Оцени психа, может, он твой избранный

      — Обмани меня! — кричит Транси. — Просто соври!       — Я не могу врать своему господину.       — Пошёл тогда к чёрту! — на Алоиса жалко и страшно смотреть. Он бледен от гнева, его глаза распахнуты, а голос от крика уже сорван. Он крушит всё на своём пути, вымещает злобу на Анне, выдавливая её глаз, даже не поморщившись. По мнению Клода, ярость Алоиса уродлива, но он не делает ничего, чтобы предотвратить её. Он не лжёт, никогда. Не потому, что врать господину нельзя, потому что он не хочет утруждать себя этим. А потом, разве есть что-либо столь приятное, чем беспомощная злость, которую испытывает Алоис, когда Клод его отталкивает?       — Я подам вам чай.       — Сам пей свой чай, — отзывается Транси. — Убери эту дрянь, — кивает Алоис на искалеченную Анну. Клод знает, как Транси не любит эту женщину, безосновательно и жестоко, но он ни за что не избавится от неё, потому что злить Алоиса — это то немногое, что хоть как-то развлекает Фаустуса. Довольный Транси раздражает своей жизнерадостностью, своей пошлой любовью к нему, своей наивностью и остатками добра. Впрочем, в Транси нет ничего, что бы Клоду могло понравиться, даже странно, что он заключил контракт с этим мальчишкой. Использовал его. Знал бы Транси, как превосходно умеет лгать Клод…       Следующая вспышка происходит за завтраком, после пожара в комнате Транси. Мальчишка выглядит обречённым и пустым. Его глаза, беспомощные и жалкие, умоляюще смотрят на Клода. Фаустус едва заметно морщится. Не найдя в дворецком никого отклика, Алоис утыкается в чашку, вяло ковыряет пирог. В нём нет ничего от той ярости, которая была вчера. Транси покладист и спокоен, хотя вернее будет назвать его — сокрушённым.       Клод наслаждается ситуацией, буквально впитывает в себя эту неизлечимую тоску и обречённость. Напряжение нарастает, когда Алоис начинает раздражённо постукивать чайной ложкой по столу.       — Ты меня любишь? — спрашивает Транси вновь. В этот раз в его голосе нет просящих нот, лишь гнев, завуалированный под недовольство.       — Нет, — отвечает Клод ровно. Он говорит это всегда, а Транси всегда одинаково реагирует на это.       — Обмани меня, Клод! — кричит Алоис, разбивая посуду, круша всё на своём пути. Требует, умоляет, угрожает, обещает уничтожить ублюдка, лишить души. Клод смотрит спокойно, как будто его это не касается. На лице не дрогнет ни единого мускула. Он само безразличие.       — Я уберу всё тут, — говорит Клод, когда Транси, сползший на пол, рыдает, как ребёнок. Фаустус не пытается успокоить мальчишку, не стоит жалеть его, ничего хорошего из этого не выйдет. Когда Фаустус собирает осколки, Транси хватает Клода за чёрную ленту и затягивает её так, как будто желает придушить дворецкого.       — Я тебя ненавижу, — буквально шипит Алоис в бесстрастное лицо. Клод мягко улыбается. Его руки, облачённые в безупречно белые перчатки, касаются лица Транси, от чего у последнего начинает сильно стучать сердце.       — Врёте, — отвечает Фаустус.