Сахарный

Нереально. Все это было действительно уже похоже на какую-то странную шутку. Чонгук почти не удивился, когда следователь сказал ему, что преступником, по его мнению, конечно, в нем и не пахнет и что тому стоит лишь сказать что-нибудь насчет Намджуна, сдать его наконец. Чонгук почти не удивился и тому, что этому мужчине позвонили буквально через полчаса с просьбой особо не задерживать мальчишку. Этому больше удивился уже сам следователь, но никак не он. Не удивился Гук и машине, ожидавшей его неподалеку. - Пока ты можешь идти, - и в голосе послышалась угроза. Пока. Это не навсегда. Следователь, неплохой, кстати говоря, мужик, ушел первым, странно осмотрев автомобиль. Только после этого Чонгук двинулся в ту сторону. Шуга приехал. Он, конечно же, не оставил его. Не сбежал. Подойдя к машине, Гук остановился лишь на секунду. И то только для того, чтобы просто осмотреться. Чтобы убедиться, что никто и ничто сейчас не наблюдало из-за угла. Как параноик какой-нибудь, ей-богу. И только потом уже он сел в автомобиль с мыслью, что, наверное, было бы даже смешно, если бы она была ворованной. Если они сейчас прямо у участка сидели в чьей-то чужой машине. Хотя нет. Вообще-то было бы совсем не смешно. Было бы очень даже грустно. - Ты не должен был этого делать, - Чонгук повернулся. Не должен. Он вообще, по сути-то, ничего из того, что делал, был делать не должен. Проблема была в том, что он все равно совершал те или иные поступки. - Чонгук, боже, почему ты хотя бы раз не можешь поступить так, как я прошу? - А почему тебе так сложно хоть раз сказать мне правду? Шуга раздосадовано выдохнул, заводя автомобиль. Обстановка давила. Напряжение между ними угнетало. Чонгук облокотился о дверь, стараясь просто прийти в себя. Ничего не случилось. Все закончилось вполне хорошо. Ведь он жив. Все еще жив. Даже высидел столько часов с Намджуном, что уже можно было считать в его-то случае победой. Высидел и не свихнулся. - Твоя мать в больнице, Чонгук, - взгляд Гука помрачнел еще больше. Ну куда? Куда еще хуже? - Похоже, у нее что-то с сердцем. Поэтому они и не звонили тебе. Видно, не хотели еще больше беспокоить. Свой телефон она потеряла, по-видимому, когда отправилась туда на скорой помощи. - Одна превосходная весть за другой. - Он что-то тебе сказал? Чонгук обернулся, но так и не ответил. Только напряженно посмотрел на профиль рядом сидящего человека, после чего не менее напряженно начал вглядываться в пейзаж за окном. На этот вопрос было бы глупо в принципе отвечать. Потому что Намджун очень и очень много всего ему наговорил. Смысла только во всем этом было мало. Чонгука интересовало сейчас нечто другое. Что теперь? Что после всего этого вообще ему делать? Такой ворох вопросов, что возник в его голове, он разгрести был уже просто не способен. Возможно, было бы действительно легче, если бы он тогда просто забил на собаку и остался сидеть дома за компьютером. Просто не пошел бы никуда и не связался с таким скопищем самых разнообразных проблем. Машина остановилась слишком резко. И только тогда, уже окончательно придя в сознание, Чонгук понял, куда его привезли. Уже родной дом даже казался ему неузнаваемым. Все, что должно было в его памяти отложиться, словно мантра, чудилось теперь чужим. Шуга, отстегнув ремень, вышел первым, захлопнув за собой дверь. Чонгук вылез из автомобиля следом, запихивая руки в карманы чужой куртки. Ее, кстати говоря, тоже не помешало бы отдать. - Он просидит там недолго, - Гук медленно шел в направлении дома, слыша все и так, не желая даже особо акцентировать внимание на словах Юнги или останавливаться. Почему-то в том, что Намджун не сядет, он не сомневался. Было бы слишком просто. - Чонгук, тебе нельзя здесь оставаться. - Правда что ли? И что же мне делать? - Поехать со мной. Странно, что во всей этой перепалке вообще сохранились ключи. Чонгук с трудом вытащил их из кармана, дрожавшими руками открывая замок. Нельзя. Ха, как странно было слышать это вообще после всего произошедшего. Что ему еще что-то там нельзя. Квартира теперь казалась ему чужой. Будто он пришел к кому-то в гости, а не зашел к себе домой. Здесь больше не было этой домашней, уютной атмосферы. Здесь больше ничего не было. Так, мебель да голые стены. - Это уже нисколько не смешно, Шуга, - он повернулся как раз кстати. До этого момента Чонгук и не замечал в руках Юнги папку. Сейчас тот протянул ее ему, буквально тыкая его же в нее носом. Гук шарахнулся в сторону. - Что это? - Твои документы. Все, что я взял из универа, - и Чонгук просто готов был рассмеяться ему в лицо. - Чонгук, блять, ты хотя бы понимаешь, что на самом деле тебя может после всего этого ожидать? Что могут на тебя даже повесить? Понимаешь? Ты можешь поехать просто со мной. Сказать родителям, что перевелся в другой вуз. Я устрою все. Я помогу. - Чтобы он потом действовал через них? - и документы, протянутые в направлении Чонгука, были откинуты в сторону одним легким движением. Папка упала на поверхность небольшого комода. - Не будет он действовать через них. Не настолько он... глуп, - и Шуга, проследив за траекторией вещички, снова обернулся на Чонгука. Чонгука, не сводившего с его лица взгляда. - Я знаю, о чем говорю. - Но при этом тогда, когда он позвонил, ты тоже не допустил и мысли о том, что он лжет, - хмыкнул Чон, наклонив голову чуть в бок. Шуга выглядел потрепанным. А еще - крайне напряженным. И Чонгук сейчас ситуацию никак не разбавлял. - Возможно. Я не всегда, и это верно, знаю, что от него ожидать. Но теперь уверен: смерть Хосока вышла ему боком. Рисковать, действуя через третьих лиц, он больше точно не будет. Но он рискнет, действуя напрямую. Ты не можешь остаться здесь, Чонгук... - и он вроде и говорил, но все пролетало вскользь. Чонгук не слышал. - Господи, ты вообще слышишь меня? - Да. Он смотрел Юнги прямо в глаза. И вопроса, почему он вообще это сделал, теперь даже не возникало. Потому что, боже, теперь ему самому было вполне и так ясно, зачем. Может, добрая половина, если не больше, всех его действий и была глупой до невозможности. Может, он и не понимал всей сути происходящего раньше, а иной раз даже думать об этом не хотел. Может. Да все могло быть. Но теперь же даже это трещало по швам. - Так, может, что-нибудь ответишь? - Не знаю. И все же - дурак. Действительно, дурак, раз позволил себе настолько проникнуться чувствами к такому человеку как Шуга. Зависнув, он пристально смотрел тому в глаза. И первым сделал шаг навстречу, поцеловав. Последний раз он сделал это еще в отеле. И казалось, с тех пор прошла ни одна тысяча лет. Шуга ответил моментом. Настолько быстро, что сложилось впечатление, что только этого он и ждал все это время. Его руки грубо прижали Чонгука к стене, сминая одежду. Будто, наконец, дорвался. Губы Мина были сухими, горячими, с привкусом сигарет. С этим уже поднадоевшим привкусом сигаретного дыма, который витал с ним рядом, казалось, просто постоянно. Чонгук притянул его ближе, зарываясь пальцами в чужие и такие непослушные волосы. - Псих, - прохрипел Шуга ему на ухо, легко помогая взобраться на какую-то тумбочку. И сбрасывая с плеч Чонгука свою же куртку. Тот лишь хрипло рассмеялся в ответ, чувствуя себя действительно им. Психом. Помешанным. Сумасшедшим. Он вцепился в чужие плечи, со всем отчаянием царапая белую кожу. Он же буквально содрал майку с тела Шуги, отвечая на все ласки того чисто интуитивно, вздрагивая после каждого прикосновения. Пальцы Юнги были ледяными. Постоянно. От этого каждое касание воспринималось с утроенной, казалось, чувствительностью. От каждого по телу пробегал целый рой мурашек. И ведь, черт, это ведь действительно было ненормально. Тогда, когда все в его жизни уже в который раз висело на чертовом волоске, хотеть другого человека настолько сильно и самоотверженно. Это было ненормально: так реагировать на все обстоятельства его, Чонгука, жизни. На все, что в той происходило. Думать об этом не хотелось. Ни о Намджуне, ни о том, что там и кого ждет дальше. Хотелось насладиться тем, что есть. Прямо сейчас. Раздвинув ноги, Чонгук обхватил ими Шугу, позволяя тому прикусывать и сразу же за этим целовать шею. Позволяя царапать выступавшие позвонки и оставлять на своем же теле метки его пребывания. Весь мир, да что там, вся какая бы там ни была вселенная просто резко сузилась до пределов этой комнаты. До них двоих. - Что, на сей раз даже не струхнешь? - и Чонгук буквально впился зубами в плечо Шуги, заставляя того зашипеть. В отместку. Казалось, эта злосчастная мебель просто не выдержит их обоих. Просто обвалится под тяжестью тела самого Чонгука. Но та еще крепко держалась. - Будешь ерничать, снова будешь снизу, - прохрипел Гук в ответ. Тот ухмыльнулся, расправившись с ремнем буквально в два счета. Чонгук чувствовал все нарастающее напряжение. То сводило с ума, заставляло подаваться вперед, хотеть еще больше. Даже тогда, когда, казалось бы, куда уж. Чужая рука, все еще до безумия холодная, легла на его член, вызывая просто невообразимые эмоции. Чонгук задышал глубже, еще тягуче, с надрывом. Всего пара касаний заставили его в буквальном смысле улететь куда-то, раствориться. Все, что бы ни делал с ним этот человек, казалось настолько же разрушающим, насколько и манящим. Адская смесь. - Расслабься, - прошептал тот куда-то в область шеи. Его дыхание в противовес всему было горячим. Оно способно было и обжечь. И Чонгук действительно попытался выполнить эту просьбу. Действительно попытался расслабиться, закрыв глаза и еще сильнее вцепившись пальцами в плечи Юнги. Но предвкушение чего-то феноменального сорвало и это. Боль была просто адской. - Полегче, блять, - прошипел он, стараясь совладать и с ней, и с тем, что рвалось внутри от каждого, чтоб его, действия этого человека. Шуга приостановился лишь на несколько секунд, грубо целуя в губы. От того, под чем обычно подразумевалась растяжка, осталось лишь слово. Чонгук ту почти и не почувствовал. - Сука. - Расслабься же, - внушающе проговорил тот, начав двигаться. Сначала более-менее медленно, лишь набирая темп, но потом все быстрее и быстрее, заставляя Чонгука отклониться, вцепиться до побеления костяшек в ободок мебели и просто... наслаждаться. Он даже не чувствовал, как руки начало сводить от неудобства самого положения. Не чувствовал болезненных укусов, которыми награждал Шуга. Он чувствовал лишь его внутри. Все остальное было где-то на заднем плане. Где-то, но не здесь. Каждым толчком его будто бы раз за разом отправляли все дальше отсюда. Все дальше и дальше от реальности, которой он уже был сыт, казалось, по горло. И в конце концов - та самая точка апогея, феерия, от которой в глазах заискрило. Чонгук кончил первым, сжавшись и дернувшись, чуть было не отпустив руку и не упав из-за этого на лопатки, благо тумбочка была достаточно большой. Шуга - вторым, в последний момент притянув того к себе и впившись в его губы еще одним поцелуем. Самым, пожалуй, долгим. И самым требовательным. - Ты же понимаешь... - и он почти что задохнулся, стараясь после этого просто привести свое дыхание в порядок. Чонгук дышал вместе с ним. Раз в раз. - Что я действительно хочу... чтобы с тобой все было в порядке? Чонгук медленно отстранился, аккуратно отодвигая Шугу в сторону. Вот теперь чувствовалось, насколько же неудобно было это делать здесь. Руки сводило от судороги. Спина неприятно хрустнула от одного лишь движения, когда он, кое-как дотянувшись до пола, спрыгнул. Шуга облокотился об эту же тумбочку, лишь смотря. И Гук действительно не хотел смотреть на него в ответ. - И почему же? - кажется, он был теперь просто обязан задать этот вопрос. Даже если сто процентов знал, что Юнги скажет. - Потому что люблю. Шуга не стал надевать майку. Лишь застегнул ремень, поправил джинсы и достал пачку. Чонгук не мог смотреть сейчас ему в глаза. Но смотрел на то, как тот достал из картонной коробки сигарету, на то, как его белые пальцы пару раз чиркнули зажигалкой, как он прикурил, затянулся. Смотрел на весь процесс, как завороженный, медленно переводя взгляд с дыма на искусанные губы. Им же, черт подери, искусанные. - Поехали, Чонгук, - и когда он взглянул ему в глаза, то окончательно понял, почему не хотел до этого это делать. В них было действительно много всего. Но больше прочего - именно мрака, смешанного почти что с физической болью. - И что потом? - он потянулся за сигаретой. Вот черт, даже от этого теперь чувствовалась жуткая зависимость. Шуга позволил ему отобрать ту из его рук. - Скрываться? Бегать? Переезжать? В омут и с головой, так? - Я по-другому не умею. И Чонгук затянулся. До хрипоты, до ужасающего ощущения в горле, будто кто-то расцарапал его изнутри. Вот это, как ни странно, он уже давно понял. Это его, Шуги, ритм жизни. Ритм жизни, который был до чертиков чужд самому Чонгуку. Чонгуку, который с месяц назад не знал, что значит прожить без компьютера день. Чонгуку, который мог не вылезать из комнаты неделями. То, что он вытерпел, и без того, кажется, разорвало все представления о его возможностях. Разбило их вдребезги, насовсем. Этого Шуга, наверное, и не хотел видеть в чужих глазах. Понимания. Осознания того, что на большее у Гука не хватит сил. - Я знаю, - наконец, выдавил Чон, ухмыльнувшись. Знаю, что не умеешь. Шуга смотрел глаза в глаза и явно порывался сказать что-то еще. Перебрать кучу аргументов, лишь бы Чонгук согласился, просто наперечет начать озвучивать список. Но он заткнулся так же быстро, как и задержал дыхание, чтобы начать говорить. И достал какую-то бумажку, уже успевшую помяться в его куртке. - Я смогу тебя защитить, - и та упала прямо на все те документы, что он достал из универа. Сверху. Как приговор. - Ты прав, я врал. И насчет Намджуна, и насчет самого себя. Я и не собираюсь плести тебе нечто про единственного и неповторимого. Намджун был для меня всем когда-то. Тот Намджун, возможно, был бы для меня всем и сейчас, хотя я до сих пор не могу понять: я ли не видел в нем то, что в нем всегда было, или он изменился настолько кардинально. Один хрен, Чонгук, то, что я почувствовал к тебе, помогло избавиться от него навсегда. Помогло снова вообще хоть что-то чувствовать. Я не хочу с этим расставаться. Я не хочу расставаться с тобой. Тогда, когда хотел, чтобы от всего этого же тебя защитить, ты сам лез на рожон. А теперь - увы, ты залез во все это дерьмо по самое не хочу и вряд ли выберешься в одиночку. Чонгук кинул взгляд на бумажку. Билет. Обычный билет, оформленный на имя, смутно напоминающее его собственное. Взгляд Чонгука, прожигавший, пристальный, скользнул по Шуге. Тот отступил. - Я тоже вообще-то способен бороться за то, что мне дорого, Чонгук, - горько усмехнувшись, произнес он, оборачиваясь. И хватая с пола свою майку. И сейчас было понятно, в чью сторону был с такой легкостью кинут камешек. Ведь Чонгук, как бы ни отрицал, боролся. Действительно, боролся. И неизвестно, победил ли. - И ты думаешь, бегство тебе поможет? - Нет, - спокойно отреагировал тот, окинув взглядом свою куртку, в которой был Чонгук, и так и не протянув к ней руки. - Но мне поможет время. А оно в таком случае будет на моей стороне. До скорого, Чонгук. Билет был на завтра. На раннее утро завтрашнего дня. В семь. Запястье ужасно жгло. Чонгук обвязал его, обработал, но помогало это мало: Намджун оставил существенный отпечаток на его теле, нисколько не заботясь даже тем фактом, что на его остался точно такой же. Гук был не уверен и в том факте, что после всего этого на руке не останется шрама. Одно утешало: если даже так, тот будет не только у него. Это было меткой, тем, что напоминало об этом недавнем многочасовом кошмаре, из которого Чонгук выбрался. - Ты хотел поговорить? - Гук, еще раз обернувшись, вошел окончательно в кабинет, затворив за собой дверь. Наён выглядела сейчас крайне нелепо. Совсем не так, как положено бы выглядеть начальнику на рабочем месте. И то, что она делала, совсем не было похоже на ее обыденную работу. - Извини, что пришлось вытащить тебя сюда. У меня крайне мало времени. - Уезжаешь? - Наён оглядела какую-то папку, кинув к остальным. - Можно и так сказать, - потом вторую, третью, пока стопка за ее спиной чуть было не развалилась из-за следующего же ее небрежного действия. - Благодаря тебе лед тронулся, Чонгук. Такую возможность упустить нельзя. - Прости? - Есть шанс, мизерный, конечно, но есть, - и она, наконец, подняла на него взгляд. В глазах ее сверкала решимость. - Намджуна можно засадить за решетку, Гук. Это сложно, но вполне реально, учитывая хотя бы тот факт, что он потерял двоих верных ему людей и растерял свою бдительность и расторопность. Если этим не воспользоваться сейчас, шанс может быть упущен навсегда. - Ты сделаешь это? Наён ухмыльнулась. - Как ты там говорил? Если рука Шуги дрогнет, то моя - нет? - и на губах ее появилась нервная, слабая, но все же улыбка. Чонгук чувствовал себя крайне странно. Его слова тогда были в любом случае продиктованы скорее слепой яростью, чем желанием действительно навредить. - Думается мне, теперь его рука уже точно не дрогнет. Лед тронулся. Намджун конкретно прогадал. Чонгуку казалось, что разобраться во всех этих непонятных сейчас словах вместе с поистине сумасшедшим настроем уже просто нереально. Для него нереально. Перепутье оказалось слишком тягостным. Он не мог бросить все. Не мог, как в каком-нибудь надуманном фильме, взять и отмахнуться от того, что у него еще здесь было. Хотя и было-то, по сути, не так много. - Я рада, что ты этого не сделал, Чонгук, - и она поднялась, отвлекаясь окончательно от сортировки всех этих бумаг. Чонгук ответил непонимающим взглядом. - Все далеко не всегда решается таким способом. Это с трудом доходит до наших двоих общих знакомых, но ты... Когда я услышала, с какой уверенностью ты это произнес, мне действительно показалось, что все, это конечная. Знаешь, оставаться даже в самых ужасных ситуациях тем, кто ты есть, человеком в конце концов... это сильный поступок. - Он тоже уедет, - зачем-то произнес Чонгук, чувствуя, как нечто внутри рассыпалось от одного только упоминания об этом. Уедет. Ведь действительно же - уедет. И Наён, готовая до этого сказать что-то еще, очередную похвалу ли или, напротив, предупреждение, замолчала, только открыв рот. На переносице у девушки моментом появилась пара морщинок. Казалось, она даже не сразу поняла, что речь-то все-таки велась о Шуге. Но когда поняла, была даже будто бы удивлена сказанному. - Нет, - и уверенность, с которой она это сказала, лезвием полоснула по сердцу. - Чонгук, ты серьезно? По-моему, тебе пора давно усвоить главную истину: действия Шуги частенько расходятся с тем, что он говорит. Юнги не оставит тебя, Чонгук. Не тогда, когда Намджун в любой момент может выйти. Он не уедет, если не поедешь ты. Другое дело, что справляться с Намджуном на территории самого Намджуна - это немного глупое и неблагодарное занятие. Злость клокотала где-то на уровне горла. И почему ему действительно так сложно хоть раз сказать все напрямую? - Почему все всегда так... - злостно произнес Чон, так и не договорив. - Потому что это Юнги, дорогой. Ты должен был уже привыкнуть. В горле запершило. Желание просто уже найти человека, который тупо скажет Чонгуку, как и что сделать, наконец, правильно, чтобы сбросить потом на этого бедолагу груз ответственности, зашкаливало. К этому добавилось только одно. Курить. Почему-то это теперь хотелось делать действительно часто. Какая ирония. Чонгук получил за это время две зависимости. Одна из них, по-видимому, досталась в подарок. Как некий бонус. - Ты будешь здесь? - Какое-то время - да. Но не затягивай, - ответила она, осев снова на пол, к документам. Чонгук кивнул, выскользнув из кабинета девушки почти моментально. Пачка, купленная когда-то им же, была уже где-то потеряна, это точно. На улице, благо, всегда находились люди, готовые дать хотя бы одну сигарету. На улице же рядом с зданием, где работала Наён, такой человек нашелся сразу. Чонгуку даже не пришлось спрашивать наперечет всех прохожих. Стоило лишь увидеть пакостно выглядевшего Тэхёна, облокотившегося о машину и выкуривавшего одну такую. - Еще одной не найдется? - казалось, если он не заполучит ее, просто так, для того, чтобы хоть на пару секунд расслабиться, мозг взорвется. Тэхён, на миг удивившись, протянул по направлению к парню пачку, открывая. - Выглядишь дерьмово. - А тебе пора бы научиться делать людям комплименты, Гукки, - его голос конкретно осел, но при этом в тоне не изменилось ничего. - И все-таки Шуга смог испортить своего мальчика, правда же? - Катись нахуй. - Точно смог, - усмехнулся он, наблюдая за тем, как Чонгук чиркнул зажигалкой. Казалось, одна затяжка просто разрешит все проблемы, поможет отвлечься. На деле она не решила ничего. Появилось даже легкое разочарование. - Слышал я о твоем героизме. Или тупизме. Даже не знаю, какое определение точнее. - Господи, Тэхён... - Съебывай уже, - и Чонгук замолчал, пристально смотря за тем, как Тэ, подняв голову, выпустил колечко дыма, моментально растворившееся в воздухе. А ведь некоторые люди, и правда, выглядели вполне неплохо, когда курили. Хотя романтизация самого процесса конкретно проседала. - Что? Ты пришел за советом, так получай. - С чего такая осведомленность? - Ох, Гукки, ты сейчас серьезно? - бычок был потушен о подошву ботинка. Хотя Тэхёну было действительно сложно двигаться: это было заметно, очень даже видно по нему самому. - Конечно, он захочет свалить. И конечно, попытается вытащить тебя. Не будь дураком, твое геройство так или иначе выйдет тебе боком. А так ты будешь вне зоны досягаемости. Уж что-что, а такие вещи Шуга делать умеет. Прячется этот гондон, и правда, отменно. И знаешь, иногда это действительно стоящая затея: притаиться для того, чтобы потом, появившись из ниоткуда, перегрызть врагу глотку окончательно. Слушать совета Тэхёна хотелось так же, как прямо сейчас отправиться обратно к Намджуну. Внушал он доверия не больше, хотя вроде и был не таким плохим парнем, учитывая всех тех, с кем Чонгук успел переобщаться за все это время. Мнение о нем в любом случае сложилось паршивое. С небольшой примесью уважения. - Эй, - и Тэхён посмотрел на него снова, отрывая взгляд от окна. Окна, которое точно принадлежало ее офису. Чонгук откинул наспех выкуренный окурок в сторону, достав после этого скрученный в несколько раз сверток. Тот самый, что Тэхён втюхал ему, когда был на грани. Тот самый, что просил ей передать в случае чего: - Просто сделай так, чтобы с ней все было хорошо. - Тут мне твои советы ни к чему, Чонгук, - протянул тот, улыбнувшись. И принял тот, как данное, моментом спрятав в карман. - Надеюсь, больше не пересечемся. А то последнее время благодаря тебе я очень часто получал по шапке. - Надейся. Наён появилась будто и вовсе из ниоткуда. Держа в руках сумку, переполненную всякого рода документами и бумагами, она улыбнулась, заметив их двоих, стоявших рядом. Чонгук готов был поставить на то, что выглядело это крайне странно. Учитывая хотя бы тот факт, что этого ублюдка он готов был не так давно задушить собственными руками. - Садись, Гук, - произнесла она, закидывая сумку в машину и кивая делать то же Тэхёну. Тот странно был послушным: сел почти моментально на пассажирское. Чонгуку пришлось отойти, чтобы дать ей подступиться к водительскому. - Проедемся.