there is a darkness and there is a light

На следующем сеансе терапии Тайлер в очередной раз слышит слова специалиста: – Я хочу, чтобы ты подумал о том моменте, когда ты чувствовал себя счастливым. – Как на счет того, когда я чувствовал гордость? – спрашивает Тайлер. – Расскажи мне об этом. – У меня был срыв, – начинает Тайлер, и терапевт выглядит обеспокоенной, – на прошлой неделе. Я разговаривал о самоубийстве с тем парнем, о котором я рассказывал раньше, и после этого он перестал даже не смотреть в мою сторону. Так что я наелся до отвала, а потом избавился от еды. Но вчера он извинился, и мы разговорились. И я вроде как рассказал ему обо всем: о моей маме, о проблемах с алкоголем и едой, о рецидиве. И он остался со мной до вечера, чтобы это не повторилось. – Ты гордишься тем, что сумел остановиться? – Да. – Я тоже горжусь тобой. Думаешь, ты сможешь еще раз обратиться к нему, если тебе когда-нибудь понадобится помощь? – спрашивает терапевт. Тайлер кивает. На следующей неделе на групповых занятиях Джош и Тайлер сидят рядом друг с другом, и Тайлер добавляет кое-что к своему распорядку дня. Проснуться, принять лекарства, позавтракать, сходить к психологу, покурить с Джошем, посетить занятия, выпить кофе с Джошем, вернуться домой, поиграть в приставку, поужинать, лечь спать, а потом просто делать это снова и снова. Несколько недель спустя, когда его психотерапевт задает ему знакомый вопрос, Тайлер улыбается. Он знает, что терапия работает, знает, что на то, чтобы поправиться нужно время, но, по крайней мере, кажется, он сумел побороть проклятье невезения. – Я хочу, чтобы ты подумал о том моменте, когда ты чувствовал себя счастливым, – говорит его врач. Он рассказывает ей о времени, проведенном с Джошем.