О тварях фантастических и не очень

Примечание: логики нет, все чисто на поржать, как обычно. Просто вообразите, что храбрые Мародеры превращались бы в ЭТО… *** — Нет, мохноножка, даже не спорь! — ультимативно заявил юный Джеймс Поттер, скармливая грустному Люпину очередного шоколадного таракана. — Сам ведь понимаешь, Поттер сказал — Поттер сделал. — Но вдруг… — тяжко и прерывисто вздохнул малолетний оборотень, расправившись со сладким насекомым, — вдруг это будет, допустим, бабочка?! Или божья коровка?! — А я б не отказался от моли… — в задумчивости пробормотал Питер Петтигрю, больше про себя, чем вслух. Впрочем, остальные, занятые дискуссией, его, как обычно, не услышали. — Вот интересно, наша мантия на вкус какая? — Ой, ну да что вы кудахчете? — выразительно закатил глаза Сириус Блэк, при этом еще неведомо как умудряясь услеживать, чтобы увлекшийся Поттер не ухватил по ошибке шоколадных таракашек из чужой порции. — Люпинчик, не боись, твоей пищей мы перекидываться не будем. Джим, ты чего в чужих тараканов носом лезешь? Второй пакет мой, поимей совесть! Поттер, незаметно для себя сжевавший уже всю свою упаковку сладостей и половину Люпиновой, с талантом истинного актера изобразил на своей физиономии самое печальное выражение, так что и нос, и щеки, и даже глаза будто бы на миг утеряли форму и подались вниз вслед за уголками рта. Люпин, на чьей кровати сейчас и базировались четверо гриффиндорцев, кутался в засиженное покрывало и философски-печально разглядывал свои живописно-волосатые ноги, торчащие из-под него. За мутными, со времен Основателей не мытыми окнами Гриффиндорской башни бушевал самый настоящий затяжной тропический ливень, очевидно, телепортированный по ошибке пьяными погодниками откуда-то с просторов далекой дикой Папуасии. Время от времени мимо ближайшего окна с паническими предсмертными воплями промелькивали летящие вниз трепыхающиеся тельца не то больших лягушек, не то маленьких гомункулов. С потолка (к слову, наверху над их спальней находились еще три этажа) капало в разноцветные тазики, натащенные хозяйственными Люпином и Петтигрю. Одинокая мокрица осторожно выглянула из половой щели, пошевелила усами, принюхиваясь, нерешительно обернулась в сторону давно не работающей батареи, под которой влажным английским летом нарастал такой восхитительный, мягкий и аппетитный мох… Чуткие обонятельные органы дернулись, в последний момент все же уловив в помещении ненавистный и ужасающий запах. Дернулся и Люпин, краем глаза увидевший мокрицу… Насекомое, вовремя опознавшее в одном из присутствующих своего природного врага, молниеносно скрылось, оставив оборотня лишь недовольно потирать ушибленный об доски нос. — Э? — озадаченно вопросил Питер, потирая ушибленное чьей-то шальной пяткой ухо и пытаясь выпутаться из своего одеяла. — Римус? Ты живой? Ты чего кинулся? — Ну… — угрызаясь чувством вины за взыгравшие дикие инстинкты, замямлил Люпин, осторожно сползая с Поттера, вместе с которым они и оказались на полу. — Вон там вон… была… эта… Ну, короче, эта самая… Которая ползает… С лапками такая… — Да обычная мокрица пробегала, ничего особенного, — пояснил Блэк, который как лежал на кровати макушкой в сторону происходящего, так и остался спокойно лежать. — Вот наш мохнатик и активизировался. Полнолуние же скоро. — Сириус, ну вот скажи, — еще более озадачился наконец-то вернувшийся на пригретое место Питер, удивленно приоткрыв рот, — как ты все это увидел, если ты туда вообще не смотрел? У тебя что, голова прозрачная, что ты сквозь нее видишь? — Прозрачных голов не бывает, — хмыкнул Блэк, выпутывая из одеяльного ворса придавленного шоколадного таракашку и начиная его жевать. — Зато бывает фирменная блэковская интуиция. — Ну и что же эта твоя интуиция тебе еще подсказывает, а, интуитивный ты наш? — не удержался Поттер, вновь водворив недокормленного Люпина на кровать и заворачивая его в увоженное одеяло на манер рулетика или смирительной рубашки. — Давай, предскажи, какие у нас анимагические формы будут. — Ну, если ты просишь… — показательно задумался Сириус, напуская на себя важный вид, но ни в какую не утруждая себя принять вертикальное положение. — Таааак, что-то есть! Что-то брезжит в моей светлой… то есть темной голове, оно озаряет мои точно светлые мозги светом грядущей гениальнейшей идеи! — А зачем там свет идеи, если мозги и так светлые? — не понял Питер. — Ну блин! — возмутился Блэк, от такой плебейской наглости едва не подавившись очередным тараканом. — Интуиция вообще-то с логикой не дружит! И вообще — не бурчи под руку, идею спугнешь… Бедный Петтигрю, ошеломленный такой отповедью, хотел было спросить еще, при чем там рука, под которую он якобы бурчал, раз интуиции полагается гнездиться в мозгу, однако, поймав грозный взгляд Джеймса, промолчал. — Ну как? — решился спросить Поттер, после пары минут уважительной тишины. — Что интуичишь? В кого мы перекидываться станем? — Вижу… — загробным голосом заговорил Сириус (впрочем, загробно его голос прозвучал больше из-за того, что на первом слове он умудрился длинно и смачно зевнуть). — Воздастся каждому из нас по нраву его! Вот я, например — ни с одной девкой дольше недели не мутил, так что буду собакой! Ты, Джим, только не бесись, это не я, это интуиция моя родовая говорит… Лилечка-то твоя нынче снова с Нюниусом под старым дубом обжималась… Так что будешь ты, друг милый, оленем! — Ну, а я, Сириус, а я кто? — спросил Петтигрю, на пару с очухавшимся Люпином удерживая Поттера, который бешено рвался бежать куда-то и убивать с особой жестокостью и удовольствием то ли Блэка, то ли Лили, то ли Снейпа, то ли вообще дуб. — А тебя я не разглядел, — наверно, все еще обижаясь на то самое бурчание «под руку», ответил Сириус. — Что-то маленькое, с хвостиком и бегает — серая мышь, наверно. *** — Вот интересно, а Лили, если бы анимажила с нами, перекинулась бы морской лилией? — задумчиво вопросила в пространство упитанная розовая рыба-капля, пошевеливая мясистым розовым носом и мечтательно улыбаясь мягким огромным ртом, который в воде не принимал такого печально-обвисшего выражения. — Эй, Сириус, что твоя интуиция интуичит? — Что она б точно тогда полезла с гигантским кальмаром целоваться, как обещала! — ответствовала плавающая рядом рыба-бочкоглаз, нахально подмигнув и показав язык сквозь свою прозрачную голову. Извилина на мозге, отвечающая за интуицию, согласно дернулась и вновь оквадратилась. Рыба-капля, к сожалению, шутку друга не оценила. — Джеймс! Сириус! — возопил сидящий на краю слабо освещенного аквариума огромный мохноногий паук. — Не деритесь! Вы что, пираньи какие-нибудь, что ли? С большим трудом несчастному оборотню удалось угомонить дружков, проявлявших свой горячий характер даже в такой хладнокровной анимагической форме. Впрочем, вода из аквариума, раскачанного подравшимися рыбами, все же успела обрызгать его тщательно расчесанную шерстку, которую теперь приходилось просушивать. — Вот, возьмите и успокойтесь, — вздохнул подмоченный паук, закидывая анимагам в аквариум изрядную порцию их любимых шоколадных тараканов. Вода тотчас же забурлила от бурной ловительно-глотательной деятельности. — Эх, хорошо-то как! — пробормотал довольный собой и жизнью бочкоглаз, уминая очередного таракана. — Эй, Джим, вон тот мой! — тут же заорал он, даже не оборачиваясь. — Совесть поимей, ты своих всех уже сожрал! — Ну вот так всегда, — слегка недовольно отбуркнулась рыба-капля с самым печальным видом. — Нет, точно научу Лили анимагии, хоть кто-то тут будет нормальный… «Нормальный? — скептически подумал маленький, с хвостиком илистый прыгун, как раз исследовавший пыльное пространство под аквариумной подставкой. — Ну-ну… Опять мне конфет не досталось, блин!». Над Визжащей хижиной, еще иногда называемой Паучьим Террариумом, плыла в небесных водах круглая рыба-луна.