Сахарный

Кровь на руках быстро перестала казаться чем-то странным. Она будто бы заменяла кожу. Чонгук, сидя на полу, смотрел на нее уже иначе. Спокойно, так, будто ее и не было вовсе. Ведь ничего здесь сверхъестественного и нет. Сколько раз он резал тот же палец? Просто здесь ее было больше. Чуть больше, чем было бы от неглубокого пореза. Но в частности, меняло это мало. Все та же кровь. Без изменений. Это не странно. Это вполне нормально. - Чонгук?! Гук приоткрыл глаза, рассматривая потолок. На фоне темно-красного пола он выгодно выделялся. Белый, с еле заметными трещинками, он смотрелся куда светлее. Чонгук смотрел на него, потом вниз, на руки, и не чувствовал, что находился здесь. Вообще не ощущал своего присутствия в этом мире. Чувства будто и вовсе атрофировались. - Гук! - и он поднял глаза, останавливаясь теперь где-то на периферии, где-то между полом и потолком, между чем-то реальным и выдуманным. И первый раз внутри что-то екнуло за все время, что он бесцельно глазел по сторонам. Тэхён замолчал сразу же, уставившись на тело неподалеку. Чонгук не мог посмотреть туда же. Просто не хватало сил. Он не мог себя заставить взглянуть на Хосока не как на живого человека, со своими целями, мечтами, планами по жизни, а скорее как просто на неодушевленный предмет. На мешок с костями да мясом. Это казалось неправильным. Сама суть того, как одна пуля перечеркнула все, что было. Поэтому он, в отличие от Тэхёна, заметил и Наён, прошедшую следом. - Боже... Хосок... - и Гук потихоньку начал ощущать, как силы возвращались. - Наён... - Не смей. Сейчас даже не смей, Тэ. Девушка выдернула свою руку сразу же из чужой хватки, рванувшись вперед. Ее не пугало количество крови. Ее не пугал сам вид мертвого человека. Пугало ее нечто другое. Осев рядом с Хосоком, аккуратно приподняв его, она, прикусив губу, закрыла глаза. Руки девушки дрожали. Красные отметины на них, красные отметины и на ее губах, под глазами - все это безбожно болело, и это было вполне заметно, но нисколько не сковывало ни в движениях, ни в выражениях чувств. - Что произошло? - и на сей раз, облокотившись об пол, Чонгук аккуратно поднялся. Шуга, враз очутившийся перед ним, его даже не напугал. Чонгук прошел мимо него, обойдя с правой стороны. Обошел, остановившись прямо напротив Тэхёна. - Ты рад? - голос его отдавал металлом. Тэхён перевел взгляд с тела на него, так и застыв. - Рад? - Бросай притворяться, Тэхён, - он не замечал сейчас более ничего. Перед ним стоял только этот человек. Человек, который и рассказал все этому Намджуну. Человек, который подставил его тогда, около его усадьбы. Человек, которому Чонгук некогда спас жизнь. О последнем притом он сожалел теперь больше всего. - Теперь никаких противников. Никаких соперников на твоем пути. Всего-то пришлось идти более сложным и извилистым путем, правда же? Оно ведь того, определенно, стоило... - Не хотел я его смерти, если тебе от этого легче будет, - протянул Тэхён, напряженно смотря на Чонгука. Тот зло хмыкнул. Конечно, не хотел. - Не ври хотя бы сейчас. Чонгук готов был все отдать за то, чтобы вернуться в прошлое. Чтобы тогда, сидя в шкафу, остаться там же. Не выглядывать, не кидаться его защищать. Он сделал ошибку, прикрыв Тэхёна в тот момент. Остановив тогда Шугу, он совершил, возможно, самую главную оплошность. Столько слепой ненависти он не ощущал еще ни разу в жизни. - О чем Чонгук говорит? - этот вопрос Гуку показался даже смешным. Наён до сих пор не знала. Она до сих пор не понимала сути всего происходящего. - Мое место в том парке должен был занять Хосок. Он должен был умереть еще тогда, - смотря все еще в глаза Тэхёну, проговорил он. И прямо-таки видел, как выражение лица того ожесточается. Это видеть было даже... приятно. - Проблема в том, что пошел гулять тогда с собакой я, а не он. А ведь как было бы удобно: двух зайцев одним выстрелом. Ведь Хосок действительно мог стать большой проблемой. - Тэхён, скажи, что это не так. Чонгук смотрел тому прямо в глаза. И знал только одно: если тот только попробует сказать это, только рискнет опровергнуть его, Чонгука, слова, то Гук точно убьет его. И в подтверждение своих мыслей он, заведя руку чуть назад, нащупал холодный металл пистолета. - Все равно ничего не срослось, так какая к черту разница, что я хотел когда-то там? Рука соскользнула. Тэхён либо просто самый везучий в мире человек, либо самый просчетливый подонок во вселенной. Чонгук не хотел выбирать из этих двух вариантов. Он, промолчав, прошел мимо. Просто прошел, выходя прочь. Разницы теперь действительно не было. Ничего не было. Все обратилось в прах. - Чонгук... - кажется, уже стоя за пределами пропахшего чужой кровью дома, Чонгука начало тошнить. Оперевшись о перила, чуть наклонившись вперед, он еле сдерживал рвотный рефлекс. - Ты как? - Как я? - от этого вопроса хотелось смеяться. Обернувшись, Чонгук глаза в глаза встретился с Шугой. - Ты серьезно? Отлично, Шуга. Просто замечательно, блять! - Я не знал, что все это было сделано лишь за этим. Чонгук, я думал, он... - ...убьет меня, - помог закончить Чонгук. Тошнить перестало. Остался лишь неприятный привкус во рту. - Я тоже так думал. Вплоть до момента того, пока он не выстрелил в моего брата. Похоже, моя смерть была не тем, что Намджуну было нужно. Он говорил спокойно. Даже мог здраво мыслить, вполне здраво оценить всю ситуацию в корне. И вроде держался вполне неплохо: руки уже не дрожали, глаза не бегали вокруг, ноги держали. Но внутри все еще что-то разрывалось и разрывалось на части, дробясь. Что-то внутри просто треснуло. И Чонгук ощущал это. Чувствовал эту пустоту. - Мне действительно жаль, Гук, - и Чонгук знал, что тот не врет. Было видно по выражению его лица. По глазам. - А мне-то как жаль, - и ведь об этом ему говорили, обо всем этом. Даже предупреждали. Пытались от этого огородить. А он все лез и лез, старательно не слушая ничего. Он облажался. Сам. Только вот поплатился кое-кто другой. - Пожалуйста, Шуга. Оставь меня. И это было не так сложно сказать, как Чонгук думал первоначально. Все это фикция. Все эти смешные чувства к человеку, что стоял перед ним, всего лишь иллюзия, сплошь надуманная симпатия. Ничего из этого не реально. Этим можно вполне переболеть. А вот труп там, в доме, - это реально. То, что его брат, его Хосок умер - это вполне реально. И вся эта боль - тоже. Даже та физическая, которую он все еще ощущал, ступая. И эта реальность душила. - Я... - Шуга запнулся. Он и не мог ничего предложить. Чонгук знал это и так. Все, связанное с ним, лишь оставляло раны. Теперь еще и душевные. Глубокие такие, чуть ли не извечные. - Я понимаю. - Отлично. - Чонгук... - он остановился. Просто остановился, так и не взглянув на Шугу более. Просто не мог. Перед глазами и без того все плыло. - Все скинут на несчастный случай. Если хочешь... - Нет. Не хочу. Он больше не мог. Не мог просто стоять и спокойно говорить об этом. Не мог, когда внутри все сметала за собой ужасающая буря. А потому просто ступил прочь, желая лишь скрыться из виду. В глазах стояла пелена, за которой не было видно буквально ничего. Хотелось просто упасть и впасть в истерику, кричать, проклинать все вокруг, хотелось, чтобы все, каждый, кто был в этом повинен, испытали то же. Единственное, что он успел сделать прежде, чем выйти на улицу, наполненную людьми, так это запустить руки в карманы. Руки, измазанные в крови. Телефон снова выключился после очередного звонка. Чонгук даже не посмотрел на экран. Он смотрел лишь в компьютер. Странно. Два месяца назад продать свое детище он бы не позволил, наверное, никому. Столько сил, времени и денег в него было вложено - не счесть. Как кто-то возился с машинами, Чонгук возился с ним. И все это просто передать в чужие руки - это казалось даже смешным. А теперь он искал покупателей на то, что было для него сродни части жизни. Звонок пошел снова. Чонгук, все так же смотря в монитор, взял телефон, приблизив к уху. Первый раз за все это время. - Гук? - глаза, болевшие от света монитора, закрылись сами по себе. Чонгук даже не хотел видеть себя в зеркале: зрелище было бы ужасным в любом чертовом случае. Опознание прошло тяжелее всего. Ему все казалось, что Хосок встанет. Что он даже удивится, что вообще там делает. Ему все не хотелось оттуда уходить одному. - Чонгук, ты слышишь меня? - Да, Наён, - откуда она вообще знала его номер?.. Впрочем, с чего бы ему вообще задаваться таким вопросом? - Я хочу предложить свою помощь. Хосок был... он и мне был дорог. Чонгук, позволь мне помочь. Пожалуйста. Был. Хосок был. От этих слов все просто потихоньку отмирало внутри. Не было его больше. Он... больше не существовал. Смешнее всего было слышать что-то о несчастном случае, что-то о нелепом стечении обстоятельств из уст тех, кто там был. Чонгук еле сдержался, чтобы не врезать им прямо там. - Я продам парочку ценных вещей и так, - голос держать больше не получалось. Он дрожал. И Чонгук понимал это, старался как-то скрыть. Получалось все равно слишком убого. Пусть. Какая уже, к черту, разница? - Не думаю, что это будет уместно. - Будет. Просто знай, что ты всегда можешь ко мне обратиться. Слышишь? Ты не виноват в том, что произошло. - Пока, Наён. Я позвоню, если что. Чонгук не знал, зачем сказал последнюю фразу. Потому что он не позвонит. Потому что он уже на все сто процентов был уверен в этом. Наён не виновата. Он убедил себя в этом факте. Она старалась защитить Хосока. Она бы не стала этого делать. И она бы такая, какая есть, никогда не вызвала бы антипатии. Но Чонгуку было тошно от всего, что так или иначе было связано со всем произошедшим. Не хотелось кого-либо видеть. Не хотелось что-либо слышать. Единственный человек, с которым он бы сейчас с радостью поговорил, был мертв. И это уже никак не поправить. Это уже... навсегда. И это было самым ужасным. За деньги, которые Чонгук мог выручить с этого железа, он мог бы организовать неплохую церемонию. Правда, учитывая потребность, цену пришлось уменьшить почти что вдвое. И это даже не угнетало. На это было... плевать. Все это, все, чему Чонгук уделял столько времени в своей жизни, было всего лишь хламом. Бесполезной безделушкой по сравнению с тем, что оказалось действительно важным. На руках все еще ощущалась кровь. Чужая кровь. Его кровь. А в глазах все еще картина того, что было буквально пару часов назад. Пистолета в его руках, взгляда, брошенного на зеркальную поверхность, его взгляда, бешеного, убийственного. Тогда оружие чувствовалось, словно влитое. И дуло его было направлено прямо в голову. Чонгук помнил, как руки дрожали. Он виноват. Эта мысль настолько сильно засела в голове, что избавиться от нее возможно было лишь так. Выбить ее. Выстрелить. И даже этого-то он сделать не смог. Рука с пистолетом опустилась. Оружие было в тот момент отброшено в сторону. Кого он обманывал тогда? Кого хотел обдурить? Чонгук кинул взгляд на полку с маленькой коробкой снова. Не сможет. Не выстрелит. Ни тогда, ни сейчас. Жалкое зрелище. Для самого себя - жалкое. Схватившись за голову, он устремил свой взгляд на пол, так и зависнув. Хлопок двери от этого воспринялся слишком остро. - Ты? - взгляд сразу же ожесточился. Шуга остановился в дверном проеме. - Я. Тебе пора приучиться закрывать двери. Слепая ярость клокотала где-то внутри. Сердце гулко и обрывочно выбивало ритм. Чонгук ощущал, как его охватывала истерика, и из последних сил сдерживал порыв выместить ее сейчас. Шуга подошел. И Гук, чувствуя непреодолимое желание просто исчезнуть, вжался в спинку стула еще больше, когда он оказался в гребанном метре от него. - Я же сказал, чтобы ты оставил меня в покое, - и это звучало как мольба о какой бы то ни было помощи. Чонгук сам понимал, как жалко выглядел в этот момент. И сам же не мог ничего с этим поделать. - Я уйду. Сразу, как только ты отдашь мне пистолет, - и в чужих глазах была решимость. Чонгук еле сдержался, чтобы не устремить взгляд в сторону, туда, где и лежало оружие. Слишком заметно. Слишком понятно. - Послушай. Мне действительно жаль. Если бы я мог, я бы помог. Я прекрасно осознаю твое желание. Понимаю его. Но ты должен отдать мне пистолет. Я не позволю тебе сделать чего бы ты там ни хотел. Хочешь, чтобы я ушел, так отдай мне его. - Не понимаю, о чем речь. - Намджун ведь именно это дал тебе в руки. Не ври, Чонгук. Пришел бы он раньше и увидел картину того, как Гук тычет им прямо себе в голову. Неприятное, наверное, зрелище. Гук не знал, зачем ему это оружие. Но пусть даже так, пусть даже оно ассоциировалось со всем тем ужасом, что он успел пережить, он не хотел его отдавать. Не хотел. Потому что теперь чувствовал то же. Паранойю. Все казалось, что еще секунда, и на него снова кто-то направит пистолет. Что еще секунда, и произойдет еще что-нибудь. Это оружие было мало-мальски гарантом того, что Чонгук окажется не полностью беззащитным перед кем бы там ни было. - У меня нет никакого пистолета, - и Гук, собрав всю волю в кулак, оттолкнул Шугу, поднимаясь на ноги. - А сейчас уйди, пожалуйста, из моего дома. Я не хочу, чтобы еще и он стал центром военных действий. Он попал в точку. Шугу аж передернуло от этих слов. Плевать. Сейчас Гуку было не до того, чтобы заботиться о чужих чувствах. - Чонгук, не делай этого, - но куда сильнее Юнги дернулся тогда, когда раздался стук. - Господи, и куда ты? - Открывать тем нормальным людям, что еще не разучились стучать. Огрызаться было необязательно. Чонгук подумал об этом, когда уже дело было сделано, обернувшись. Если бы Шуги не было сейчас, если бы не было ни одной причины скрывать свое оружие в недрах квартиры, он бы по-любому открыл дверь с ним же в руках. Без этой небольшой защиты и вовсе не хотелось этого делать. В его доме уже бывали какие-то чужие люди, всполошившие все сверху донизу. Они уже знали, где он живет. Все знали. И осознание этого совершенно добивало. Присутствие Юнги не успокаивало теперь. Ни на грамм. И когда Чонгук открыл дверь, сразу же остановился, словно вкопанный. - Гукки... Боже, как же я рада тебя видеть... - заплаканная женщина повисла на его шее в тот же миг, моментально переступив порог. В дрожащей руке она сжимала полусырой платок. - Мы приехали, как только смогли. - Вы? - Мы с отцом. Он сейчас подойдет. Неужели ты думал, что мы не приедем?.. Она улыбнулась сразу следом за этим, взяв его лицо в руки. Грустно, жалостливо, но все же улыбнулась. И Чонгук в этот момент испытал что-то невообразимое. Камень на душе, что так ужасающе тянул вниз и только вниз, стал будто бы на капельку легче. Он помотал головой, отрицая сей факт. Конечно. Конечно, они бы приехали. Сразу, как только узнали. Ведь они даже звонили, оба, по несколько раз. Чонгук, правда, не взял ни один. - Это твой друг? - и женщина обернулась к Юнги, снова вытирая накатившие слезы платком. Чонгук молча воззрился на него. Друг. Какое чужеродное слово. - Здравствуй. Ты... ты тоже знал Хосока? - Да. Знал. - Он уже уходит, - вмешался Чонгук. Его взгляд говорил куда громче слов. Шуга, раз взглянув ему в глаза, сразу оступился. Вряд ли от матери ускользнула эта заминка. На памяти Чонгука не было ни одного раза, когда это случалось. Эта женщина видела все и сразу, всегда. Но всегда могла благоразумно промолчать. - Ведь так... Юнги? И похоже, упоминание имени Шуги еще больше выбило того из колеи. Не говорить же при матери, женщине, которая сутками напролет смотрит телевизор, его известную на весь мир кличку. - Сразу, как только уладим... вопрос по истории. Чонгук, я все понимаю, но препод не отвяжется, даже если ты скажешь причину. Это не займет много времени. Как вовремя он вспомнил о том, что Чонгук, вообще-то, все еще учился. Гуку хотелось вцепиться ему в горло в этот момент. Прямо перед матерью. Прямо сейчас. Чонгук не хотел, чтобы эти два человека вообще пересекались. Хотя бы когда-либо. - Чонгук, пожалуйста, не стоит забывать про учебу. Если не займет много времени - удели его. Я пока позабочусь о нашем ужине, хорошо? - Шуга не выглядел довольным своей же затеей. Но упрямо стоял на своем, не двигаясь с места. Хотелось прямо сейчас и прямо здесь кинуть в него чем-нибудь несравненно тяжелым. - А где Холд? - Он у знакомого Хосока. Я заберу его чуть позже, мам. - Хорошо. Было приятно познакомиться, молодой человек, - кивнула она Шуге напоследок. Тот, будто в зеркальном отражении, повторил сей жест. - Мне тоже. Бесспорно. Позже перед ней придется отчитываться за все. Рассказывать о том, что произошло, врать ей в глаза, говорить о каком-то несчастном случае, которого отродясь не бывало. Потому что сказать матери о том, что ее сына, ее любимого Хосока, застрелили, а потом просто подправили отчеты за закрытыми дверями было равнозначно еще одному убийству. Еще одного дорогого человека. Чонгуку становилось дурно только от этого. Шугу он буравил взглядом все то время, что мать располагалась на кухне, прямо до включения телевизора. - Уходи, - зло прошипел он следом, действительно уже боясь. Потому что это более не напоминало игру. Не напоминало какой-нибудь фильм. Потому что у него еще было, что сберечь. - Уходи сейчас же. - Чонгук, пожалуйста, не глупи, - он подошел ближе, говоря при этом предельно тихо. И хотел было даже дотронуться до Гука, просто прикоснуться, как тот отстранился. - Тебе не нужен этот пистолет. Не нужен. - Это уже не тебе решать. - Просто, - и в его руке была протянута какая-то смятая бумажка, - отдай его мне. Чонгук просто смотрел на его руку, прожигая ту взглядом. На бумажке кривоватым почерком был выведен номер телефона. Его новый номер, похоже. И первая мысль была просто разорвать ту в клочки, сжигая остатки. Но она исчезла буквально в момент. Потому что прежде, чем мысли Чонгука смогли хотя бы как-то генерироваться в предложения, дверь снова отворилась. Отец, появившийся на пороге, заставил Чонгука схватить бумажку и поспешно запихнуть ее в карман. - Я чему-то помешал? - привычно прохрипел тот, нагруженный большими пакетами. Чонгук отошел от Шуги еще шага на два, отвернувшись. - Я уже... ухожу. До свидания. Последний взгляд, который бросил Юнги на Чонгука, говорил куда больше всех остальных слов вместе взятых. Он буквально умолял отдать оружие. Просто позвонить. Чонгук ответил непроницаемым взором, еле заметно кивнув в сторону двери. Уходи. Даже не так. Убирайся. И Шуга действительно убрался, быстро проскользнув мимо его отца. Только в этот момент Гук почувствовал небольшое облегчение. Дверь за Юнги хлопнула знатно. - Между вами все непросто, да? - Чонгук быстро взглянул в сторону отца. Тот, улыбнувшись, смотрел предельно понимающим взглядом. Будто видел насквозь. Будто с одного взгляда разобрался во всем. Чонгука аж передернуло от этой прямолинейности. - Да не то чтобы. Это... по учебе. - Ну по учебе так по учебе, - протянул тот, поставив ненадолго пакеты. И в голосе слышалась еле заметная издевка. - Если что, это не я. Это все твоя мать. Сказала, что у тебя, она уверена, все равно ничего нет. Пожалуй, этого Гуку не хватало больше всего. Он и не сомневался, что Хосок не поставил их в известность при его же пропаже. Наверное, сделал бы это, если от Гука совсем не было вестей, если бы тот ни звонил, ни писал, никак не проявлял никаких признаков жизни. Но матери с ее больным сердцем и отцу, пережившему не так давно инсульт, было совершенно необязательно знать про это. Проблема теперь состояла в том, чтобы они и дальше оставались в неведении. В неведении всего. А это действительно было проблемой. - У меня, правда, не прибрано, - нервно произнес Чонгук. - Об этом она тоже говорила. За этим, видимо, и приехала, - быстро сориентировался отец. И он в один момент вроде бы и улыбался, но в другой в глазах читалось слишком много всего. Слишком много боли. Чонгук был уверен: смерть Хосока больно ударила по ним обоим. И чувствовал себя просто ужасно, что за все это время не нашел в себе силы взять трубку. Хотя бы раз. - Неужели настолько не рад нас, стариков, видеть? И Чонгук подошел, просто обняв его. Сильные руки отца в тот же миг обняли в ответ. - Прости, что не брал трубку. Я... - Все нормально, Чонгук. Все хорошо. Он не остался один. У него все еще были его родители, например. У него все еще была семья. Но каждый раз внушая себе это, Чонгук чувствовал непреодолимую темноту внутри. Теперь в его жизни не было одной немаловажной детали. В ней не было Хосока. Человека, который всю его осознанную жизнь проводил с ним рядом, под одной крышей. Осознание его отсутствия все еще непозволительно тяжело сказывалось в груди. И всем, что накопилось внутри, он не мог теперь поделиться даже с самыми важными людьми. Не мог, потому что нагружать их своими же проблемами было бы слишком... нечестно. - Там, похоже, кстати говоря, к тебе. Какой-то парень, - снова произнес отец, чуть отдалившись. Чонгук непроизвольно вздрогнул. - Спрашивал про тебя. - Кто? - Не знаю. Просто назвал твое имя. Сердце быстро сделало несколько переворотов. Глаза забегали вокруг. Даже руки моментом вспотели. Что-то кинув отцу по поводу того, что он сейчас вернется, Чонгук схватил куртку. И, только набросив ее себе на плечи, вылетел за дверь с твердым убеждением, кто бы там ни был, встретиться с ним лицом к лицу. Лишь бы это просто не коснулось его семьи. Лишь бы более никак не затронуло ее. Ярость, поднимавшаяся каждый раз, снова возымела верх. - Какого... - рука, что распахнула дверь, дернулась, - черта?.. Он постарался закрыть дверь снова. Так быстро, как только мог. Тэхён не позволил этому случиться. Резко подойдя, он поставил ногу, сразу же прикладывая силу для того, чтобы открыть ту насовсем. И Чонгук пожалел, что не взял тот пистолет в свои руки. С собой. Потому что сейчас он бы испытал истинное удовольствие, просто наставив его на эту самодовольную морду. - Как ты вообще смеешь после всего этого заявляться сюда? - прошипел он, выталкивая Тэхёна из подъезда и выходя следом. Здесь Ким уже повиновался, отходя. Лицо его казалось крайне сосредоточенным и серьезным. Как никогда раньше. - Проваливай. - Нужно поболтать. - Что? Да как ты, блять, вообще меня нашел? - А, это было просто. Я пошел за Шугой. Этот черт любого из-под земли достанет, - и почему, собственно, Чонгука это не удивляло? Сжав руки в кулаки, он просто зло смотрел прямо перед собой. Намджун убил Хосока из-за него. Он сделал это потому, что знал все о нем. Все, включая вещи, которые знать был в принципе не должен. Но что должен был знать Тэхён. - Послушай. Мне нужно кое-что знать. И это важно не только мне. Это важно и для тебя. Так что... - Убирайся. - Господи, Чонгук. Да ты серьезно? - Убирайся, Тэхён, - вышло гораздо громче, чем планировалось изначально. Все внутри бушевало. Ломалось. Скукоживалось. Его брат, Хосок, мертв, а этот урод, что делал до сего момента одни пакости всем и вся, все еще бродит по этой земле. Это было в высшей степени несправедливо. - И в следующий раз подумай, прежде чем заявляться, блять, сюда снова. - Ты можешь пожалеть, Чонгук, - и Гука хватило лишь на то, чтобы снова зло улыбнуться. Еще предстояло описывать смерть его брата родителям, придумывать что-то. Еще предстояло строить вид, что все хорошо с ним самим, что ему не нужна чертова защита. И пока здесь его мама и папа, его родные родители, Гук должен держать лицо. Должен, черт подери. Просто обязан. Поэтому он заставил себя отвернуться от Тэхёна, заставил разжать руки. - Серьезно пожалеть. - Ты уже провалился, Тэхён. Так что все, баста. Единственно что... - и тут уже Чонгук просто не смог себя сдержать, - при следующей встрече, если она вообще будет, я отомщу за него. Я обещаю тебе. Я отомщу за Хосока.