Кому ты нужен, кроме меня?
26 ноября 2016 г., 05:27
— Ты изменился, Джимми, — от этого забытого имени Алоиса передёрнуло. После того, как Транси фактически продали в сексуальное рабство, только Клод звал его Джимом. Больше никто и никогда. Смешно, но тюремщик был единственным, кто видел в Транси человека. Он видел всегда только Джима. Все остальные вожделели шлюху Алоиса.
— Не зови меня этой собачьей кличкой.
— Когда-то эта собачья кличка была твоим именем, и мне кажется, она единственная удерживала тебя от самоубийства.
— Ну да, — гадко улыбнулся Алоис. — Конечно, только моё имя, только оно напоминало мне о том, что я всё ещё человек, даже несмотря на то, что зарабатывал я, раздвигая ноги. Стареешь, Клод. Ты что, правда думаешь, что я куплюсь на эти медовые банальности?
— Купишься, ещё как, — вдруг лицо Клода перестало быть-улыбчиво грустным, и на смену этой маске пришёл холодный расчёт. С таким Клодом Алоис привык иметь дело. — Ты всегда был слишком романтичен для шлюхи. А твоя потрясающая идея о том, как сутенёр влюбляется в своего «сотрудника», достойна называться лучшим дамским романом.
— Спасибо, что напомнил, ещё одна причина не разговаривать с бывшим сутенёром. Он ведь циничная тварь. Если это всё, мистер Фаустус, то я пойду.
— Стоять, — негромко приказал Клод. На секунду Транси замер, но потом, вспомнив, что Клод давно не его владелец, резко поднялся и зло посмотрел на Фаустуса.
— Я тебе не собака, тренируй своих шавок! И больше не встречайся со мной, не разговаривай со мной. Я тебя видеть не могу, меня тошнит от одного твоего вида! — выпалил Алоис. Развернувшись, он хотел было уйти обратно в дом, но пошатнулся. Головная боль и тошнота после ночи в клубе дали о себе знать. Клод меланхолично смотрел на метаморфозы, произошедшие с Алоисом, не пытаясь ему помочь.
Транси громко хлопнул дверью, показывая всем своим видом, что не желает видеть настойчивого придурка. Через пятнадцать минут он вышел на крыльцо. В руках у него был стакан с шипучей таблеткой аспирина.
— Какого чёрта ты всё ещё здесь сидишь?!
— Тяжела жизнь клубного мальчика? — поинтересовался Клод.
— Не в пример продажному, — ответил Алоис, отпивая из стакана пару глотков. Запах цитрусового порошка ему был противен. Клод не собирался покидать крыльца Алоиса, лишь отодвинулся на пару сантиметров, давая место сесть рядом. Транси раздумывал, стоит ли садиться. Если он сядет, значит, даст добро на разговор, а нет… Ублюдок не уйдёт.
Алоис сел рядом, отодвигаясь от мужчины на максимальное расстояние, рискуя свалиться с крыльца.
— Хочу, чтобы ты вернулся, — сказал Фаустус, смотря, как женщина с ребёнком, видимо, соседка Алоиса, слишком уж подозрительно она на них смотрела, прогуливалась, толкая впереди себя коляску. Провинциальный городок Англии, неужели для Алоиса это был предел мечтаний? Транси смотрел на Клода возмущённо.
— Интересное предложение, Клод. Давай-ка вместе пораскинем мозгами. Сейчас я свободен, обеспечен и могу делать со своей жизнью, что захочу. А что было у меня с тобой? Насилие, издевательства, отсутствие какой-либо свободы; я не мог высказать ни одной своей мысли, потому что неизменно за это получал по твоему же приказу. Ты вообще дружишь с головой, предлагая мне такое?
— Не сотрясай воздух, — меланхолично ответил Клод, закуривая, — а то голова ещё больше разболится.
— Ответь на ёбанный вопрос.
— Вернись ко мне, — повторил Клод.
— Ты попугай? Ты можешь сказать мне, чего ради?
— А если я предложу золотые горы, свободу и всё своё внимание, ты согласишься?
— Нет, — автоматически ответил Алоис.
— Что ж, тогда остаётся последний вариант.
— Это какой же? — осторожно спросил Транси.
— Ты умный, Джим, намного умнее, чем был. После отказа на добровольных началах следует…
— Ты заставишь меня? — Алоис неверяще смотрел на Клода, а тот был всё также чертовски спокоен, как будто и не угрожал вовсе.
— А ты думаешь, я изменился? Или, быть может, воспылав к тебе чувствами, смягчился? Ты не получишь от моих чувств никакой выгоды, Джим. Ты будешь со мной в любом случае. Но поскольку ты мой любимый Джимми, я даю тебе выбор — золотая клетка или золотая цепь. Тебе решать.
— Ты не можешь, я свободный человек. У меня нет долгов.
— А это всё, — кивнул Фаустус на дом, — это откуда?
— У тебя нет доказательств.
— Ты такой глупый всё-таки, неужели ты думаешь, я бы просто так позволил тебе украсть у меня деньги?
До Алоиса медленно доходило; он куплен с потрохами уже давно, а то, что ему удалось обмануть Клода, так это ловушка, сплетённая пауком, который сидел сейчас у него на пороге и требовал, чтобы Транси к нему вернулся.
Голова начала болеть сильнее, Алоис чувствовал, как в черепе что-то сильно стучало и отдавалась грохотом в висках. Липкое ощущение страха вновь вернулось, а тупое спокойствие сменилось нервозностью.
— Я не хочу, неужели ты не понимаешь? — по щекам потекли слёзы. Алоис вцепился в кружку, сжимая её так сильно, что кончики пальцев побелели.
— Как раз это я очень хорошо понимаю. Не строй из себя жертву, Джим. Ты знаешь, я этого не люблю.
— В этом весь ты. Даже после всего, что ты сделал, ты уверен, что я не имею права бояться тебя и ненавидеть.
— А за что? — Клод повернулся к Алоису. — Я выкупил все долги твоего отца, ты их не отработал, залез ко мне в постель и думал, что я этого не замечу? Думал, я избавлю тебя от работы?
— Неужели тебе самому было приятно спать со шлюхой, которую подкладывал под других?
— Так многие делают, Джим, не ты первый, не ты последний.
— Ах вот как, не я последний. Ну что ж, давай, вперёд, заведи себе нового Джима и трахай его, когда хочешь и с кем хочешь!
— Другой мне не нужен.
— Не нужен? Так какого ты тогда говоришь, что не я последний? Или ты думаешь, можешь приехать и требовать от меня чего-то и при этом говорить, что я в твоей постели буду не единственный? Или что ты меня снова будешь пользовать как рабочую силу? Да я лучше повешусь!
— Я не говорил этого, — устало выдохнул Клод и выбросил окурок в урну около крыльца.
— Ты сам сказал, что если я не поеду добровольно, ты заставишь меня.
— Заставлю поехать со мной. Про карьеру проститутки я тебе ничего не говорил. Тем более с таким непокорным характером ты всё только портишь.
— Ты хоть иногда замечаешь, что говоришь вовсе не то, что нужно? — возмущённо спросил Алоис.
— Я говорю предельно честно с тобой, — Клод осторожно разжал руки Транси и забрал пустую чашку. Алоис не сопротивлялся. Он заторможено смотрел на манипуляции Фаустуса, пытаясь понять, что тот хочет сделать. Клод сжал пальцы Транси в своей руке, согревая их. Алоис пребывал в полной прострации от происходящего.
— Ты окончательно чокнулся? — спросил он.
— Что в этом странного? — спросил Клод. — Разве во время секса я не делал что-либо подобное?
— Во время секса ты и не такое делал, но мы, если не заметил, сейчас не трахаемся.
— А ты стал циником, Джим.
— Пришлось, зато ты стал долбанутым романтиком, — Алоис вырвал свои руки. — Я правильно понимаю, что даже несмотря на твою добродушную рожу, которую ты мне тут демонстрируешь, выбора у меня реально никакого нет?
— Не совсем, ты можешь поехать сам, и тогда я, возможно, приму к сведению твои пожелания, а можешь поступить, как обычно, то есть как идиот. В таком случае ты не будешь иметь право голоса.
— Какой голос, Клод? Альтернативы никакой.
— Я тебе сказал, Алоис, — холодно ответил Фаустус, — золотая клетка или золотая цепь.
Транси мгновенно ощутил себя в прошлом. Этот тон он хорошо знал. Так с ним говорил Клод, когда отправлял к клиенту, обычно за этим следовало телесное воздействие; не от Фаустуса, он своих мальчиков никогда не бил, это было не эстетично. Клод занимался только моральным уничтожением, но почти никогда не был против присутствовать при физическом.
Транси затравлено посмотрел на Фаустуса, пытаясь определить его настоящее настроение. Клод был как закрытая книга, никогда нельзя было понять, что у него на уме. Отодвигаясь от Фаустуса как можно дальше, Транси чуть не свалился с крыльца. Клод поймал его за руку и притянул к себе ближе. Алоис недовольно посмотрел на расстояние между ними, которого не было. Теперь он ощущал тепло, исходящее от мужчины.
— Я не могу, — прошептал Транси. — Я правда не могу.
— Что ж, я не ожидал, что ты поумнеешь, — сказал Клод.
— Ты не понял, я... — Фаустус сжал волосы Транси на затылке и заставил того смотреть себе в глаза.
— Ты что, самоубийца? — спросил он. — Всё, что у тебя есть, моё. Ты великовозрастный клубный мальчик без постоянной занятости и среднего образования. Кому ты нужен, кроме меня?
— А кто виноват в этом?! — заорал Алоис. — Это ты меня таким сделал! Ты использовал меня! Какой молодец, подобрал мальчика с улицы. Сколько ты на мне заработал?! И не говори, что мало! И сколько на тебя сейчас пашет?
— Вот мой Алоис, — довольно сказал Клод, отпуская волосы Транси. — Кончай ныть. Собирай манатки, у нас в час двадцать самолёт. Ну и дыру ты выбрал, чтобы сбежать.
— Всё равно ты меня нашёл, — обиженно сказал Транси, вставая с крыльца. — Но я сбегу от тебя. Рано или поздно я сбегу или придушу тебя ночью подушкой.
— Посмотрим, — сказал Клод, закуривая.
