Сахарный

Чонгук, сидя неподалеку в кресле, отчаянно вслушивался в дыхание Шуги. И знал точно, почти со сто процентной вероятностью: тот не спал. Не мог. Он лежал смиренно, с закрытыми глазами, почти не двигаясь, лишь изредка дергаясь, но дыхание... оно было каким-то загнанным, оно скакало по ритмам, совершенно не было похоже на то, что должно быть, когда мозг человека отключается. Каждый раз открывая глаза, Юнги подтверждал это. Снова и снова. - Бессонница? - и глаза его снова распахнулись. Он не поворачивался, не смотрел на Чонгука, лишь глазел в потолок, натянутый над ним. - Да. Вкупе с постоянным наблюдением это действительно адская вещь, - съязвил тот, расправляя плечи. Чонгук поднялся. - Так что спасибо тебе большое. - Пожалуйста. Шуга резко повернул голову лишь тогда, когда Гук подошел предельно близко. Под его глазами пролегали почти что черные синяки. Будто размазанная подводка, нанесенная не иначе как каким-нибудь слепым человеком. Взгляд его прожег насквозь. И от этого Чонгук поежился. Раз однажды помогло, то могло помочь и сейчас. Именно это пришло на ум, когда он сел, а потом и лег рядом. - Серьезно? - кажется, тот хмыкнул. Чонгук лишь расположился поудобнее, отвернувшись. Почти что сразу за этим рука Шуги притянула его ближе к себе. Почти в тот же момент дыхание его обожгло затылок. - Кошмары мучать не будут? - Вот и посмотрим. Рука, ненадолго зависнув в воздухе, легла на чужую, сплетая пальцы. Сердце стучало , словно бешеное. И наверное, Шуга слышал это. Слышал так же отчетливо, как слышал сам Чонгук. Казалось, тот сейчас и вовсе вспыхнет, словно какая-нибудь спичка. Но он лежал. Его личные передряги, личные проблемы почему-то никак не могли сравниться с тем, что происходило у Шуги. И это было страннее всего. - Спокойной ночи, Чонгук, - и показалось, что его голос звучал на сей раз уж слишком надрывно. А дыхание - еще более рвано. Чонгук прикрыл глаза, стараясь унять дрожь. - Спокойной. Он не знал, сколько вот так пролежал. Сначала это казалось неправильным, излишним, совершенно не нужным. Чонгук смог расслабиться далеко не сразу. А потом неожиданно больше для самого себя аккуратно прильнул к теплому телу рядом. Шуга не отдалился. Шуга лишь прижался ближе. И странным образом сильнее сжал пальцы. Чонгук точно помнил, что заснул вторым. Точно помнил, как рваное дыхание Юнги сменилось на расслабленное. Но стоило ему открыть глаза, как от того не осталось и следа. Ничего, кроме пледа, который тот, видно, не так давно бросил Гуку на плечи. Чонгук поднялся так стремительно, что совсем не старый диван странным образом заскрипел. И оглянулся. - Кофе? Наён стояла у плиты, грея пальцы о стакан с горячим напитком внутри. Чонгук осмотрелся еще раз прежде, чем окончательно остановить свой взгляд на ней. На ее растрепанных волосах, на ее смазанном макияже, на ее мятой одежде. Девушка так и не ушла. Так и осталась здесь, пребывая все это время рядом с Тэхёном. На пристальный взгляд со стороны она лишь улыбнулась. - Что? Неужели я так дерьмово выгляжу, Чонгук? - и было ощущение, что этот вопрос ее действительно волновал куда больше, чем все происходящее в целом. Она обернулась, посмотрела в зеркало неподалеку, поправила волосы. Не дерганность бы в каждом ее движении, и это все можно было бы принять за обыденную реакцию обычного человека. - Явно не хуже меня, - подобрав под себя ноги, ответил тот. Раз она здесь, Тэхён еще не пришел в себя. Это было ясно как день. - Он... - Ушел. Я не знаю куда, если ты об этом. Я и вышла-то только потому, что дверь хлопнула. И почему, собственно, Чонгук не был удивлен? Выдохнув, он просто достал из кармана пачку купленных сигарет, вынимая одну. Дерьмовая привычка. Дерьмовая привычка, которая возникла из-за него. Из-за этого чертового Шуги, вечно ведущего себя, как полнейший отморозок. Взгляд резко метнулся в сторону, когда там что-то упало. Холд заскулил в углу. Видно, ему не нравилось это место. И ведь правильно говорят: животные ощущают беду. - Скучает по хозяину, - вслух озвучила Наён, сжимая бокал еще крепче. Руки ее аж побелели. - Или хочет в туалет, - брякнул Чонгук, закуривая. Кажется, со стороны в этот момент послышался смешок. Холд будто чувствовал, что речь шла о нем. Подошел, понюхал, нашел в себе даже смелости запрыгнуть к Гуку, подобравшись ближе. Только вот от сигареты все сторонился, словно от чего-то, что несло в себе скрытую угрозу. - Ладно-ладно, лохматый. Шуга, видно, не особо любит животных, да? - Терпеть не может, - и теперь уже настала очередь Чонгука ухмыльнуться. - Его максимум - это нечто маленькое, что не принесет больших хлопот и от чего не будет слишком много грязи. Холд пролетал по всем параметрам вместе взятым. Это даже веселило. - Можно вопрос, Гук? - Да. Конечно. - Ты действительно готов к этому? - и рука, что гладила Холда, зависла на определенном моменте. Тот из-за этого взбрыкнул, тыча мордой Чонгуку в ладонь. Взгляды их с Наён сразу же пересеклись. Моментально. И столько проникновенности он еще в ее глазах не видел ни разу. - Первая мысль, когда я увидела тебя, запуганного, в какой-то дрянной рубашке большого размера, косящегося постоянно на все подряд, так это - боже, лишь бы этот парень просто забыл все это, как страшный сон. Ты не только не забыл, ты сам же полез в этот кошмар. - Да, видимо, я оказался еще глупее, чем чудилось на первый взгляд, - проговорил Чонгук, чувствуя внутри какой-то новый укол. - Гораздо глупее. - Ты уверен в том, что готов к такому? Потому что если ты думаешь, что это и есть предел, то ты можешь легко ошибиться и в этом. Понимаешь? Это может сломать. Это может буквально разломать любого человека. Если уже нечто подобное не произошло с ним. Разломать - нет. Но нечто в нем, Чонгуке, точно окончательно треснуло. И он был, и правда, не уверен, что вынесет еще больше. Что сможет вытащить на себе еще больший груз, если понадобится. Потому что все, что и так произошло, уже достаточно потрепало нервы. - Я не знаю, - Наён поставила бокал, смотря настолько искренним и понимающим взглядом, что хотелось просто утопиться. - Бывают случаи, когда и прыжок выше головы возможен как-никак. - Как знаешь, Чонгук, - воду она включила и сразу же вырубила, споласкивая посуду. Уставшая, девушка каким-то грустным взглядом коснулась дивана, снова обернувшись к комнате. - Ах да. Тебе очень много раз звонили, Гук. Кажется, в какой-то конкретно, Шуга вырубил звук, чтобы ты не проснулся. Проверь телефон. Чонгук, протерев глаза, резко поднялся с дивана. Наён он даже обогнал, взяв телефон с тумбочки раньше, чем та, подойдя к двери, открыла ее. Воображение. Эта дерьмая штука раз за разом рисовала самые ужасные картины того, что уже могло произойти. То, чему Чонгук так удивлялся прежде, теперь преследовало его постоянно. Вечная паранойя. По совершенно разным проводам. Во входящих значился контакт матери. И самый последний из них был принят. И притом явно не Чонгуком. - Где он? - обернувшись к Наён, просипел он, прижимая телефон к уху. Мерные гудки шли и шли. Без перерыва. Они отдавались в голове, словно стук от молотка. Наён повела руками. - Я же сказала, что не знаю. Он ушел раньше, - Чонгук прислонился спиной к стене, отчитывая уже четвертый. Тишина. Он скинул. Перезвонил снова. И снова же - ничего. - Думаешь, что-то произошло? - Наш бессменный лидер снова нас покинул? И оба, что Наён, что Чонгук, обернулись. Тэхён некрепко держался на ногах, опираясь на дверь одной рукой. Но при этом всячески старался принять вид, что все отлично. Что нигде и ничто не болит. Что он в достойной форме. И надо сказать, Чонгук был поражен уже тем, что тот вообще поднялся. Потому что еще вчера казалось, что он не сможет сделать и этого. Вчера он был больше похож на труп, нежели на живого человека. - Ты какого хрена встал?! - Наён оказалась очень быстро рядом. Ровно в тот момент, как Тэ, оступившись, чуть было не упал. И подставила свое плечо. Ким оперся на него, буквально повиснув на девушке на какое-то время. С небывалым трудом возвращая всю свою беспечность. Досталось ему сильно. - Как мило, что ты так печешься за мою сохранность, - протянул он, улыбаясь. Наён ответила ему лишь злым взглядом. - Чонгук, тебя снова киданули? Не волнуйся, скоро к этому привыкнешь. - Замолкни на секунду. Телефон в руках Чонгука задрожал, оповещая о вызове. И тот почти в тот же момент принял его, показывая тем двоим, что еще находились здесь, молчать. Тэхёна, хотевшего что-то ответить, Наён быстро и резко одернула, заставив лишь зашипеть. - Неужели подзабыл адрес? - и это был точно не голос матери. Хотя бы потому, что отдавал явно мужским хрипловатым басом. Чонгуку показалось, что еще секунда, и он сам вырвет себе сердце. Чтобы перестало выбивать столь бешеные ритмы в груди. - Не напомнишь? - странным образом сконцентрировавшись на чужом голосе, спросил он. О чем велась речь? Что сказал Шуга? И почему этот урод звонил с телефона его матери? Воображение. Чертово воображение. Кажется, Чонгука начала захватывать самая настоящая паника. - Та же усадьба, в которой ты тогда очутился. Не думал, что весть о том, в каком состоянии твоя мать, будет причиной кратковременной потери памяти. - В каком состоянии моя мать?.. - Наён, стоявшая напротив, качнулась было в его сторону, но вовремя опомнилась, попридержав Тэхёна. Во взгляде ее было сейчас слишком много сочувствия. - Что с ней? - Сердечная недостаточность, кажется. Ты же ее сын, а не я. Тебе лучше знать. Думал, ты как минимум будешь уже тут, рядом. Неужели настолько плевать, Чонгук? Рука на автомате сжала телефон еще сильнее. Наверное, было бы в Чонгуке чуть больше сил, и металл бы просто погнулся под таким напором. На том конце провода раздался смешок. А потом тот мужчина, что говорил с ним, скинул. Чонгук обещал, что будет поддерживать связь с родителями. Клялся и им, и себе в этом. И сейчас снова оплошал. Даже в такой, казалось бы, простой вещи. Сотовый он с трудом удержал в руке, чтобы не кинуть его в стену напротив. - Что случилось? - взгляд Наён был предельно серьезным. Тэхён, наконец, нашел удобное положение, перекочевав так, чтобы не давить на нее всей своей массой. - Чонгук? - Мне нужно в ту усадьбу. - Да, трудновато тебе будет оттуда выбраться, учитывая, что я уже так эффектно рядом не появлюсь, - голос Тэ пару раз дрогнул, явно выдавая его состояние. Но, впрочем, тон его нисколько не утерял своей уникальной черты. Харизмы. - Может, сразу позвонить полиции? А то чего им, бедным, твой труп потом неделями искать? - У них моя мать. Настроение у всех резко снизилось. Даже, что странно, у Тэхёна. Закатить глаза ему это не помешало. - Ты уверен? - уточнила Наён, старательно пытаясь вовсе не смотреть в сторону Кима. Из-за выходок того у нее уже непроизвольно дергалась рука для того, чтобы как минимум наградить его тумаком. - Чонгук, он прав. Сунешься туда, и это будет конец. Шуга же взял трубку, так? Он не позволит чему-то произойти с ней. - Ошибочка, - внес свою лепту Ким, - он постарается. Шуга не бог. Он, конечно, старается, но пока далековато находится от верхушки олимпа. - Тэхён! - Нечего настраивать мальчишку заведомо на, возможно, нереальный исход событий. - Позвони ему, Чонгук. Прямо сейчас. Он может соврать. Может навешать лапши на уши. Сделать все, лишь бы Чонгук остался в этом доме и шагу даже не сделал за его пределы. Гук посмотрел на телефон, словно на чужеродный объект. Господи. У них и доверия друг к другу не было никакого. Он сам лишь недавно узнал, что за человек перед ним. На что он вообще надеялся? Это было безграничной утопией с самого начала. Даже сейчас, что бы он ни услышал, он не знал, верить ли этому. В исходящих номер Шуги нашелся быстро. - Проснулся? - шум на заднем плане создавал помехи. Незначительные, но все же мешавшие. - Я разберусь с Намджуном, Чонгук. И с чем бы то ни было по поводу твоей матери - тоже. - Боже, Юн... - Нет, - перебил его тот. Возможно, он еще ехал: слишком был неразборчив этот шум. Но какое-то жужжание точно сопровождало их разговор. - Я Шуга, Чонгук. Именно Шуга. Неужели ты действительно считаешь после всего, что я тебе сказал, что у меня кишка тонка разобраться со всем, что навалилось? Не мешай мне. Не путайся под ногами. Это звучало жестко. Жестко, но довольно-таки оправдано. Что мог Чонгук сделать со всем этим? Схватить пулю? Получить еще одно ранение? Или подставить Шугу, отправив и его на больничную койку? Гук прикрыл глаза, тяжело вдыхая. Это все тот же Сахарный. Человек, что убил десятки других. Который, будто гордясь этим фактом, с самого первого дня их знакомства представился этим прозвищем. Он ни секунды не переставал быть тем, кем являлся все это время. Тем, кого описывали в новостях. Хладнокровным убийцей. Чонгук, действительно, мог только помешать. - Я уже сделал это раз, - произнес Чонгук. Ведь он уже убил. Мог бы, наверное, и сыграть на бис. - Вот и хватит, - оборвал его тот. Снова. И на сей раз еще более резко, будто с трудом справляясь со своими же эмоциями. - Намджуна нужно было грохнуть с самого начала. Разобраться еще тогда. Это моя оплошность. Я решу эту проблему. Можешь пока заварить чай. А лучше - проследи за своим блохастым пылесборником, чтобы он не напакостил у меня где-нибудь на ковре. Его тон. Его голос. Чонгук ощутил, как его обдало холодом. Этот мерзкий холодок пробежался по всему телу. "Намджуна нужно было грохнуть с самого начала" Интересно, сколько раз Шуга думал о том же, когда видел перед собой Чонгука? Сколько чертовых раз он думал о том, что его давно пора бы было прихлопнуть? Рука с телефоном подрагивала. Чонгук ощущал нечто осушающее внутри. Будто его выжали. - Я вытащу твою мать, - его тон чуть смягчился на этом моменте. Но картину это нисколько уже не облагородило. Образ человека, который просто ошибся в жизни, избрав какой-то там не тот путь, был испорчен окончательно. Чонгук все больше мечтал о возможности вырвать из своей груди глупый орган, что ошибался все это время и твердил об обратном. - И да, проследи еще за одним ублюдком в моей квартире. Скажи Тэ, что я оторву все его конечности по одной, если он дотронется хоть до чего-нибудь. - Удачи. - И тебе. Телефон был брошен на тумбочку в тот же миг. Рассуждения о материальных ценностях, которыми была точно наполнена эта квартира, окончательно выбили Чонгука из колеи. Внимание же со стороны добивало. Но окончательно убивало то, что могло произойти с матерью. С этой поистине самой доброй женщиной, что вообще могла бы существовать. Чонгук не знал, как с этим справиться. Не знал, как унять все, что было внутри. Не знал. Точка. - Чонгук... - Ничего не говори, Наён. Пожалуйста. Он осел на кресло, унимая дрожь по телу. Думая лишь об одном. Если с матерью что-то произойдет, если Шуга не сдержит свое слово... Что тогда делать, собственно, ему самому? Опустив голову, он рассматривал еле заметные узоры на, казалось, совершенно однотонном ковре, чувствуя тот под ногами. Ощущения были такими странными. Будто он находился в этом мире, чувствовал его, осязал, видел в конце концов, но в то же время был где-то в параллельной вселенной. Скрип дивана неподалеку заставил его на время отвлечься и взглянуть на Тэхёна, развалившегося на мягкой поверхности. - Почему меня расположили там? Здесь мягче, - протянул тот, аккуратно располагаясь на нем так, чтобы доставить себе по минимуму боли. Наён цыкнула в его сторону в тот же миг. - Что снова? Наконец, все уже точно подойдет к концу. Все, баста. Перевернули страницу. - О чем ты? - тихо переспросил Чонгук, царапая свою же кожу. Красные отметины, появлявшиеся на ней, отвлекали ненадолго. Боли он почти не ощущал. - Наконец-то вся эта возвышенная чушь, именуемая любовью, внесет в его жизнь чуток положительного, а не потянет снова вниз. Шуга прямо-таки перешел на новый уровень. Сквозь всю муть, что была в голове, Чонгук с трудом понимал смысл сказанных слов. Тэхён расслабился, расположившись на диване. Он единственный, казалось, чувствовал себя в своей тарелке. И безоговорочно пользовался мнимым гостеприимством Шуги. Почти же не соображавший Чонгук вскинул голову только через минуты две. "Снова". Не потянет снова вниз. Это "снова" отдавалось в голове эхом. - О чем ты? - Отвянь, я сплю, - отмахнулся Тэхён, прикрываясь пледом. Образ говнюка, которым Чонгук давно успел его наградить, не отставал от него даже после всего вполне положительного, что он же сделал. - В смысле снова? Он же... не любил Намджуна. Со стороны Тэхёна раздался смешок. Это раздражало. Безусловно, это выводило из себя. Но Ким, даже ведя себя часто как доподлинный ублюдок, еще, наверное, ни разу не соврал. Даже ни разу не приукрасил. Либо говорил напрямую, либо молчал. Да даже к этому человеку, что полностью состоял из противоречий, доверия было больше, чем к Юнги. Чонгук обернулся к Наён, впившись в нее взглядом. - Чонгук... - мягко начала она, окончательно убеждая: любил. Чонгук поднялся. Стремительно так, резко. И сразу же подошел к ней, взяв ее же за руку. В компании Тэхёна говорить обо всем этом казалось верхом идиотизма. Слышать насмешки в момент, когда все внутри готово было просто разорваться... нет, он был уже просто не готов к этому. А потому вытащил девушку из комнаты, захлопнув дверь. Наён поддалась. Пусть и с неохотой. - Избалованный сынок родителей, который убил в семнадцать. Который счел это весельем. Который чисто доигрался, - Наён прикусила губу, медленно кивнув. - И влюбленный Намджун, что бегал за ним и всячески старался отговорить от всего, что бы там ни было. Который старался вытащить его из ямы, в которую тот все стремительнее и стремительнее попадал. И который до сих пор никак не оставит его в покое. Что не так? Он пытливо смотрел на нее. Не сводя взгляда наблюдал, как Наён смиренно закрыла глаза и открыла их снова. - Все так, - тихо произнесла она. - Избалованный ребенок, который думал, что ему позволено все и который это все спокойно делал. И влюбленный в него мальчишка, что готов был отдать все, лишь бы ему, этому ребенку, помочь. Который всегда видел в нем нечто положительное. И который всегда старался вытащить это на поверхность. Да, Чонгук. Все так. - Тогда... - Только ты перепутал роли, - и ее грустная улыбка, словно нож, резанула по сердцу. - Намджун был избалованным ребенком. А Юнги - тем самым мальчишкой, что всегда видел в нем то, что пусть в том и было, но что нереально было никогда достать. Мальчишкой, который всегда оберегал Намджуна от самого себя. Монстр не монстр... - ...когда его любишь, - и Чонгук готов был застонать в голос. Он зарекся не верить словам Шуги, а в это... в это он поверил. - Шуга сказал... - Шуга любит тебя, Чонгук, - и ее рука коснулась его, сжимая. - Понимаешь? Он наконец-то смог полюбить кого-то другого. Отпустило его далеко не сразу, конечно. Потому что зависимость была слишком сильной. Потому что слишком долго он закрывал глаза на то, как вел себя Намджун. Он все, что хочешь скажет, чтобы это еще больше не увлекло тебя. - Да какого, блять... - Намджун не отпустит его просто так. Уже точно нет. Для него Шуга является теперь уже действительно важной... вещью. Уж не знаю, любовь ли это, но зависимость - точно. Причем чудовищная. И она начала расти в тот момент, как Шуга начал, наконец, остывать. А теперь достигла, наверное, своего пика, - в глазах Наён что-то заблестело. Руку она разжала. Но смотрела все еще глаза в глаза, донося смысл своих слов куда-то все глубже и глубже. - Я не знаю, что ты для этого сделал, Чонгук. Но я безумно рада, что Шуга смог, наконец, полюбить кого-то вроде... тебя. Мне лишь безумно жаль, что все это причинило столько боли тебе же. Чонгук уже давно перестал чувствовать землю под ногами. Будто и вовсе парил где-то над ней. Теперь он перестал чувствовать и все остальное. Осталось лишь одно. Осталась злость. Та самая ярость, что поднимается из глубин подсознания и сметает все на своем пути. Тот самый всепоглощающий адский огонь, что разъедает изнутри. Чонгук отошел на пару шагов назад, сжав руки в кулаки. Как же, оказывается, легко. Играть на его же чувствах. - Мне нужно идти, - резко произнес он, оборачиваясь. И в последний момент заметив в глазах Наён неподдельное удивление. - Что? Чонгук, нет, послушай... - Я убью Намджуна, если он не сможет, - и такой глухой уверенности Чонгук еще действительно не ощущал. Никогда. Все было отброшено в сторону. Все в целом. Был только он и железная уверенность в том, что рука его не дрогнет. - Чонгук, ты не понимаешь, о чем говоришь... - Эй! Чонгук обернулся как раз кстати. Тэхён, высунувший голову, приоткрыл дверь чуть пошире. В руке его, что придерживала ту за ручку, что-то сверкнуло. Чонгук даже не успел понять, что именно. - Наконец вы закончили, а то думал, усну, - но поймать успел. Тяжесть металла уже не казалась даже столь непривычной. Тэхён, на которого он в тот же миг посмотрел, ухмыльнулся. - Спрячь его получше только. Я буду за тебя болеть. Во всех смыслах. - Тэхён, боже, что ты... - Наен запнулась. Чонгук действительно принял пистолет. И спокойно спрятал его, хватая с вешалки чужую куртку и накидывая себе на плечи. - Да ты хотя бы понимаешь, что творишь? - Он не комнатное растение, - и черт, Гук был сейчас даже в какой-то степени благодарен этому парню. Даже если это действительно было последним, что он делал в своей гребанной жизни. Да, это не игра. Да, не фильм. И рассчитывать на нечто положительное уже не приходилось. Не будет хорошего конца, так не будет. - Так что явно да, понимает, - и потом, обернувшись к Чонгуку: - И все-таки буду надеяться, что копыта ты не отбросишь. - Очень мило с твоей стороны. Наён поймала Чонгука за руку раньше, чем тот, открыв дверь, успел выскользнуть. Поймала, ловко и жестко сжав ее. В глазах ее читалось все от неуверенности до явной злости. На саму себя в том числе. На то, что сказала. Чонгук остановился всего на пару секунд. - Если он справится, я не полезу, - как какую-то клятву произнес он, разжимая ее руку. И Наён позволила это сделать. - Но тащить все на своем горбу он не будет. Я потерял брата, Наён. Я похоронил Хосока из-за этого ублюдка. И, как ты сама сказала, не дождусь правосудия от своего же государства. Если рука дрогнет у Шуги, то моя - нет. Пусть даже он потом будет жалеть. Пусть даже потом будет пилить себя по этому поводу. Пусть даже сойдет с ума. Ведь смерть Чимина ему снилась даже сегодня, во всех подробностях, со всеми вытекающими. Но он слепо верил: он сделает это. Сделает, только достанься ему же такая возможность. - Чонгук, - он остановился лишь на секунду, так и не обернувшись. Что-то внутри екнуло. Голос Наен был слишком тихим, но при этом слишком цепляющим. - Он уже видел, как пал дорогой ему человек. Прошу... не делай этого. Не заставляй его прочувствовать это снова.