Anosmia

— Намджун, Намджун! — кричит Чонгук, заприметив подъезжающую к дому машину, и бросается к ней. — Намджун, почему ты так долго?! Намджун, я не знаю, что делать! Он мёртв, я убил его! Ты понимаешь, убил! — продолжает кричать альфа, пока Хосок пытается вытащить безвольное тело Рэпмонстра с машины. — Кого ты убил? — обращается он к альфе. — Что с ним? — вместо ответа кивает Чонгук в сторону Намджуна. — Для начала нужно спрятать тело, а потом замести следы, могу помочь, — информирует Хосок, который явно смыслит в убийствах больше всех присутствующих. — Ты не ответил! — раздраженно отвечает Гук и перехватывает тело друга у незнакомого омеги, от которого веет криминалом. — Лучше тебе не знать и не вмешиваться в это. Думай лучше о своих проблемах, киллер, а мне пора, — резко отвечает Хосок и садится обратно на место водителя.       Альфа понятия не имеет, что конкретно случилось с Намджуном, но что-то ему подсказывает, что без пресловутого Джексона тут не обошлось. Чонгук быстро окидывает омегу взглядом на наличие физических повреждений, и убедившись, что всё в порядке, медленно направляется в сторону двери, продолжая придерживать друга под плечом, и попутно проверяя карманы на наличие ключей. Кое-как отперев дверь, оба вваливаются в дом. Намджун сразу исчезает за дверью ванной комнаты, а Чонгук направляется в сторону кухни, чтобы заварить что-о успокаивающее…ромашковый чай? По пути он старается отогнать любые мысли о возможном селфхарме или, ещё что похуже, самоубийстве Намджуна.       К счастью, дверь ванной открывается, как только чайник на плите начинает издавать противный свист. — Со мной всё нормально, только вопросов не задавай, — сообщает Рэпмон и усаживается на диван. — Ты Шугу убил, или кого-то другого? — Нет! — с ужасом вскрикивает Чонгук от одной только мысли. — Я рыбу его убил, Бэкки этого…понимаешь? — Тяжело вздыхает альфа и достаёт две кружки с полки. — Да я не специально сделал это, я просто не кормил его, это конечно не оправдание, но всё же. Это ведь всего лишь рыба, они в каждом зоомагазине огромными стаями плавают, берёшь любую — и уже не отличить от той, мёртвой. Это всего лишь рыба, а я не рыба — я куда лучше. Я же к нему, как к самому дорогому относился, Намджун. Что мне теперь делать? Он не простит меня, или как? Намджун, ну ты слушаешь меня или нет?! — Переспи со мной, Чонгук, — перебивает омега нескончаемый поток слов. — Что? — переводит озадаченный взгляд на друга альфа. — Я хочу, чтобы трахнул меня, Чонгук. Пожалуйста. — старается понятливее донести свою просьбу омега, и голос у него такой уставший и потухший, что становится страшно. — Не знаю, что у тебя там произошло, но, кажется, ты умом тронулся. Держи, лучше чай выпей, — поспешно отвечает Гук и протягивает кружку с горячим напитком Рэпмонстру. — Прошу, просто сделай это. Пока я был в ванной, успел принять пару таблеток, у меня течка минут через десять начнётся, у тебя выбора не останется. — Ты точно сумасшедший… — вздыхает Чонгук, пытаясь подобрать правильные слова. — Во-первых, это навредит твоему здоровью, во-вторых, как бы там ни было, но у тебя есть Джексон, а у меня Шуга, и, в-третьих, я как бы запахов не чувствую, мне твоя течка в одну ноздрю вошла, в другую вышла. — Чонгук, пожалуйста, — с истерическими нотками в голосе продолжает умолять Намджун. — Откажешься — выйду на улицу, а ты ведь знаешь, что альфам в радость течный омега, который к тому же готов на всё. — Каким альфам, ты по кругу себя пустить собрался? — переходит на крик Чонгук. — И не по одному кругу. Пожалуйста, я прошу тебя в последний раз. Переспим и уйдёшь, за неделю-две запах испарится, никто и не узнает. Я просто не хочу, чтобы моим первым стал незнакомец, — перебивает омега. — Ещё и первым… — еле слышно произносит альфа. В его голове творится настоящая неразбериха: с одной стороны, это же Рэпмон, который ему как брат, к тому же Шуга...Что, если у них не всё ещё потеряно, что, если есть шанс всё вернуть, а он сейчас просто перечеркнёт всё? С другой стороны, он понимает, что нельзя оставлять омегу в таком состоянии наедине с собой, потому что он явно не в себе, ещё натворит чего, и вправду на улицу пойдёт отдаваться всем встречным — Чонгук себе этого никогда не простит. — Да или нет? — не выдерживает затянувшейся паузы нетерпеливо ёрзающий Намджун, и Чонгук срывается с места, не успев прийти к мало-мальски адекватному выводу. — Блять! Я точно пожалею об этом. Ты поступаешь, как последний ублюдок!       Приняв последние слова друга за знак согласия, омега вскочил с дивана, схватил Чонгука за руку и потащил в спальню. Им уже давно овладело желание накинуться на альфу, но он смиренно терпел и ждал первого шага от партнёра.        В тот момент, когда руки Чонгука потянулись к собственному ремню, Намджун принялся стаскивать с себя домашнюю футболку и спортивные брюки, которые и так с трудом держались на бёдрах. Слишком быстро избавившись и от нижнего белья, омега забрался на кровать и продолжил пристально наблюдать, как альфа медленно и словно нехотя раздевается. Намджуну всё это казалось игрой в дразнилки, а Чонгук просто пытался оттянуть момент, но обнажённый омега на кровати то и дело заставлял покрываться тело волной мурашек от возбуждения. Кровать одновременно манила к себе и отталкивала. Альфа осознавал, что стоит ему только начать — и пути обратно уже не будет.        Покончив с раздеванием, Чонгук подхватив Намджуна на руки, откинул его дальше, ближе к центру, и сам рухнул на кровать, нависая сверху. Рэпмонстр первым обвил руками шею партнёра и начал вылизывать её, поднимаясь с каждой секундой всё выше к губам. Чонгук перехватил инициативу и настойчиво проник в рот заскулившего от этой манипуляции омеги. Продолжая водить языком внутри, он всё сильнее сжимал податливое тело и чувствовал бедром его возбуждённый член. С Намджуном это казалось таким неправильным, но альфа невольно начинал возбуждаться.        Разорвав поцелуй, Чонгук прошелся языком по телу Рэпмона, провёл мокрую дорожку от ключиц к пупку и обратно. Альфа положил руку на член омеги и медленно начал поглаживать его у основания, прошелся ладонью по яичкам и спустился дальше, проталкиваясь между ягодиц. Он нащупал его сфинктер и убедился, что Намджун действительно не врал: таблетки уже начали действовать, омега совсем мокрый.        Альфа по одному протолкнул несколько пальцев внутрь, бережно, один за одним. — Даю последний шанс передумать: ты точно уверен, что хочешь сделать это? — Да, хочу… именно с тобой, - жарко зашептал омега, бесстыдно потираясь своим телом о возбуждение альфы.       Чонгук обхватил Намджуна руками и подтянул ближе к себе, раздвинул его ноги шире своими коленями и уже хотел было войти. — Презервативы в верхнем ящике справа, — перебил омега, часто и прерывисто дыша. — Что? — недоуменно переспросил Чонгук, едва удерживая сознание на грани между здравомыслием и похотью. — Презервативы… У меня течка, детей я пока не планировал, так что достань их из ящика справа от тебя, — закатил глаза Намджун.       Чонгук достал из ящика прикроватной тумбочки явно случайно завалявшийся серебристый пакетик, разорвал его зубами и раскатал презерватив по твёрдому члену. Альфа ещё раз поорудовал своими скользкими от смазки пальцами вокруг входа, прежде чем глубоко вдохнуть и на выдохе протолкнуться внутрь.        От непривычных ощущений Намджуну вначале хотелось податься назад, но он упрямо стиснул зубы и насадился сильнее, чувствуя, как чужая плоть скользит где-то глубоко внутри. Дискомфорт и удовольствие сплелись в сумасшедший коктейль, а от переполняющих эмоций глаза начали слезиться. Рэпмон сдерживал себя ровно до того момента, пока Чонгук не развернул его, вынуждая принять коленно-локтевую позу.        Как только омега скрыл своё лицо от альфы, он отпустил себя и заплакал. Слезы текли по щекам, носу, капали на постельное бельё, и вместе с ними из его организма словно выходило то отчаяние, сидевшее где-то в горле и не дававшее спокойно дышать.        Чонгук уже отбросил свои колебания, он двигался быстро, резко, обдавал спину Намджуна своим горячим дыханием, покрывал нежную кожу слабыми укусами, впивался пальцами в его ягодицы. Всего пара минут размашистых толчков в узкой влажной глубине — и альфа почувствовал, что сдерживаться больше не может. В последний момент он вышел и сразу же кончил.        Немного отдышавшись, Чонгук стянул с себя презерватив и отбросил его на пол. Он крепко сжал Намджуна в объятиях, как кого-то очень родного, и уложил его на кровать, не размыкая рук. Он только сейчас заметил, что омегу трясёт вовсе не от возбуждения, а из глаз текут слёзы, но решил тактично не обращать на это внимания — если Намджун захочет рассказать, что произошло, он расскажет. — Давай полежим так немножко, а потом продолжим, если тебе будет нужно и ты всё ещё будешь этого хотеть, — прошептал альфа и поцеловал Намджуна в плечо. — Спасибо, теперь я твой должник. Так что расскажу кое-что, что, мне кажется, ты должен знать. Шуга не простит тебя, -сквозь слёзы пробормотал омега. — Что? Почему? — Ты убил Бэкки. А Бэкки — это его ребёнок. Ты убил его ребёнка, — продолжал Намджун. — Что ты несёшь? Я рыбу убил, а не ребёнка. Какого ещё ребёнка? — Чонгук приподнялся на локтях и навис на омегой в ожидании объяснений. — Шуга очень любит детей, но иметь их не может, бесплоден. Когда он истинного своего встретил, то альфа его успокаивал, мол, всё хорошо будет и без детей, переживём… Они рыбку эту завели и как к ребёнку относились: любили, кормили, заботились. Но потом Бэкхён, истинный Шуги, напился и переспал с каким-то омегой, а тот и забеременел сразу. Понятное дело, они разошлись. Бэкхён женился и переехал с семьёй в другой город, а Бэкки с Шугой остался. Вот такая вот история. А теперь, как бы странно это не звучало, ты забрал у Шуги единственное напоминание о его истинном, его ребёнка.