Палочник

— Не вешай нос, гирлянду вешай. Синдзи потирает щёку после меткого щелчка и укоризненно оглядывает лицо с полуприкрытыми глазами напротив. И долго хмуриться у него всё равно не получается, да и не хочется, а может просто сил уже нет. Третье, скорее всего. В полутёмной комнате с каким-то крошечным ночником ему так хорошо совершенно ничего не изображать на своем лице. Какая-то ежегодная суета, или не ежегодная. Как вообще назвать суету во время смены одного года другим, и то — формальной смены? Потому что для него что прошлое, что настоящее и будущее, — всё это одно и то же какое-то серое подвижное пространство. Синдзи ничего из этого не нужно, и гирлянды ему тем более не нужны. Однако он стоит здесь с гирляндой в руках и, видимо, готовится вешать её на окно. Большое такое окно с отпечатавшимися капельками там, со стороны улицы, прямо сейчас обдуваемое ветром с мокрым снегом, окно во двор, который Синдзи ненавидит. И он вовсе не считает дни, которые он теперь проводит с мыслью о сером протухшем потоке времени с бесконечными извилинами и порогами. Зато за него это делает Каору. В отличие от всех, он, возможно, единственный, кто до сих пор любит вешать гирлянды, кто соблюдает эту настолько протухшую, на самом деле не совсем ежегодную суету. А вот сейчас он делает это, потому что он на самом деле единственный, кому удается возвращать чувство волнения в груди и долю очарования. Хотя разве можно вообще очаровываться, глядя на прилепленную скотчем кривую и всё время закручивающуюся гирлянду на давно не мытом заляпанном окне? (Можноможноможно, оказывается.) Тёмное небо за окном принимает грязный оттенок и будто светится из самой глубины почти потухшими тусклыми фарами старой машины; городские фонари не гаснут и не хотят пускать на смену звёзды. Колючая мокрая метель пляшет в широкой юбке и задевает полами окно в засохших капельках. Синдзи смотрит сейчас в окно и не знает совсем-совсем, что в его глазах сейчас пляшут цветные звёзды, и, наверное, это красивее в сотню раз, чем тусклое светлое небо и кружевной ветер. Каору не следит, когда думает вслух, поэтому Синдзи поворачивает к нему голову, ему всё ещё так тяжело поднять веки выше и взглянуть внимательно, но даже так Каору видит, как эти сонные глаза оживляются. Им только что сказали, как они красивы, и теперь вместе с гирляндой на окне они светятся цветным и почти счастливым. Просто это его очарование, его ангельский дар превращать это в что-то по-настоящему красивое. Поэтому Синдзи даже бывает благодарен.