вспыхнуло десятками ярких белых ламп. От такого резкого контраста на глазах выступили слёзы, она пригнулась к земле, прикрывая лицо ладонью. Лишь через несколько минут девушка смогла заставить себя широко открыть глаза и оглядеться. Комната оказалась коридором. Длинным и достаточно узким, странно, что она не поняла это в самом начале. Почему-то воображение рисовало огромную комнату с дверью наружу в самом потайном уголке. И лестницы. Много лестниц по левой стороне, в то время как она шла по правой. Она попыталась подняться по одной, и наверху наткнулась на люк наподобие того, из которого она в этот коридор попала. И, сколько она не упиралась руками в плиту, она не сдвигалась с места. Пальцы нащупали что-то вроде кнопки на краю плиты. Решив, что терять ей нечего, она смело нажала на неё и зажмурилась. «Будь, что будет». Раздался приятный звук, несколько нот из мелодии, а затем холодный женский голос, говорящий следующие слова: - Состояние криокапсулы №3104 критическое. Была произведена самоликвидация. Вход в камеру заблокирован. На этом голос затих, и, сколько она не жала на ту кнопку, стояла тишина. Криокапсула. До этого момента ей казалось, что этого слова она не знает, но будто очнувшийся от долгого сна мозг начал подкидывать ей варианты. Криокапсулы сделаны для того, чтобы обеспечить хранение человека в состоянии анабиоза. Но технология эта, насколько знала девушка, была несовершенной и её даже боялись испытывать. Что же она пропустила? Ещё один вполне логичный факт вывести было просто. Она очнулась в абсолютно такой же криокапсуле, а значит.. была погружена в анабиоз какое-то время. Невероятно. Не может быть. Девушка совершенно точно помнила, что ещё вчера вечером всё было хорошо, она пошла в школу, вернулась, а потом.. потом.. пробел? Но заснула она в своей постели. Что же произошло во время того, как она спала? Неужели пропустила что-то настолько важное? Лихорадочно работающий мозг выбросил ей ещё один факт, за которым она тщетно гонялась раньше. Её имя. «Меня зовут Шимо. Мне семнадцать.» * * * Пройдя по коридору до конца, она обнаружила лифт. Над ним была надпись, гласящая: «Этаж 16. Криокапсулы 3000 – 3200.» Двести капсул. Двести потенциально живых людей, которых просто нужно разбудить. Ещё одна неожиданная мысль ударила в голову, и Шимо тут же понеслась забираться на лестницу и упорно стучать в плиты над головой, искать кнопки на панели и нажимать их, но механический голос всё твердил ей о самоликвидации и блокировке. Раз за разом, пока она не проверила все двести. Ноги жутко ныли от бесконечных подъёмов, но она не сдавалась. Самым главным для неё сейчас было даже не выяснить, что произошло, а найти хотя бы ещё одного живого человека. Кого-нибудь, с кем можно поговорить. Шимо, всегда считавшая себя социофобом, сейчас нуждалась в чьём-то обществе, как никогда. Затем отчаяние погнало её в конец коридора. Этаж шестнадцатый, значит, существует ещё как минимум пятнадцать. И на каждом – двести криокапсул? А это ещё три тысячи попыток. Она смело вошла в лифт, огляделась, ища привычные кнопки, но их не обнаружила. Вспомнив механический голос, возвещавший ей о ликвидации капсул, девушка решила попытаться.. по-другому. - Пятнадцатый этаж, - робко произнесла она хриплым голосом. К её удивлению, лифт тронулся. Но, прибыв на пятнадцатый этаж, который выглядел абсолютно так же, отличалась лишь цифра этажа над лифтом и номера криокапсул, она смело назвала первый этаж. Любопытство и страх всё-таки пересилили, к тому же, она очень надеялась наконец отыскать кого-нибудь из людей там. Но первый этаж тоже оказался подземным. Это был большой зал, уставленный столами, на которых лежали какие-то бумаги. Шимо не стала прикасаться к ним, наученная опытом с теми листами, которые были в её камере, но было ещё кое-что. Штука, похожая на проектор, лежала на одном из столов и указывала на белую стену напротив. С замиранием сердца она подошла к проектору, отыскала дрожащими руками кнопку включения и нажала. Сначала ей показалось, что не произошло ровным счётом ничего, но затем проектор едва слышно зажужжал, разогреваясь, а на стене, как на экране, появилось изображение. Но это был чёрный экран. Видимо, что-то случилось в самом проекторе, нечто, отвечающее за картинку, но звук был. Она была без понятия, откуда он шёл, ведь колонок рядом не наблюдалось. - Если вы это слышите, это значит, что вы недавно очнулись. Поздравляем. Вы – участник проекта.. чёрт. Они серьёзно хотели назвать его «Человечество-2»? Послышался сдавленный кашель. - .. проекта, направленного на сохранение человеческого рода. Наверное, вы сейчас спрашиваете себя, что же произошло, ведь память, скорее всего, у вас отшибло. Это нормально. Возможно, скоро она восстановится, и вы вспомните всё, что было до заморозки. Как же было чудесно вновь слышать человеческий голос. Шимо чувствовала, что дрожит, а по щекам почему-то текут слёзы, как будто она не слышала его долгие годы, а может, даже десятилетия. - И.. боюсь это сказать, но если вы сейчас здесь, это означает, что за пределами бункера никто не выжил. Забавно даже. Люди потерпели самое грандиозное фиаско в своей жизни. Знаете, у нас были свои амбиции. Мы лихо игнорировали проблемы перенаселения, усмехаясь, смотрели на экспоненту на графике численности людей в мире по годам, плевали на экологию.. и вот, к чему это привело. Людей больше нет. Ни науки, ни искусства, ничего, ради чего можно было бы стараться выжить. Но вы, единственные выжившие, обязаны попытаться. Должны исправить наши ошибки. Я не знаю, когда вы это смотрите, через десять лет, двад.. Что-то заело. Заткнулось, проектор издал сдавленный предсмертный скрип и сдох. Темный прямоугольник на стене исчез в мгновение ока. Но Шимо не могла ничего сделать. Здравый смысл требовал попытаться починить проектор, чтобы узнать последние слова, но она не могла даже сдвинуться, а в голове вновь и вновь звучал этот живой человеческий голос: «За пределами бункера никто не выжил.» «Вы – единственные выжившие.» «Вы должны исправить наши ошибки.» Воздуха вновь не хватало, но было гораздо хуже, чем когда она бродила в полной темноте. Перед глазами вспыхнули чёрные точки, перемежающиеся с алым, а в теле появилась отвратительная слабость, заставившая склониться к земле. Последним, что она увидела, оказался потолок. Чистый, белый, высокий и безразличный, как звёзды.