Weak

      Это случилось в начале декабря. Именно тогда Реджина начала ощущать изменения. Сначала они были почти незаметны, нежные покалывания то тут, то там. Но на этом все не прекратилось, ощущения стали прогрессировать и совсем скоро желание стало съедать ее изнутри, с каждым днем увеличивая тугой узел внизу живота.       Эмма тоже заметила изменения. Она заметила, как мэр крепче сжимает ноги, когда она приближается, избегает зрительного контакта всякий раз, когда они находились в одном помещении. Замечала и сбившееся дыхание Реджины, каждый раз, когда мэр старалась обыденно произнести ее имя. Она заметила, что между ними растет напряжение все сильнее и сильнее с каждым днем и никак не могла понять, что стало его причиной.       Вскоре, Миллс так зациклилась на своих ощущениях, что чуть не попала под падающее дерево. Так что, Эмма решила принять соответствующие меры и вмешаться.       — Что не так? — спросила Свон, как только убедилась, что Реджина вне досягаемости всяких деревьев.       — Что? Оу, ничего,— ответила мэр, стаскивая куртку и небрежно бросая ее на диван. — Ты не видела мое черное пальто? Снаружи чертовски холодно, я не могу носить это, — брюнетка указала рукой на синюю куртку, в попытке избежать расспросов.       — Нет, я не… Господи, перестань пытаться перевести тему! — Эмма медленно приближалась к Реджине, которая бегала по своему кабинету, словно сумасшедшая. — О, Господи, да хватит, — разочарованно воскликнула Свон.       — Что ты делаешь?! — воскликнула Миллс, когда Свон ловким движение стянула с себя водолазку.       — Это, — она протянула брюнетке вещь, ожидая, пока та нерешительно примет ее.       — Теперь ты расскажешь мне, что происходит? Пожалуйста, — нежным, успокаивающим тоном попросила Эмма, понимая, что дыхание Реджины приходит в норму.       — Я просто отвлеклась, — выпалила мадам мэр, растирая руки в попытке согреть их. — Как тебе не холодно? — спросила она у Эммы, которая стояла в одном из своих знаменитых топов и джинсах.       — Я просто не мерзлячка, — ответила блондинка. — И что же ты подразумевала под словом «отвлеклась»? На что или кого?       Именно в этот момент Реджина поняла, что Свон не сдастся, пока не получит конкретные ответы.       — Да ладно, Джина, — проскулила Эмма. — Поговори со мной. Это Робин? — с беспокойством спросила девушка, накрыв руку мэра своей. — Он причинил тебе боль? Потому, что клянусь, если этот сукин сын сделал тебе…       — Нет, это не Робин, Эмма, — прервала брюнетка.       — Тогда, что происходит? Ты где-то далеко, не здесь. Скажи мне, что тебя отвлекает, и я попытаюсь помочь. В противном случае, рано или поздно ты можешь причинить себе боль или вообще погибнуть под каким-нибудь падающим деревом, — Эмма с болью смотрела в карие глаза. — Генри уже потерял своего отца. Он не должен потерять еще и одну из своих матерей, — снова попыталась блондинка.       — Это ты, — прошептала Реджина достаточно громко, чтобы Эмма услышала.       — В каком смысле, это я?       — Ты та, кто меня отвлекает, Эмма, — вырвавшись из рук девушки, резко ответила Миллс.       — Я отвлекаю? — саркастично спросила Свон. — Каким образом я тебя отвлекаю?       — Таким, что каждый раз, когда я смотрю на тебя, все, что я могу делать, это думать о том, что ты могла бы вытворять своим восхитительным языком, если бы замолчала хоть на минуту и попыталась использовать его для чего-нибудь более полезного, — выпалила мэр, покраснев и подметив удивленный взгляд на лице девушки.       — Ты… — Эмма замерла и осмотрелась, чтоб убедиться, что они были одни. — У тебя течка? — тихо спросила шериф, напоминая Реджине ребенка, который выучил плохое слово и боится произнести его вслух.       — А что, если да? — с вызовом бросила Миллс.       Она понимала, что играть с альфой вроде Эммы нельзя, но ничего не могла поделать с собой.       — Ничего. Просто я никогда бы не подумала, что ты омега, — ухмыльнулась Свон.       — Моя мать растила меня сильным человеком и всегда твердила «в нашем доме нет места для слабых омега-сучек», — выплюнула Реджина. — Полагаю, она не была бы особо рада или горда тем, что ее дочь абсолютно невменяема из-за какой-то блондинки в слишком узких джинсах, — фыркнула девушка, резко падая на стул со слезами на глазах.       — Эй, — произнесла Свон, приблизившись к ней и наклонившись вперед.       — Это не твоя вина, — заверила Миллс, бегло вытирая слезы.       Блондинка усмехнулась, положив руки на колени Реджины.       — Ну вот, теперь ты смеешься надо мной, будто мой день может быть хуже, чем уже есть, — брюнетка смахнула новые слезы и попыталась встать с кресла, чтобы сбежать от унижения.       — Я смеюсь не над тобой, — поспешила заверить Эмма, нежно поглаживая колени девушки. — Я смеюсь над собой. Уф, в смысле, я несколько недель ходила вокруг да около, не зная, как подступиться к тебе и не унизиться. А ты, оказывается, все это время чувствовала нечто подобное. И из-за этого я чувствую себя идиоткой, — Эмма была рада видеть улыбку, которую она так любила, на лице мэра.       — Ты не знала, как ко мне подступиться? — тихонько хихикнула Миллс, все еще всхлипывая.       — Так сильно, что ты даже не поверишь, — подтвердила Свон, нежно поглаживая Реджину по волосам.       Она еще несколько мгновений смотрела в карие глаза, опустившись взглядом к носу и, наконец, губам мэра. Медленно Эмма подалась вперед и накрыла губы девушки своими, заставляя запахи и звуки внешнего мира исчезнуть, и сосредотачиваясь исключительно на этом восхитительном поцелуе.       Когда Эмма отстранилась — подметила сбившееся дыхание Реджины, тихонько засмеявшись.       — Так… Что именно ты хочешь, чтобы я сделала своим языком? — принялась флиртовать шериф.       — Я хочу, чтобы ты трахнула меня, — пробормотала себе под нос брюнетка.       — Прости, что ты говоришь? Мне кажется, я не расслышала, — поддразнила Эмма, наклоняясь ближе, чтоб прошептать это Реджине на ухо.       — Я сказала, что хочу, чтобы ты трахнула меня, — немного громче и увереннее произнесла мадам мэр, оставляя следы красной помады на шее Эммы в попытке притянуть ее ближе к себе.       — Мне кажется, ты можешь лучше, — Свон отстранилась от девушки, с вожделением рассматривая ее тело.       Брюнетка закатила глаза, глубоко вдохнув.       — Я хочу, чтобы ты прижала меня к стене, сорвала одежду и взяла. Хочу, чтобы ты бросила меня на кровать, придавила своим весом и поцеловала каждый миллиметр моего тела, пока я не забыла бы, как дышать, — с вызовом произнесла Миллс, приподняв бровь и наклонившись поближе к спасителю. — А потом, я хочу, чтобы ты ласкала меня своим языком так, словно я самый вкусный деликатес в мире. Чтобы заставила меня кричать твое имя в экстазе. Чтобы сделала своей, — шептала брюнетка, зарываясь пальцами в волосы шерифа и позволяя альфе доминировать над ней, втягивая в страстный поцелуй.       — Не хочешь перенести нас в какое-нибудь более удобное место? — спросила Эмма, разрывая поцелуй и ощущая, как быстро бьется сердце мэра.       — С удовольствием, — выдохнула Миллс, накрывая губы спасителя в новом поцелуе.       В кабинете раздался стон брюнетки, прежде чем они исчезли в фиолетовом облаке дыма.