О тварях фантастических и не очень

Давным-давно, в далекой-далекой магической Англии, жил-был оборотень. По имени Римус, по фамилии Люпин, по диагнозу — ликантроп, по характеру — зачуханный интеллигент, а по месту в жизни — у самой, как говорится, параши. Очень уж не любили в магическом сообществе оборотней. В Англии, правда, только гнобили да в резервации загоняли, а во многих других странах и вовсе отстреливали без суда и следствия, за людей не считая. И совсем бы хреново жилось бедному Римусу, если б не его друганы милые, три штуки. Первый друган, заводила в банде, был Джеймс Поттер — чистокровный маг, наследник древнего рода, правда, не особо своим происхождением морочившийся. Больше по нраву ему было в квиддич играть, на метле над Запретным лесом шарахаться, по потайным ходам шастать, девушек по углам притискивать, а еще издеваться над теми, чьи рожи ему не нравились. Вторым друганом был Сириус Блэк — из семейства еще более чистокровного и знатного, да вдобавок сильно темномагического. Был Сириус в своей семье уродом, разочарованием, враждовал люто со своими родителями, а после школы из дома сбежать планировал. И последним в их банде был Питер Петтигрю. Конечно, не ровня он был чистокровным наследничкам, а потому отирался около них на правах шестерки: носки стирал, за пивом бегал и тапочки приносил, а они за это его от местных гопарей крышевали. Вот такая вот была банда, а прозывались они Мародерами — почему, так никто и не понял, то ли по незнанию, то ли и вправду было за что. Из сочувствия к приятелю-оборотню заделались остальные трое анимагами: Поттер — оленем, хоть и не знал про другое значение этого животного, Блэк — собакой, а Петтигрю — крысой, сначала просто чтоб дружков не бесить, а потом уж животное на человека влиять начало. В головокружении от успехов, за выпивкой по случаю великого достижения, сочинили они себе бандитские погоняла, чтоб все как у настоящих блатных было. Прозвался Поттер Сохатым, Блэк — Бродягой, Петтигрю — Хвостом, а Люпина без затей Лунатиком принудительно окрестили. Правда, под пивко его обычно до Лунаря сокращали, а под наркоту — Лунтиком величали. После школы Поттер и Блэк в мракоборцы подались, Петтигрю — в тот же отдел секретарем и водителем кофемашины, а Люпин то у родителей-пенсионеров объявлялся, то у друганом в служебной общаге, то в оборотнических резервациях, а то и просто бомжевал где придется. Долго ли, не долго ли наслаждались они интересной взрослой жизнью, но вдруг решил Поттер жениться. Друзьям по секрету признался, что сдуру не убереглись они с подружкой, маглорожденной Лили Эванс. Залетела она, аборт делать грех, да и бесплодием грозит, так что выход есть только один, честному человеку приличный. Свадьбу наскоро подготавливали, чтобы уж точно ничего не заметно еще было и невеста ранним токсикозом не мучилась. Родителей пригласили, ближайших знакомых — половину Ордена во главе с Дамблдором — да этими только и обошлись. Ну и Петунья, сестра Лили, напросилась вместе с супругом. Но так с организацией свадьбы торопились, что дату не точно подсчитали, переносили пять раз торжество… А последний, крайний срок, как назло, на полнолуние выпал. Загрустил Люпин, узнав про такую неудачу, куснул себя за руку до синяка, однако тем и ограничился. Понимал он, что положение у друга безвыходное, так что обижаться не стал, только пожелал молодым заранее самого всего лучшего, извинился, что подарить ничего не может, так как без средств, и смылся в свое тайное логово, чтоб там, как обычно, превращение переждать. Присутствовал при этом разговоре Блэк, все слышал и крепко призадумался. Знал он краем уха, что нынче новое зелье изобрели, которое оборотным во время превращения помогает: от самого телесного изменения не убережет, но ум человечий в сохранности оставит, от кровожадности избавит. И решил он это зелье раздобыть как-нибудь, ну или хоть попытаться, авось получится что-нибудь. Сам Блэк не силен был ни в обычной готовке, ни в зельях — слишком уж ленив и нетерпелив был. Но знал он одного человека, которому еще со школьных лет любой рецепт легко покорялся. Звали этого человека Северус Снейп, был он гениальнейшим зельеваром, подпольным фармацевтом и наркоторговцем, изделиями своими барыжил на обе стороны. И Волдеморта с Пожирателями обеспечить умудрялся, и Орден, и министерским работникам неофициально сгружал полезные зельица, и просто частным лицам, даже и с маглами сделки заключать не брезговал. Знал Блэк из надежных источников, где Снейп нынче базируется, и примчался туда. Страшно было в лаборатории у зельевара. Под потолком чучело крокодила висит, На шестах совы тусуются, ждут, когда товар надо будет покупателям разносить. С потолка связки сушеных мышей свешиваются, на манер луковиц за хвостики связанные, на полочке длинная змея в темных очках дремлет — детеныш василиска, подарок от Темного Лорда за особо важные услуги. Сам Снейп очередное варево в большом котле мешает, то сушеную мышку о двух головах подкинет, то белый листик клевера о шестнадцати лепесточках (на полянке возле АЭС вырос), то радужного порошочка из колбы добавит… Прискакал Блэк, ворвался в лабораторию, животных перепугал, пустые банки опрокинул, на старую тыкву наступил, сам чуть в котел не свалился, и тут же угрожать начал. — Слышь, ты, гнида крючконосая, импотент немытый, гони волчье противоядие, а то разнесу тут всю твою нору — до конца жизни на новую не накопишь! — Шел бы ты отсюда, блоховоз, — отвечал ему Снейп, от своего зелья не отвлекаясь. — Норы мне не жалко, я Лорду скажу — он мне враз на новую из общака выделит, а с Дамблдора я на секретную делянку вытрясу. Зато вот что они с тобой за такой беспредел сотворят, это уже поинтереснее будет… — А если не нору? — усмехнулся Блэк, вытащив палочку. — А тебя самого, допустим? — Ну попробуй… — Снейп тут такую лыбу выдал, что у Блэка рудиментарный собачий хвостик задрожал и поседел, хоть и не был в штанах виден. Подумал тут анимаг и решил свой последний, самый гадкий козырь выложить. — А если я Лили скажу, как ты на ее детские фотки самоублажался? Сказал так — тут же пожалел, такой взгляд у Снейпа сделался. Блэк уж и с жизнью своей попрощался, и к ужасным страданиям приготовился, к агонии долгой и непредставимой, однако так просто помирать не по чину ему казалось, хотел он последнее слово непременно за собой оставить. — Вот убьешь ты меня, а другие, кому на такой случай поручено, сразу же ей скажут, что велено. И Джеймсу тоже, и Петунье передадут… Тут уж Снейпу настал черед пугаться. Не хотел он, чтоб Лили еще хуже о нем думала, хоть и знал, что она и без того его гадом последним считает. Джеймса-то он не особенно боялся, знал, что в прямом бою с ним потягаться сможет некоторое время, а там уж на тревожный вызов братва пожирательская подтянется. Но вот Петунья, как известно, и самого Дамблдора когда-то так достала, что тот чуть на собственной бороде не повесился… Сдался Снейп, снабдил Блэка волчьим противоядием, обругав при этом страшными словами и пожелав, чтоб оборотень сбесился и слопал всех остальных, хоть в животном виде, хоть в человечьем. Обозвал его Блэк в ответ вшивым онанистом, посоветовал Беллатрису в уголке зажать, если уж так чужую жену хочется, да и смылся скорее к Люпину, адский план в жизнь претворять. А Снейп, ему вслед поглядев, захихикал премерзко и вновь к своему вареву вернулся, с чувством глубокого морального удовлетворения. Прискакал Блэк в убежище, где Люпин прятался, как раз перед самым превращением успел. Влил другану зелье, сам собакой перекинулся и стал ждать, чего дальше будет. Вот выползла на небе полная луна, залила землю своим светом — жуткий вой вырвался у Люпина из глотки. Стало бедного парня корчить еще страшнее, чем от падучей болезни, кожа лоскутами рвалась, а из-под нее клочковатая шерсть лезла, кости и суставы наизнанку выворачивались, череп заплющился, позвоночник вытянулся, чтоб на хвост хватило… В общем, и минуты не прошло, как стал Люпин стремным полулысым волчарой. Сидит в уголочке, цепями для надежности прикованный, и поскуливает жалобно. Почесался тут Сириус, школьные забавы вспомнил, из своего угла вылез и к другу подошел пообнюхаться. — Эй, ты чего это еще здесь? — удивился Люпин. — Сегодня ж свадьба у Джеймса, а ты сбежал, некрасиво получается… Обрадовался Блэк так, что сам себя за хвост прикусил. Обернулся для пробы человеком — и не подумал Люпин его есть, только обнюхал и в нос легонько лизнул. Подействовало зелье, изгнало оборотническую кровожадность, человеческий разум в сохранности оставило на время превращения. — Это я для тебя старался, между прочим, — сказал Блэк, когда друга отвязал. — Ну чего, пошли хоть прогуляемся? Недалеко, если уж ты в себе не уверен. Хотя вообще Снейпа же изделие, он в жизнь ни одного зелья не запорол. — А может, к Джеймсу двинем? — предложил Люпин. — Надо эту дозу самым лучшим образом использовать, сама судьба нам сегодня подарок сделала. — А не опасно? — засомневался Блэк. — Там куча народу будет, и маглы тоже, прикинь если увидят тебя… — Да не боись, все пучком будет! — заржал Люпин. — Согласен на ветчинку, салат и тортик. Мы потихоньку под стол залезем, а если увидят, прикинусь, что я пекинес. Еще немного посомневался Блэк, однако потом махнул на все лапой и повеселевшего оборотня из убежища на улицу выпустил. Не знали они, что мстительный Снейп в то зелье особую травку подмешивал, от чего противоядие вместе с кровожадностью все здравомыслие начисто изгоняло. И отправились приятели на свадьбу к Поттеру, решили ему сюрприз потом сделать. *** А в доме Поттеров тем временем все собравшиеся уж слегка до кондиции дошли. Родители брачующихся друг другу фотки деток демонстрировали, особенно с двухлетнего Джеймса на горшке умилялись; Джеймс на салат налегал и потихоньку себе ветвистые рожки отращивал на будущее; Лили, на все наплевав, алкоголем больше всех увлеклась; Лонгботтомы на столе плясать подладились; Макгонагалл под гитару старинные романсы распевала дуэтом с Верноном Дурслем; Дамблдор от Петуньи сныкался в чулане под лестницей, а Артур Уизли, которого вообще не приглашали, уже третью баулу жратвой набил и уволок куда-то, а заодно лампочку в сортире свинтил. В общем, кутил народ весело, добродушно и со всякими безобидными шалостями. Питер Петтигрю, устав на стол жратву носить и на кухне посуду мыть, пошел было в сортир, но там свет не включался, так что пришлось бедняге идти во двор, под кустик. Вот застегнул он штаны, полюбовался на полную луну, про Люпина и Блэка тут же подумал — как они там? Небось в убежище киснут, за жизнь треплются или мясца припасли и жрут… Только подумал так — воздвиглась вдруг перед самым его носом из-за куста жуткая оборотническая морда полулысая, с лыбящейся клыкастой пастью и упоротыми желтыми глазами. Дернулся Питер, хотел было уж крыской обернуться и деру дать, но схватили его крепко, рот зажали, к виску палочку приставили. Мелькнуло только у бедняги в голове — как это оборотень на человека не бросается? — Дернешься — придушу! — пригрозил сзади знакомый голос. — Да не боись, Хвостик, я не кусаюсь, — засмеялся оборотень и Питера нежно в нос лизнул. — Ну, сегодня уж точно, а дальше как попрет. — Мы у Снейпа противоядие отжали, — похвастался Блэк, когда Хвоста отпустил. — Специально чтоб на свадьбу успеть, — добавил Люпин и хвостом радостно завилял. — Как там в Союзе говорят? Веди, Иван с усами! — Нету у меня усов! — обиделся Петтигрю, и тут только дошло до него остальное. — Вы что курили вообще, парни?! Полный дом народу, Дамблдор и Макгонагалл тоже там, и маглов парочку притащили… — так возмутился бедный Хвост, что раз в полжизни друганам возражать осмелися. — Эх, Питер, — укорил его Сириус, — как был ты трусом, так и остался. В общем, клал я и на старого пидора, и на МакКошку, и на магловское быдло. Сказал, на свадьбу приду — значит, приду! — Мы аккуратно, — закивал Люпин. — Превращаться не будем, если что, Сириуса и так все знают, а я пекинесом прикинусь. Понял Петтигрю, что дружки все равно на торжество пролезут, и решил хоть все потише да понезаметнее устроить, если уж отговорить не получилось. Вздохнул печально, понимая, что праздник ему так и так испортили, и повел хищников за собой, предупредил только, чтоб не шумели. Уже внутри притащил по-быстрому мантию-невидимку, накрыл обоих, а потом, колданув, в туалете фейерверк запустил, так что все на это зрелище отвлеклись. Люпин и Блэк тем временем быстро под большой стол шмыгнули и там притаились, никем не замеченные. А Хвост, когда на него никто не смотрел, им туда еду и выпивку «левиосой» доставлял. *** Вот сидят анимаг и оборотень под столом, наелись до отвала, напились до полного нестояния. Разгядывают ножки Лили, короткой юбкой едва прикрытые, Джеймсу по-доброму завидуют. Грустно им стало, что разваливается их дружная животно-мужская компания, лидер узами брака себя связывает, приличным чкловеком становится… И так уж их разобрала печаль светлая, так ясно счастливые свободные годы вспомнились… — Щас споем…