Сахарный

Проблемы с учебой. Парк. Новое знакомство. И нежелание возвращаться обратно домой. В эту историю с трудом верил сам Чонгук, а потому понятия не имел, насколько в нее мог поверить кто-то другой. Это было тем самым максимумом, который он смог выдавить из себя, опираясь на все, что уже когда-то слышал, видел или о чем хотя бы раз читал. Да, не звонил домой. Да, не хотел. Да, все надоело. А оттого и просил потом брата забрать заявление. И нет, ничего не видел, ничего не слышал, ничего не знал. Чонгуку самому казалось, что это звучало не иначе, как бред. Самый настоящий бред. Следователь чему-то кивал, что-то записывал, уточнял, спрашивал насчет родителей, спрашивал, почему Хосок тогда не хотел их вмешивать. Пришлось рассказывать и о сердечной недостаточности матери, и о том, какие приступы перенес отец. Даже смерть Хосока, во всех отчетах списанная на несчастный случай, была затронута во всех низменных ее подробностях. Чонгук перекатывал ключи из одной руки в другую, не понимая, зачем. Что вообще его дернуло говорить все это, врать, глядя в глаза следователю? Сейчас он чувствовал себя глупее некуда. Поверил клочку бумажки. Словам, написанным врагом. Ключ упал на асфальт: Гук так и не успел его поймать. Наверное, Шугу уже успела достать собака Чонгука, которая последнее время жила у кого угодно, но только не у самого Чона. А тот даже подняться все никак не мог, пойти, забрать ее уже из чужого дома. Не мог. Просто сидел на скамье, стараясь прийти в себя. Почему его отпустили? Почему не выдвинули обвинения? Да его обязаны были посадить сразу же, черт подери. Откуда отпечатки ваших пальцев на пистолете, что нашли дома? Я тот брал в руки, наверное. Это ваш? Нет, я подобрал его в доме, чтобы защищаться. Вы стреляли? Да. Зачем? Чтобы испугать. Куда? В стену. Что вы делали вообще в доме Намджуна? Пришел разобраться. По поводу? У нас с ним старые передряги. Вызывали вы? Да, увидел труп и вызвал полицию. А наручники? Будто вы сами ни разу не играли в ролевые игры. Чонгук готов был в голос застонать, вспоминая свои ответы на заданные вопросы. По нему где-то определенно точно плакала какая-нибудь программа, посвящённая импровизации. Следователь уходил и снова появлялся. Не счесть, сколько раз он проделал этот трюк за все время допроса. Будто бы у него были явные проблемы с пищеварением, не иначе. Услышать конечное "пока можете идти" Чонгук был не готов в любом случае. Это казалось столь же нереальным, сколько единороги, спускавшиеся по радужной лестнице, чтобы забрать его уже прочь из этого мира. Его буквально выперли за стены участка, пожелав всего хорошего. Телефон зазвонил, заставляя Чонгука снова выронить ключи. Шуга его убьет. Точно убьет, стоит только ему заметить, как один уже почти развалился надвое. - Да? - поникшим голосом спросил он, поднимая те с асфальта снова. И стараясь впихнуть один из них обратно в связку. - Кто это? - Чонгук, боже мой, родной, ты как? - на заднем плане раздался смешок отца. Голос матери быстро привел Гука в чувство: тот даже вскочил со скамьи, резко сразу же осев назад. Голос ее был обычным, даже не сказать, что слабым. Чонгук выдохнул. - Да-да, я все знаю. Не хотелось тебя сейчас особо сильно беспокоить. Прости, Гукки, но ты был слишком шокирован уже и тем, что произошло. Я думала, что так будет лучше. Со мной все хорошо. Скоро выпишут. Врач говорит, что моя ситуация даже улучшилась по сравнению с тем, что было раньше. - Это отличная новость, мам, - хоть какая-то за все это время. - У меня тут... проблемы, с учебой. Но если я смогу, я обязательно приеду. Обещаю. - Проблемы с учебой? Только не говори, что... - Нет-нет, все... хорошо. Это так, скорее неприятности. Узнай хоть кто-нибудь из них, что на самом деле переживает Чонгук, и, наверное, приступ показался бы просто сказкой по сравнению с тем, что последовало бы сразу за этим. Проверять это не хотелось в любом случае. Вообще. Поэтому Чонгук просто слушал. Как матери нравится или не особо нравится ее больница, каким иногда бывает приставучим его отец, все подряд, лишь бы не говорить ничего из того, что терзало его самого. И это помогало. Действительно, помогало. - С деньгами ведь проблем у тебя пока нет? Хватает? - Чонгук, кажется, промычал что-то по поводу того, что да, с лихвой. Он не помнил, когда последний раз ел или спал, не помнил, потратил ли из тех денег хоть пару копеек. Пожалуй, да, хватало. - Ладно, у тебя же точно все хорошо, Чонгук? - Да. Я рад, что ты позвонила. - Я тоже. Как куплю новый телефон, обязательно сообщу тебе номер. Чонгук сжал ключи еще сильнее в своей руке, когда закончил говорить. И, наконец, поднялся. Потому что наконец увидел ее. Наён вышла, облаченная во все черное, с клатчем, размером как раз под листы А4. Чонгук мало понимал, зачем ей он столь неожиданно понадобился. Говорить по телефону девушка отказалась наотрез. - Ты получил смс? - Гук поначалу даже растерялся, рассеянно снова разблокировав телефон. Непрочитанное сообщение высветилось первым же делом где-то в оповещениях. Похоже, по выражению его лица было все понятно и так. Не получил. - Неужели ты его сдал? - Нет, я не... Почему ты все еще здесь? Я думал, вы свалите, только представься такая возможность. - Отпечатки пальцев, Чонгук. Ты пошел тогда туда с оружием Тэхёна, - на котором теперь были отпечатки и его пальцев, конечно же. Чонгук выдохнул, стараясь унять дрожь. Она знала. Она откуда-то знала. - Не смотри на меня так, Гукки. Юнги пришел и начал нести чушь про то, что если ко мне придут, расспрашивая о нем, я не должна его же прикрывать. Ни при каких обстоятельствах. Знаешь, если Шуга сядет, то он сядет надолго. - Что ты хочешь сказа... - Я сделаю то, что должна была сделать уже давно. То, на что мне долгое время не хватало смелости, - и будто в подтверждение этому она сжала в руке клатч еще сильнее. Чонгук перевел взгляд на него, пока мало осознавая, насколько все плохо. Или хорошо. - Почему ты его не сдал, раз не получил смс? - Так... вышло. - Ты сейчас куда? - Забрать свою собаку из дома Шуги. Наён кивнула на машину. Что-то было не так. Что-то было не так в каждом ее движении, каждом слове. Чонгук ощущал, кажется, примерно то же, когда шел сдавать Шугу. Когда вроде бы и надо, вроде и правильно все, но что-то, определенно точно, не то. И это что-то терзало. Только все никак за тем скопищем мыслей, что образовалось, не мог обдумать то же, только применив на ней. Девушка спокойно села за руль, спокойно нажала на педаль газа, спокойно выехала в нужную ему, Чонгуку, сторону. - Так что ты хочешь сделать? - все-таки рискнул спросить он, уже замечая за окном знакомый домишко. Машина плавно притормозила у обочины. - Ну не оставлять же Шугу гнить за решеткой, правда? Ключи были все еще сильно-сильно сжаты в руке. Будто Чонгук действительно опасался за то, что, выпустив их еще раз, потеряет насовсем. Он вылез, все еще не понимая, что в реакции Наён было не так, что, собственно, ему же не нравилось все это время. Вылез, проводив после этого ее машину взглядом. Наваждение, наверное. Дверь поддалась с небывалым трудом. И как только та была отворена, на Чонгука буквально кинулось родное волосатое чудище. Тот даже не успел отойти, отпрыгнуть, как-то улизнуть, Холд придавил его, еще смутно соображавшего, к полу, начав сразу же вылизывать лицо. Вне зависимости от того, насколько он был рад видеть этого монстра, все это было несколько мерзко и липко. Чонгук с трудом отвадил собаку от себя, стараясь убрать всю эту слизь с лица. - Да блять, Холд! - на одежде теперь были отметины от грязных лап этой чудовищной собаки. Помнится, когда Хосок притащил его домой, он постарался убедить Чонгука, что вырастет этот пес всего на каких-то пару сантиметров. Вырос Холд раз в двадцать, не меньше. И питался теперь больше самого Чона. - Ладно, надеюсь, ты не наворотил делов в чужой квартире. Чонгук встал, отряхиваясь и попеременно осматривая себя на наличие еще каких-нибудь следов. Отпечатки от лап почти не стирались. Холд бегал рядом, виляя хвостом. Первый раз этот пес был так рад видеть Чонгука. Еще никогда, наверное, он так его не встречал. Хосока - да, но не его. Чонгук еле зашел, захлопнув снова дверь. И еле пробился к ванной, чтобы не наступить тому на лапу. Умыться было жизненно необходимо так же, как и помыть руки. С мылом. - Интересно, как ты относишься к долгим переездам? - спросил Чонгук, утыкаясь взглядом в Холда. Наверное, не очень. Поводок был найден у зеркала. И Холд сам, стоило только Гуку нацепить тот на ошейник, повалил к выходу, вытягивая парня за собой, будто только об этом и мечтал все то недолгое время, что вообще пребывал здесь. Чонгук на сей раз повиновался, отворив дверь. И нос к носу встретился с Шугой, только-только хотевшему, видимо, отворить ее. Только-только поднявшему руку для этого. Холд от неожиданности отпрыгнул назад. - Ты? - в горле пересохло еще раз. Уже который за день. Поводок просто выпал из руки. - Вроде как. Чонгук не знал, что хотел больше: ударить или просто повиснуть на шее, уткнуться ли носом в чужое плечо или размазать по стене. Поэтому просто стоял, пристально смотря и не отводя взгляда. Если это не какой-то день чудес, то Чонгук отказывался в принципе понимать, что происходит. Наотрез. Шуга сам, подойдя предельно близко, привлек его к себе, обняв. - Ты ничего не сказал следователю, - и Гук сам не понимал, чего в его голосе было больше: обвинения или облегчения. - Боже, Гук... - Что произошло? И Юнги отстранился, вытаскивая бумажку из кармана. Бумажку, на которой было написано всего два предложения. Еще и таким неразборчивым почерком, что чтобы разобрать его, Чонгуку пришлось взять ту в руку и буквально читать по слогам. "Окей, Юнги, я сдаюсь. Не говори" - Уж не знаю, между ли ударами он это всунул или тогда, когда только повалил на пол, - ухмыльнувшись, заявил тот, коснувшись рукой синяка, уже образовавшегося под губой. Дело рук Намджуна, это точно. Чонгук перевел взгляд с него на бумажку и обратно. - А ведь Тэхён был прав, как ни крути. Мне давно пора было это сделать. - Сделать что? - Воспользоваться тем, что он чувствует ко мне, - и насколько бы радостной вестью это все ни было, звучало предельно жестко. Чонгук ощутил, как Холд уперся в его ногу носом, будто выпроваживая из этого дома. Правда ведь: животные за версту чувствуют опасность. И Холд тоже ее ощущал. От Шуги. - Он не хотел, чтобы я сел. Стоит связать меня со всеми убийствами, и мне впаяют не меньше двадцати лет. Этот гондон в последний момент сделал то, на что, как я думал, у него никогда не хватит никакой смелости. Меня отпустили, потому что он закопал себя сам. - Я не понимаю. - Я тоже. Просто он начал нести чушь, совершенно не совпадавшую с тем, что говорил раньше, врать, изворачиваться, так, чтобы они окончательно поняли: его словам верить нельзя. Он сам загнал себя же снова под стражу, - "Окей, сдаюсь". Типа ладно, Шуга, хрен с тобой, я дам тебе фору. Чонгук медленно вытащил из кармана еще одну бумажку, такую же, как эта, оторванную, по всей видимости, точно так же: впопыхах. На которой не менее корявым почерком было написано: "только попробуй". - Похоже, Намджун сам уже запутался в том, что ему действительно нужно. - Как раз-таки в этом он не запутался. Но, наверное, от тебя за решеткой ему ни тепло, ни холодно, - и Чонгук, взяв руку Шуги в свою, отдал ключи обратно. - Я так и не сказал спасибо за Холда. Понятия не имею, что буду делать с этой собакой... - Честно, я до последнего надеялся, что ты меня сдашь. И все мысли о Холде улетучились в миг. Чонгук сам до последнего на это надеялся. Он мог заложить самого, черт подери, ужасающего преступника современности. Просто сказать. Просто привести доказательства, которые ему сам же Юнги дал в руки. Просто так. И Шуга, всем в мире известный Сахарный, наконец, сел бы за решетку. Тут было бы не двадцать лет, нет, здесь было бы гораздо больше. При должном обвинении ему могли впаять даже пожизненное. Но когда речь зашла о том, что Чонгуку есть сказать помимо всего вышесказанного, тот молчал. Потому что не мог. Потому что бумажка, кинутая Намджуном, была соломинкой, за которую он с радостью зацепился бы в любом случае, даже если тот врал. Потому что, как бы ни понимал, что есть правильно, не хотел, чтобы Шуга сел. - Ты хотел сесть? - и Чонгук не знал, что на сей раз видел в глазах напротив. - В каком-то роде. Знаешь, все бы закончилось. Ну да, так, но закончилось. Я ведь, блять, даже заслуживаю этого. Я же и есть Сахарный. Мне на свободе делать в принципе-то и нечего. Хотя, честно говоря, предпочитал всегда до этого пулю в лоб, нежели попасться и потом терпеть все это еще и в тюрьме. Просто это было бы, блять, логично. Уж Намджуна бы с собой я точно прихватил. - Как романтично. Чтобы сидеть вместе, в одной камере? - Ох, иди нахуй, Чонгук. Я серьезно. Я... не знаю. Я же радоваться, наверное, должен, да? - Тогда... - и Чонгук, наконец, понял, что было не так. Это чувство снова возымело в нем верх. - Подожди. А что Наён? - и в глазах напротив он прочел полнейшее непонимание. Будто Шуга и вовсе не понимал, причем здесь она. - Она сказала, что сделает это. Что-то, на что у нее не хватало смелости раньше. Решительно так, мне самому за Намджуна стало страшно. - Когда? - Только недавно. Подвезла сюда, а потом... - Блять. Шуга сразу же обернулся, просто прикрываясь рукой. Блять. Да это слово Чонгук готов был уже повторять, словно мантру. Холд, странно взвыв, снова уткнулся ему в ногу, выпроваживая из этой квартиры. Под этим напором Гук действительно вышел, придерживая того за поводок. Пес сразу же попытался ринуться в сторону. Подальше отсюда. Подальше от этого злополучного места. Гук еле удержал в руках поводок, останавливая его. - Юнги, блять, ты можешь уже нормально сказать, что происходит?! - вышло громко. Громче, чем планировалось первоначально. - Она скинет на него дело десятилетней давности, - не успел Шуга сделать и пару шагов, как чуть было в тот же момент не споткнулся о Холда, сразу заскулившего и чуть было не куснувшего его. - Да убери ты от меня это. Черт. Скажи, что еще она говорила. Чонгук, вспоминай, это действительно важно. Сейчас - очень. Потому что если она сделает это, Намджун точно не отступит. - Она лишь рассказала про тот дом, что стоит на окраине. Почти полностью сожженный. Какое к этому это может вообще иметь отношение? - Самое прямое, Чонгук, - и Шуга, прикрыв глаза, медленно втянул воздух сквозь зубы. И почти сразу развернулся, направляясь к небольшой стоянке напротив. Гуку пришлось дернуть Холда на себя, чтобы собака, наконец, перестала палить горячку и вырываться. - Она обвинит его в этом. Она давно хотела обвинить Намджуна в смерти родителей. Чонгуку с трудом удавалось понять, почему все так плохо. Придерживая уже не на шутку разбушевавшегося Холда, он просто замолк, стараясь лишний раз даже не говорить Шуге, что скорость, вообще-то, можно было бы и снизить. Что им совершенно необязательно гнать на всех парах только потому, что Наён не отвечала на звонки. И уж тем более, что пользы от них будет не больше, если они разобьются на повороте. Юнги бы вряд ли послушал хотя бы часть того, что пытался донести до него Чонгук. Поэтому тот молчал. Лишь трепал Холда за загривок, стараясь успокоить. Потому что этот пес волновался, казалось, больше всех. - Сам будешь с щеткой вычищать все, что с него упадет, - прорычал Шуга, цепляясь уже просто за что-нибудь. И снова до жути сильно зажимая педаль газа. Чонгук зло посмотрел в его сторону. - Большая часть его волос останется на мне. И сбавь уже блядскую скорость, Юнги! - Шуга что-то беспринципно цыкнул в ответ, снова заворачивая. Машину от этого занесло. Холд, немаленькая и без того, надо сказать, собачка, вцепился лапами в Чонгука, раздирая руки того до крови. - Шуга, блять! Ну посадит она его и посадит! Всем же проще будет. Ему и место там, за решеткой. - Сейчас просто замолчи. Серьезно, Гук. Участок, к которому они подъехали, уже должен был, наверное, сниться Чонгуку в кошмарах. И наверное, снился бы, если бы Чонгук спал. Хотя бы иногда, черт подери, спал. Сжав в руках ошейник, он, шипя, чуть отстранил Холда, на миг взглянув тому в глаза. Казалось, этот пес ни в какую не хотел его отпускать. - Эй? Все хорошо, чего ты? - царапин появилось еще больше. Ни черта подобного, что кошки, видите ли, царапают хуже собак. Коготки Холда могли дать любой кошачьей морде громадную фору. И ни один представитель кошачьих еще не впивался в кожу так. - Господи, Холд, прекрати! Юнги повернулся, когда затормозил, крайне неодобрительно смотря на то, как развалившийся Холд цеплялся за своего... хозяина. Чонгук до сих пор не мог привыкнуть к этому статусу, но, по сути-то, именно им он теперь для этой собаки и являлся. Хозяином. Тем, кто занял теперь в жизни пса место Хосока. - Просто сиди тогда здесь, - прошипел Юнги, выходя. Чонгук не успел ничего сказать прежде, чем он громко хлопнул дверью. Холда от себя отстранить тоже не получалось. Тот банально оказался не таким уж слабым. Хотя Чонгуку удалось его по крайней мере усадить рядом. - И почему от тебя вечно столько проблем? - спросил он того. Пес взвыл, тихо так, с надрывом. Чонгук оглянулся, открывая дверь, но, и правда, не решаясь выйти. Юнги все равно далеко от машины не отходил. Стоял неподалеку, выискивая кого-то взглядом и попеременно смотря в телефон. - И что теперь? С чего ты взял, что она здесь? - Чонгук, просто... - Юнги? Наён была в том же, в чем ее видел Чонгук. Только теперь без того злополучного клатча. Шуга сделал два шага, когда она, только завидев его, преодолела все оставшееся расстояние, повиснув на шее. Это было похоже на встречу не иначе как двух старых друзей, которые могли больше никогда не увидеться. Наверное, именно так она и думала. Что больше его просто не увидит. Отдалив ее, убрав руки, Юнги отвел девушку ближе к машине, встряхнув. Радостное выражение на лице Наён быстро исчезло, словно его и не было. - Что ты сделала? - и Чонгук готов был уже выйти и сам дать Юнги по морде, лишь бы он не спрашивал это с таким чудовищным напором. Обвинение в убийстве, которое Намджун не совершал. Обвинение человека, который совершил кучу других преступлений, за которые никогда не ответит. Не было здесь ничего такого. Не было, черт подери. - Какого хрена, Наён? Ты говорила, что никогда не пустишь это в ход! - Говорила. До того, как все обернулось так, - и ее голос показался надрывным. - Я думала, он тебя сдаст. Да ты сам себя, черт подери, сдашь. Нет разницы, Юнги. Уже - точно нет. Дело сделано. Я все передала нужному человеку, объяснив все детали. Намджуна переведут в другой участок. - Боже, Наён... - Это именно то, что он заслужил. За ту же смерть Хосока, Юнги. За смерть еще многих невинных. - Но он не убивал ваших родителей. Наён, неужели ты не понимаешь, что сделала? - Да какая разница, если у меня всегда на руках были материалы, которые помогли бы уличить его в этом? Какая разница? Я давно могла его посадить и предотвратить хренову кучу других его злодеяний. Но, как дура, сидела на месте мирно, ничего не делая. Хватит, Юнги. Когда-нибудь это должно было, черт подери, произойти, - Чонгук краем глаза заметил, как к участку, у которого они по сути-то и находились, подъехала машина. Заметил не только он: Шуга тоже кинул туда поверхностный взгляд, снова после этого впившись им в Наён. Та не заметила вовсе. - Просто уезжай. Бери Чонгука, и уезжайте куда-нибудь подальше отсюда. Он уже не отвертится. Он сядет. Точно сядет. - Ты выпустила зверя из клетки, - прошипел Юнги, опуская руки. - Черт, Наён, ты разве не помнишь, как ему крышу снесло еще тогда? Повесить на него убийство тех, за кого он так долго и кровожадно мстил? Просто браво. Это же никоим образом на него не повлияет. Не думаешь, что он теперь со всех катушек слетит? - Он, наконец, сядет. Понимаешь ты или нет? Сядет. Не тронет никого. Остальное не имеет значения... Выяснять отношения, пусть и на пониженных тонах, но все-таки около участка, было плохой затеей. И Чонгук даже готов был уже напомнить им обоим об этом, выйти уже из чертовой машины и сказать это во всеуслышание. А заодно успокоить не на шутку взбешенного Юнги. Но стоило лишь отстранить от себя Холда, чтобы выйти, как движение вокруг непосредственно участка стало еще более активным. Непроизвольно глаз зацепился за двоих выходивших из него полицейских. И за Намджуна, вышедшего следом. За Намджуна, который, по-видимому, не ощущал в этой ситуации и капли необычного. За него, который сразу же увидел Наён, беседовавшую с Шугой. И тут уже Чонгук не выдержал, выползая из машины под скулёж со стороны. Так и хотелось заорать уже на Холда, столь бесновато мешавшего ему во всем. - Юнги, - позвал он Мина, стараясь не отрывать взгляда от Намджуна. Тот обернулся, сразу же следом посмотрев туда же. И как-то на автомате сделал, видимо, шаг назад. Все случилось моментом. Чонгук, все это время следивший за Джуном, сам не понял, как. Все остальные будто не следили в принципе. Ни конвой, полицейские из которого о чем-то переговаривались и вообще не обращали внимание на явного подозреваемого в преступлениях, никто. Ни один человек. Потому что если бы за ним следили действительно пристально, такого случиться просто не могло. Не могло произойти такой ошибки. Намджун, чему-то по-настоящему безумно улыбнувшись, выхватил пистолет из кобуры рядом стоявшего следователя, оттолкнув его от себя. В его движениях не было никакой резкости. Все произошло плавно, но до безумия быстро. Просто раз, и тот был нацелен куда-то, где стоял и Юнги. Просто два, и пуля, вылетев, огласила об этом душераздирающим звуком. И просто три. И Наён вскрикнула, на секунду замерев. Юнги с трудом успел поймать ее, моментально потерявшую равновесие. А потом четыре. И оружие было нацелено на Чонгука. Четыре. Тот же миг. Будто Намджуну и не нужно было прицеливаться, будто он держал нечто самонаводящееся в руках, что само по себе должно было попасть. И Чонгука повалило с ног. Нечто тяжелое, волосатое, что, видимо, испугалось первой пули и ринулось наутек, несмотря ни на какие препятствия. Просто четыре, и пуля пролетела прямо над ухом. Пуля, которая просто обязана была протаранить ему, Гуку, голову, пролетела мимо. Чонгук с трудом успел ухватиться за поводок до того, как Холд, рванувшись в сторону, не убежал бы насовсем, сжав тот в руках, но пока так и не осознав главного. - Чонгук?! - Шуга, аккуратно положив Наён, трепетно зажимал той кровоточащую рану. Он и задышал, казалось, только тогда, когда Чонгук, сильно сжав поводок, нырнул снова за дверь. Когда тот просто двинулся. Намджуна схватили прежде, чем раздался третий выстрел. Его, вырывавшегося и кидавшегося в адрес Наён угрозами, сдержали двое полицейских. Чонгук уже не видел этого. До боли сжимая поводок в руках, он, все еще совершенно не соображавший, смотрел на Холда, бесновавшегося рядом и так и рвавшегося просто убежать. На существо, которое сейчас спасло ему жизнь.