Зарисовка первая

- Да как он только посмел так обращаться со мной? - Анна металась по комнате, рукавом утирая злые слёзы- Унизил меня, отчитав как ребёнка, прямо на глазах этой своей.... дамы... Анна вспомнила ироничный взгляд чёрных глаз своей соперницы... Соперницы ли? Анна, никогда до этого не придававшая особого значения своей внешности, в первый раз почувствовала неуверенность. Двор диктовал моду на стройную элегантность силуэта, аристократичную бледность лица, неспешную выверенность движений. Возможно Анна, со своей порывистостью, округлостью форм и здоровым цветом лица, действительно казалась Штольману не более, чем деревенской простушкой на фоне почти болезненной утонченности петербургской красотки? Какое-то смутное движение за окном привлекло внимание Анны. Откинув занавеску, она различила темный силуэт на парапете балкона. Анна отшатнулась, готовая закричать в испуге. Но тут блик луны на мгновение высветил из темноты знакомое бледное лицо таинственного гостя. - Яков Платоныч? - все ещё прижимая руки к колотящемуся от пережитого страха сердцу, Анна вновь приблизилась к окну. Сыщик, ежесекундно озирающийся по сторонам, знаком руки попросил отрыть балконную дверь. Сбросив щеколду, Анна метнулась к креслу, чтобы накинуть тёплую шаль поверх ночной рубашки. Тем временем Яков Платоныч бесшумно ступил в комнату, прикрывая за собой балконную дверь. - Я со студенческих времён не совершал подобных безумств с проникновением в окно прекрасной дамы, - с почти мальчишеской улыбкой на лице доверительно сообщил он Анне, - Увы, немного растерял былую сноровку. Вы верно удивлены чрезмерной экстравагантностью моего появления? Боюсь, я под наблюдением почти круглые сутки и в настоящее время это единственная возможность переговорить, не привлекая к вам повышенного внимания со стороны моих соглядатаев. Так о чем вы хотели сообщить мне? Анна, оправившаяся от удивления и тут же припомнившая ему давешнюю обиду, надменно вскинула подбородок. - Могли бы не утруждаться, господин Штольман. - Я все же обидел вас... - Вы как будто удивлены этому, Яков Платоныч?- вновь почувствовав накатывающие от обиды слезы, она резко отвернулась от него- Это было просто чудовищно несправедливо с вашей стороны. Вы выставили меня полной дурой, отчитав как малого ребёнка, да ещё и на глазах у... посторонних. - Анна Викторовна, - шагнув к ней ближе, он ласково развернул её за плечи, одной рукой приподнимая за подбородок в настойчивой попытке поймать взгляд, - Покорнейше прошу простить мне моё сегодняшнее поведение. Поверьте, я сделал это из самых благих побуждений. Вы невольно оказались втянуты в довольно опасную игру. Боюсь, я не могу открыть вам все подробности, но это дело затрагивает интересы весьма высокопоставленных при дворе особ. Вы и так засветились в этой истории с синей тетрадью, и я бы не хотел подвергать вас дополнительной опасности, втягивая в это дело ещё больше. Заверяю вас, чрезмерное внимание госпожи Нежинской - это последнее, что вам нужно в настоящее время. Анна внимала словам сыщика, широко распахнув свои выразительные серо-голубые глаза. "Глаза - словно неба осеннего свод...- пронеслись в голове у Штольмана строчки стихотворения какого-то газетного автора,- Семёнова? Возможно..." Штольман вряд ли кому решился бы признаться, но в последнее время эти глаза преследовали его и во сне и наяву. Случались моменты, когда он был уж совершенно на грани потери самообладания, вот как сейчас, когда Анна смотрела на него, как на самого важного в её жизни человека. Тут же пришли на память её несмелые поцелуи... Уже привычно стало трудно дышать в приталенном сюртуке, ворот рубашки начал душить... Щемящая нежность к этой непосредственной полудевочке-полуженщине затопила сердце. Все-таки судьба - забавная штука. Стоило так спешно покинуть Петербург в отчаянной попытке вычеркнуть из своей жизни Нину, чтобы вот так вот глупо попасть под притягательное обаяние обладательницы этих прекрасных глаз... "Увлечён, - признался сам себе Яков,- все-таки увлечён..." Усилием воли Штольман стряхнул с себя накатившее наваждение, возвращаясь в реальность: - Вы о чем-то намеривались сообщить мне, Анна Викторовна? - Да!, - привычным порывистым движением Анна метнулась к секретеру, извлекая бумаги,- Это мои черновые заметки, которые я делала, работая над переводом стихов из той тетради. По правде говоря голос Элис все ещё звучит у меня в голове, а имея свои заметки, я почти уверенна, что смогу полностью восстановить содержимое той тетради... - Анна Викторовна,- нахмурился Штольман, - Вы хоть слово услышали из того, о чем я попросил вас только что? Опять эти ваши сомнительные инициативы? Это опасное дело, я прошу вас держаться от него подальше. - Но ведь это важно, не так ли? - Вероятно,- признался Штольман после секундного колебания. Анна приблизилась к нему, умоляюще заглядывая в лицо - Яков Платоныч, дозвольте мне продолжить работу над текстом! Я клятвенно обещаю вам быть предельно осторожной! Никто ни о чем не узнает! Штольман с минуту пристально разглядывал её: - Добро! Но чтобы ни одна живая душа не была в курсе, даже ваш любимый дядюшка. Доброй ночи, Анна Викторовна. - Яков Платоныч, - сдерживая смех окликнула Анна сыщика, направляющегося к балконной двери, - может быть обратно по-простому, через дверь? - И загубить тем самым всю романтику моей ночной вылазки? Ну уж нет. Честь имею, - и одарив Анну напоследок ещё одной мальчишеской улыбкой, он скользнул на балкон и растворился в темноте.