Dusttale. We're gonna have a MAD time!

      В ближайшие два часа Санс орал. Это была очень длинная дилемма из, на удивление, последовательного мата и неконтролируемой агрессии, с которой он обращался к своему невидимому собеседнику. Злобно расхаживая по помещению кругами, он то и дело со злости кидал в стену кости, на которой уже не было свободного места, но всё никак не думал успокаиваться. Фриск сидела рядом на пыльном диване, поджав ноги, подперев голову рукой и удивляясь, сколько же новых слов она выучила за этот не слишком длинный промежуток времени. Она уже даже не вздрагивала от страха, когда очередная острая кость втыкалась в своеобразную абстракцию. Её счастье, что ни одна не оказалось в её собственном теле, значит можно считать, что всё нормально? Она выглядела спокойной, но на самом деле, хотелось вскочить и орать вместе с Дастом.       После случая в Хотленде, Даст переместил их в секретные лаборатории. Как он надеялся, Чара о них знать не должна. Судя по толстому слою пыли и царившему беспорядку, монстр тут тоже не был частым гостем. Света всё ещё не было, так что полумрак освещали свечи и голубые огоньки, парившие в полуметре над полом, создававшие некую пугающую атмосферу, потому что каждая неосторожно дрогнувшая на свете тень казалась ей пришедшей девушкой в зелёном.       Фриск сделала глубокий вздох, пытаясь немного сконцентрироваться, привести нервы в порядок и оценить ситуацию. Что, собственно, имеется в наличии? Мало того, что она застряла в Подземелье с серийным маньяком-шизофренником, говорящим со своим больным воображением, так теперь объявился сам рассадник безумия и причина этой ужасной череды событий. Была ли Фриск уверена, что это Чара? О да, без сомнения. Явно решила устроить сюрприз в честь своего возвращения, вот и подрезала провод, да ещё и не оставляя шанса спихнуть всё на естественную поломку, буквально вырезала кабель и оставила лежать за закрытой панелью. Она как-то поднялась к Ядру и вывела его из строя, а туда пешком не добраться, даже Дасту пришлось лететь. Так на что она ещё способна? Насколько же силён скелет с человеческой решимостью, убивший её столько раз, а тут существо, которое уже не является ни монстром, ни человеком. Какими способностями оно может обладать? И они заперты в этой клетке с настоящим чудовищем. Перспективы не радужные.       Когда Чара приходила, она что-то говорила про тело, которым скоро обзаведётся, и не надо долго ломать голову — Фриск единственная кандидатура, если, конечно, ей не приглянулся сгусток эктоплазмы или гора агрессивных костей. Но девушка всё ещё в сознании. Были ли кратковременные потери памяти? Нет, она чётко помнила весь день, да и последующие тоже. Как же она тогда действует? Может имелось в виду, что наполнив Подземелье решимостью, Чара сможет переродиться? Но тогда какой смысл сжигать собственное тело? Ничего непонятно. На мгновение представить, что это могла быть не Чара? Но кто тогда? Напстаблук что ли? Он сам говорил, что ему нужно электричество, чтобы создавать его жуткую музыку, нет никакого резона перерезать кабель питания. Есть ли кто-то ещё в Подземелье? Вряд ли.       Фриск вздохнула и откинулась назад, медленно разминая одеревеневшие руки. Она сжимала их с такой силой, что они затекли и начали пульсировать. Санс наконец-то замолчал и теперь стоял, упершись обеими ладонями на стол, нервно постукивая пальцем по стеклянной поверхности. Он тоже не сомневался, что это Чара постаралась навести бардак. Наверное, он устал спорить сам с собой, о том, почему же так произошло и кто виноват. Вместе с "Папсом", к которому он обратился по имени пару раз, они обговорили план действий и то, что Чару нужно найти как можно скорее и уничтожить. Но, если честно, Фриск его почти не слушала, абстрагировавшись на собственные мысли. Сначала она тоже всё думала о Чаре, об угрозе, что грозит ей, а затем вспомнила дом. Как же давно Фриск не была дома... Место, в котором её никто не ждал. Всегда казалось, что если уйти оттуда, то она легко оставит его позади и больше никогда не вспомнит. А сейчас... усталость от происходящего навеяла лёгкую ностальгию. — Эй, ты.       Помолчав минут пять, размышляя о ситуации, Даст, до этого не замечавший её существования, вдруг решил обратиться к ней с непонятной ей целью. Он снова лыбился своей мерзкой улыбкой, да и вообще не выглядел как тот же самый нервный монстр, который ругался с воздухом пару минут назад. Видимо, поорать со своей шизофренией это лучший способ избавиться от стресса. — Что ты думаешь? — Тебя интересует моё мнение? — а вот это неожиданный вопрос. Потому что в большинстве случаев Даст предпочитал затыкать её собственными кишками, вне зависимости от того, говорит ли она или вообще молчит. — Не льсти себе, мне похуй, но Папайрусу интересно. Он говорит, что ты можешь что-то путное сказать. — Новость, что это случилось из-за тебя, будет новой? — Ты, блять, в край охуела что ли? — на лице Даста засияла настолько жуткая улыбка, что Фриск передумала его провоцировать. Внезапного бесстрашия хватило ненадолго. — Когда я упала сюда и потеряла сознание, Чара пришла в меню перезагрузки, сказав, что на тот момент она не может существовать в реальности. Но уже позже, после нашей с тобой встречи, я видела её призрак в Ватерфоле. Тогда она всё ещё была призраком, набиравшим силу: пыталась напугать и ударила меня, а кулак прошёл насквозь. Но похоже сейчас она научилась держать предметы и где-то раздобыла нож. Вряд ли мы теперь в безопасности. — Чара спонтанна, — пробормотал Даст, глазами обводя лабораторию и направляясь к одному из многочисленных шкафов. На его фразу Фриск мысленно фыркнула, подумав, что не она одна, но вслух говорить это не решилась, подумав, что злить скелета — последнее, что стоит сейчас делать. А он, в свою очередь, начал по очереди выдвигать ящики, что-то ища. — Если бы у неё было достаточно сил, она бы уже примчалась, чтобы атаковать нас, ей ведь так долго пришлось ждать кого-то вроде тебя. Значит пока она не справится с нами, решила только припугнуть и показать, что она рядом. Всё ещё не хочешь отдать мне душу, котёнок? — Не дождёшься, — холодно ответила Фриск, сузив глаза. Это он серьёзно или вдруг начал шутить? Судя по усмешке — второе. Это что это? Вспомнил старые деньки костяного комика? — Жаль. Тогда в первую очередь починим поломку и вернём свет. А дальше... я не знаю. Если Чаре нужно ещё решимости, то она придёт за тобой. — Что тогда делать? — Тебе — лучше умереть. Меньше будет проблем. Отдай ты мне свою душу, я бы уже был на поверхности. — Да, и чем бы ты там занимался? Убивал направо и налево? Даже если выберешься, с людьми тебе не справится. Ты даже одного человека убить не можешь. — Здесь у меня ничего не осталось. Я не знаю, зачем мне на поверхность. Я просто больше не хочу тут оставаться. — Ты ведь всё и уничтожил. — Я. Больше. Не хочу. Тут. Оставаться, — голос Даста звучал спокойно, но с явными нотками угрозы в её сторону. Хруст от сдавленной ручки ящика, Фриск услышала даже в нескольких метрах. Но останавливаться она не захотела, чувствуя, что теперь за ее спиной преимущество. — Среди пепла своих друзей? И своего брата? — ЗАТКНИ СВОЕЙ ЕБУЧИЙ РОТ! ТЫ НИЧЕРТА НЕ ЗНАЕШЬ, ЧЁРТОВА СУКА! - один из ящиков, резко вырванный из шкафа, отлетел на добрые несколько метров, рассыпав всё содержимое по полу. Рука, направленная на неё, дрожала, он тяжело дышал, а его глаза пылали гневом. — Верно, — спокойно согласилась Фриск. Её сердце стучало как бешеное, она делала неимоверные усилия, чтобы её голос не дрожал. — Я многое не знаю, Даст. Но в чём я уверена так это в том, что на Поверхности тебе делать нечего. Надо исправлять ситуацию здесь. — Да, блять?! И как ты себе это представляешь?! Знаешь, почему я убил всех?! Потому что несколько лет назад Чара вырезала всё Подземелье! И я смог сбросить этот таймлайн! Но она снова попыталась это сделать! Я не мог знать, что это не она! И в тот момент я подумал "лучше это буду я"! Лучше я, чем она! Мой брат пытался её задержать, образумить, а она просто снесла ему голову! Ты, блять, можешь хоть на мгновение представить, каково это, когда твоя любимая девушка убивает всех, кто тебе был дорог?! И тебе приходиться на долгие годы остаться в ебучем одиночестве, запертым тут в темноте, окружённый собственными кошмарами?!       Монстр резко оборвал себя, понимая, что сказанул лишнего, и негромко ругнувшись, сделал шаг назад, облокотившись об стол. Даже Папс притих, смотря на него с каким-то сожалением. Откуда этой тупой девчонке знать, что тут произошло? Она вообще не имеет право открывать рот. Он зажмурился, стиснув зубы и вцепившись пальцами в столешницу, словно пытался найти опору в шторме своего безумия. А Фриск словно окатило холодной водой. Она несколько раз открывала и закрывала рот, прежде чем тихо произнесла: — Ты любил её...       Она не спрашивала, а утверждала. И какая боль отразилась на его лице. Скривившись в мучительной гримасе, словно что-то пожирало его изнутри, он молчал и смотрел на неё потухшими глазами, ничего не видя перед собой, кроме воспоминаний, затмивших его разум. На несколько секунд он отвернулся, сжимая в руках запасной кабель, а когда его взгляд снова вернулся к растерянной Фриск, в них снова горел ледяной огонь. — Значит так. С этого момента ты от меня ни на шаг не отходишь. Если ты нужна Чаре, значит она ещё за тобой вернётся. Оставлять тебя одну — тупо. — Что нам делать? — В первую очередь починим Ядро. Нужно заменить главный кабель и вернуть свет, без него мы в полной жопе. Дальше посмотрим по ситуации, надо найти её раньше, чем она найдёт нас, — и он еле слышно прошептал, — чёртова Чара.       Фриск не успела ничего ответить, Даст грубо схватил её за шкирку, и в следующую секунду уже знакомая тьма сдавила её со всех сторон и резко отступила, а жар Хотленда ударил в лицо. Из-за этих резких перемещений, ею всю скручивало, да ещё и этот мудак откидывал её как мешок с картошкой. Столкновение с разгорячённой землёй выбило из неё последние остатки духа, так что, когда девушка пришла в себя, Даста уже не было, он где-то наверху копался в блоке питания. Держась за голову, Фриск села с тяжёлым вздохом, пытаясь прийти в себя. Чара не успеет до неё добраться, потому что этот психопат убьёт её быстрее.

***

      Пока Фриск приходила в себя, Санс уже занялся починкой Ядра. Ничего сложного, он уже занимался этим, когда отец был жив, прекрасно помнил, где и что запустить, а что выключить. Сначала отключить электричество, прекратив подачу лавы и выкачав остатки, затем вырубить питание и включить аварийный режим. Резкое подключение могло вызвать замыкание, но если Чара больше ничего не сломала, то всё должно нормально заработать.       Пока он копался, у него была возможность поговорить с Папсом наедине: он всё ещё не выпускал девчонку из поля зрения, чтобы Чара не могла просто появиться и что-то сделать с ней, но отсюда человек не могла слышать их разговор. — Ну и что думаешь? Это была Чара? — поинтересовался Санс, краем глаза наблюдая за копошившейся внизу Фриск. "Больше тут никого нет, не могла это же она сюда взобраться? Всё-таки её слова по поводу Чары оказались правдивы. Теперь ей категорически нельзя умирать. Будешь приглядывать за ней? — Значит... Чара возродилась? — Санс криво усмехнулся, словно предчувствовал солёный вкус её крови. "Мне кажется ещё нет, иначе бы она уже была здесь и устроила битву. — А что если она ждёт чего-то? — Папайрус удивлённо притих, пока Санс вынимал остатки кабеля, выкидывая их в лаву. Младший скелет всё ждал и ждал, но Даст молчал. "Так... чего она может ждать? — Я не знаю. Я не могу понять, почему она решила только припугнуть, а не напасть... Чара показала, что она уже тут, но ни моя, ни жизнь котёночка ей не нужна. Иначе она бы ночью нам глотки перерезала, а не стала баловаться с кабелем. Разве эта девчонка когда-то отличалась терпением? Если она что-то хотела, то шла и делала это. Чара чего-то ждёт, но ей не терпится сказать, что она уже близко.

***

      Он чуть не оставил её спать на полу, но Фриск устроила истерику, и Сансу пришлось перемещать в свою комнату матрас с кровати Папса. Кто бы знал, как мерзко она кричала. Девчонка казалась напуганной по началу, но сейчас, понимая, что он её не тронет, она до бесячего осмелела и стала качать права. Может всадить ей косточку в коленку, чтобы успокоилась? Жаль лекарств нет, может и скончаться.       В его комнате Фриск оказалась впервые. Он всегда запирал её и запрещал тут убираться, хотя и непонятно, что такого монстр прятал. Тут давно не наводили порядок, повсюду носки и кости, куча пыли, вокруг клочки бумаги, непонятный механизм, напоминающий огромную коробку, единственная лампа, которую не включали уже лет сто. Сон совсем не шёл, Фриск лежала, свернувшись в комочек под одеялом и залипала в одну точку, пытаясь хотя бы как-то согреться. С кровати напротив слышалось негромкое сопение Даста, он спал на животе, одна его рука свисала вниз, слегка подрагивая.       Фриск лежала уже около часа, но сон не шёл от слова совсем. Не хотелось проверять, насколько чутко спал Даст, но она всё-таки рискнула и встала пройтись. Её снова заинтересовали клочки бумаги, сваленных в кучу в другом конце комнаты. Убедившись, что монстр видит уже который сон и не собирается просыпаться, Фриск любопытно подняла один из клочков и поднесла к окну, пытаясь выхватить хотя бы небольшие отсветы фонаря с улицы. Оказалось, что по полу разбросали фотографии, огромное количество напоминаний старой жизни, словно их собрали со всего Подземелья. Но зачем тогда Санс порвал их? И почему не уничтожил? Фриск заинтересованно напрягала глаза, разглядывая изображённое: множество разных монстров, улыбающийся Санс и девушка, что так похожа на неё — Чара. Какая у неё красивая и яркая улыбка. Словно заражающая всех вокруг позитивом. И она устроила этот Ад тут внизу?.. Сложно поверить. А ребёнок рядом с ней это Азриэль? После соединения, у неё начали расти такие же уши, как и у него. Другие обрывки познакомили её с королевской семьёй, с младшим братом скелета и даже Блук был здесь вместе с другими привидениями.       Даст вдруг застонал, заставив её от страха выронить фотографии. Он шумно завозился, потревоженный ночными кошмарами, иногда даже вскрикивая, словно от страха. Фриск поднялась и неуверенно направилась к нему. Монстр всё не просыпался, застряв от ловушке ужаса. — Даст?.. — тихо позвала она, но скелет не услышала. Тогда она схватила его за плечи и принялась трясти. — Даст? Даст?! Санс!       Он резко открыл глаза и вскочил, схватив её за руку, отчего Фриск отшатнулась с негромким вскриком. Монстр хрипло дышал, его глазницы пустовали. Даже мрак комнаты не мог сравниться с царившей в них тьмой, и всё же, девушка не могла отвести от неё взгляд, ощущая, как чернота засасывает её. — А... — тихо выдохнул скелет, отпуская её руку и начиная массировать уставшие плечи, словно в попытке смахнуть с них груз кошмара. — Это ты... — Меня зовут Фриск. — Ага...       Он с глухим стоном завалился на кровать, пытаясь сбросить с себя остатки сна. На мгновение ему показалось, что над ним стояла Чара, но это всего лишь эта... как там её... Фриск. По-моему, за этот месяц он впервые услышал её имя. Охуеть, не встать, какая полезная информация. Когда он снова открыл глаза, они уже светились привычными огнями. Решив, что Даст уже пришёл в себя, девушка повернулась к матрасу, но скелет, к её большой неожиданности, резко схватил её за руку и потянул на себя, заставляя её упасть на кровать. — Ты спишь тут. — Что?!       Фриск начала возражать и вырываться, не прельщённая идеей спать рядом с монстром, но хватка у него была железная. Он оплёл её костлявыми руками и прижался к ней всем телом, зарывшись лицом в волосы. А её всю парализовало от страха и даже может отвращения. Она всё ещё обдумывала, как ей выбраться, но Даст пригрозил ей очень тихим голосом, намекающим, что у неё будут проблемы в случае неповиновения. — Либо ты лежишь смирно, либо спишь на цепи на коврике. Ясно, котёночек? — Мне не нравится, отпусти! — её голос дрожал, готовый сорваться на рыдания. Но сердце Даста, если оно вообще существовало, это не тронуло. — Я не стану повторять дважды.       Фриск притихла, закусив губу, чтобы не заплакать, но слёзы всё равно потекли по щекам. Теперь она точно не уснёт. Что ему вообще от неё надо? Зачем он так её мучает? Это ещё каким-то чудом девушка не трясётся осиновым листом, тело словно парализовало. Даст в скором времени снова спокойно засопел, всё так же прижимая её к себе, словно ища спасение от кошмаров. Фриск вдруг задумалась, что может это и неплохо. Может, в конце концов, монстр решит доверится ей, она переубедит его по поводу поверхности, и они вместе придумают как выбраться. Хотя кого она пытается обмануть? Даст просто в который раз воспользовался ею. Пусть ей порой и мерещилось, что у неё получается найти с ним общий язык.       По какой-то непонятной ей анатомии монстров, скелет вовсе не был холодным. Его объятия казались тёплыми, да и в кровати ведь спать куда удобнее, чем на матрасе под тонким одеялом. И так она точно в безопасности. Хах, как глупо. В руках убийцы она вдруг почувствовала защиту. Постепенно её начала одолевать зевота, а веки тяжелели с каждой секундой. Фриск и не заметила, как провалилась в крепкий и, на удивление, спокойный сон.

***

      Даже когда Фриск проснулась предположительным утром, она всё ещё ощущала жёсткие объятия монстра. Если эта ситуация была крайне странной ещё ночью, то сейчас она достигла пика своей абсурдности. Спокойное дыхание Даста щекотало её шею, но как только она попыталась пошевелиться, он угрожающе прорычал. — Не смей... — Ещё чего! — Фриск бесцеремонно скинула его обмякшие кости и вылезла из кровати, разминая затёкшие плечи. — У меня всё тело окаменело! Я тебе что, подушка?!       Со стороны кровати послышалось рычание. Даст утопал одной щекой в подушке, сверля её красно-синим глазом. Сейчас он больше походил на капризного ребёнка чем на страшного монстра. — Я не разрешал тебе уходить... — Я не твоя собственность, чтобы ты мне там что-то разрешал или запрещал! — Тебе жить надоело? — Кончай угрожать. Какие у нас планы? — У... "нас"?.. — Да, у нас, — Фриск обернулась, сложив руки на груди. — Разве ты не говорил, что мне теперь нельзя ходить в одиночку? Чем ты вообще обычно занимаешься? — А... — Даст широко зевнул. — Чем же я обычно занимаюсь?.. Слоняться туда-сюда, прерываясь на сон, чтобы не сдохнуть от скуки считается за... дела? — Нет, это вряд ли, — она приподняла бровь. С чего он позволяет ей вести себя так смело? Потому что сонный или что? Взяв всю свою смелость в кулак, Фриск продолжила. — Отлично, тогда сегодня у тебя день разговоров по душам. — С кем? С тобой что ли? — Мне нужно знать, что тут произошло. Так что вставай, мы завтракаем, а затем куда-нибудь прогуляемся и поговорим. — С чего бы мне этого хотеть? — А с того, что мы с тобой в полной жопе. Чара вернулась, а мы ни на шаг не придвинулись к выходу отсюда. Так что двигай задом, Даст. — Всё мое тело словно бы окостенело... — он издал протяжный вой и зарылся в одеяло, а Фриск замерла. Это была... шутка?..

***

      После завтрака они неспешно двинули в сторону Ватерфола. Даст выглядел слегка иначе. Он вёл себя расслабленно, не пытался угрожать ей, шел вальяжно, закинув руки за голову, и даже не возражал. Кажется, он заболел чем-то серьёзным. Ещё вчера он её как мешок с картошкой бросал, а сегодня с ним можно нормально говорить. Фриск скривилась. Крайне странно.       Они расположились недалеко от водопадов, чтобы слышать друг друга, но чтобы их не слышал никто другой. Сидя на мостике, Фриск свесила ноги вниз, в непроглядную тьму, на мгновение засмотревшись вниз. Манящая чернота без единого лучика света, напомнившая его вчерашний взгляд. Эти обе вещи действовали гипнотизирующе, если смотреть слишком долго, они приковывали к себе и так и молили сделать шаг, упасть куда-то, где свету нет места... Словно приводя себя в чувства, Фриск вцепилась в деревянные доски, помотав головой. Какое красивое, но опасное место. — С чего бы мне начать... — задумчиво протянул Санс. — Но учти, малявка, я ненавижу, когда меня перебивают. Он не нужен тебе, чтобы жить, не так ли?       Он широко улыбнулся, высунув голубой язык, а затем рукой сделал отсекающее движение, намекая на её возможную судьбу. У Фриск невольно мурашки прошлись. Вот уж, этот садист ни капли не изменился. Даст тем временем начал. По началу история ничем не отличалась от того, что она уже знала: Чара упала сюда за несколько лет до развернувшейся драмы, её усыновила королевская чета, в краткие сроки она стала всеобщей любимицей и лучшей подругой своего сводного брата, очень близко общалась с семьёй скелетов, особенно с Гастером, с которым проводила за исследованиями барьера и решимости n-ое количество времени. — Как-то так получилось, что мы много времени проводили вместе. Так всё и закрутилось. Потом она сблизилась с Гастером, постоянно просиживала в лабораториях, пока он ставил опыты, выкачивал из неё решимость. Тогда появилась машина, но о ней чуть позже. Чара отдалилась от меня. И когда Гастер умер, я не смог быть рядом с ней. Папайрусу я был нужен намного больше. Мы общались, но как-то скованно. И когда через пару месяцев она заболела и умерла, я даже не пришёл, чтобы побыть рядом с ней. Я... испугался... — его глаза снова стали чёрными, он уставился в бездну. Интересно, о чём он думал? Почувствовал вину? — Когда я говорю об этом теперь, может... если бы я был рядом, она бы не решила подговорить Азриэля съесть свою душу. Будучи при смерти, у Чары рассудок поехал, как я понял. Она хотела, чтобы Азриэль вышел за пределы Подземелья с её душой, забрал ещё несколько и разрушил барьер. Она хотела всех спасти. Но Азриэля убили, а она переродилась. Вина за смерть брата уничтожила её разум. И Чара решила убить всех.       Потихоньку всё встало на свои места. Санс задержал её, когда она направлялась к Азгору и Ториэль, но победить не сумел. Вот тут история приняла самый интересный оборот — машина, управляющая таймлайнами. Для чего бы Гастер не создал её, она была крайне полезной в момент безумия Чары. Но Санс ошибся с настройками и не перезагрузил таймлайн, а вернулся на точку сохранения, сломав всё к чёртовой матери. — Почему вы не использовали машину, когда Гастер умер? Вы ведь могли вернуть его и избежать всего этого? — Он запретил это делать... Сказал, что решимости в ней хватит только на один запуск и нужно оставить её для особого случая. Может он подозревал Чару в этом, иногда... она говорила об этом, чтобы кто-то забрал её душу и ушел на Поверхность. Я не знаю, Гастер был гением, думаю, он всё предвидел. — Но, чёрт возьми, у нас всё это время был способ выбраться, а ты молчал?! — Фриск вскочила, взбудораженно замахав руками. — Машина! Вот он наш билет отсюда. Теперь мы просто всё настроим верно и сбросим весь таймлайн. И ты просто всё предотвратишь! — По-твоему, это так просто что ли?! — Но это наш единственный способ. Мы можем всё вернуть обратно. Мы можем всех спасти! Ты же помнишь все сбросы, нужно вернуться в день, когда Чара упала. — И убить её? — Она и так умрёт в будущем. Нельзя настолько сильно менять линию. Но... ты можешь помешать ей в исполнении её плана. Отговори. Не позволяй Азриэлю поглотить её душу. — Как легко тебе об этом говорить, а? А если что-то пойдёт не по плану? И мне снова придётся убить всех? А?! Что мне тогда делать?! — У нас нет выбора, Санс, по-другому мы не выберемся, — скелет задумчиво смотрел на неё. Давно он не слышал этого имени. Кажется, даже Папайрус звал его Дастом. Такое имя он себе дал. Его руки покрыты прахом, который никогда не смыть. Но что, если она права? Если вдруг можно всё вернуть? — Папайрус, что думаешь? — он повертел головой и тут его осенило. Он не видел брата с прошлого вечера. Папс никогда не оставлял его одного. Даст вскочил, бешенно оглядываясь. — Эй, где ты?! — Санс? — Фриск беспокойно сделала шаг ему навстречу, но подскользнулась и, на мгновение ухватив руками пустоту, полетела вниз в пропасть. — Осторожнее! — Даст успел поймать её бластером и скорее притянул к себе, чувствуя, как она трясётся. Фриск уставилась на него огромными от ужаса глазами, такими же кроваво-красными, как и у Чары, но... в то же время, они с ней были совершенно разные. У Фриск глаза казались больше, от неё по-другому пахло и её волосы на ощупь ощущались мягким шелком, а не той беспорядочной соломой. — Решила убиться?! Слушай, я не знаю, к чему это может привести. И я пиздецки боюсь нового сброса. Но твои слова может и имеют смысл. Я готов рискнуть. Но будь готова, что я осушу тебя до капли, — он хищно улыбнулся, на пару мгновений забыв о Папсе. Взгляд приковывала Фриск, стоящая прямо перед ним и так напуганно таращивщая глаза. Внутри него происходило что-то странное, когда он находился рядом. Его мир менялся. Пытался ли он заменить ею Чару? Кто знает. Даст наклонился к Фриск, все ещё держа её за талию и глубоко втянул её запах. Совсем другой. Но он будоражит. А её чуть ли не трясло от его оскалов.

***

      Фриск мыла посуду на кухне после обеда, когда перед Дастом появился Папс. Кажется, словно он специально дождался момента, когда брат будет один. Скелет облегчённо вздохнул, он уже весь извелся, привыкший к постоянному нахождению младшего брата возле себя. В этом забытом Богом месте — он его единственная отрада. — Вот ты где! Эй, куда ты пропал на целый день? Мы тут придумали план, эта девчонка хочет попробовать сброс совершить. Ты... вернёшься, Папс. Снова будешь с телом. Представляешь? Мы сможем все исправить, — Даст улыбнулся. Он уже и не помнил, когда он это делал. Его переполняла радость. "Нет, братик... Нам это точно не нужно, нам ведь хорошо и здесь вдвоём? Как появилась эта девчонка, ты стал странным... Прогони её, она мне не нравится..." — он словно бы отшатнулся и начал колотить воздух своими маленькими кулочками. — Что? Папс, о чём ты? Я могу вернуть тебя к жизни. "Я и так живой! Мне ничего от неё не нужно! Прогони её! Давай найдём Чару и просто покончим со всем! Заберём их жизни и выйдем отсюда!" — Папс, хватит... Я хочу попробовать... Она ведь...       Глаза младшего скелета вспыхнули яростью. Он снова исчез, оказавшись совершенно в ином месте. Брат такой дурак! Почему он не понимает, что меняется! Почему он так странно себя ведёт?! И почему он сам чувствует такую ярость? Папс никогда не покидал Даста, но сейчас... он ощущал, что стал не просто воспоминанием, а чем-то самостоятельным, живым. А эта девчонка стоит между ними. Она мешает. С ней надо что-то делать, её надо прогнать. Неожиданно, прямо перед его носом пролетел нож, воткнувшись в рядом стоящее дерево. Папс задрожал мелкой дрожью и обернулся. Меж ствола стояла Чара, поигрывая вторым ножом. Она мягко улыбалась, но от этого оскала становилось жутко. — Т-ты можешь меня видеть?.. — Ты такой же, как и я. Всего лишь сгусток решимости. Но хочешь я помогу тебе стать настоящим?