Великий Изгой или Метка золотого когтя.

Спустя пару часов бегства

       Голден остановился, отдышался. Его переполняли вопросы, эмоции, грусть… Он никак не мог понять… «Как? Почему? Почему это случилось?» — лишь эти вопросы переполняли его сознание. Полностью обессилев, он упал на землю и потерял сознание.

POV Шедоу

       «Как же я могла? Что случилось? Что со мной произошло?» — думала я. Наверное, его сейчас переполняют те же вопросы. Хотя, неважно. Я ведь Шедоу! Я во что бы то ни стало должна себя контролировать! А если я не справлюсь, то потеряю всех. Поэтому я должна держать эту «Тень» внутри, не давая ей выбраться наружу и навредить моему единственному другу — Голду.

POV автор

       Так, я по моему что-то забыла… про Голда рассказала, про Шедоу рассказала… кого ж тогда забыла? Ах да, точно! Вспомнила! Где-то в первой главе, в одном из абзацев упоминался драконёнок огня по имени Фаер. Так вот. У него не было семьи. Отец бросил его мать сразу же, как только узнал о её беременности. Ну, а мать скончалась при родах. Можно было подумать, что из-за сиротства его отправят в драконий дом, но нет… Так как Фаер родился проклятым, да ещё и в больничке, доктора которой никогда не хотели нести ответственность за сирот, его просто, никаким образом не заморачиваясь, выкинули на улицу. И именно в тот момент, на холодной, голой и совершенно не дружелюбной земле началась самостоятельная жизнь нашего нового, третьего ГГ.

POV Фаер

       Ну, я так особенно из детства ничего и не помню. Знаю только то, что был выброшен из больницы через несколько дней после рождения, что приходилось бороться с крысами и другой мерзостью за каждую крошку хлеба и за каждую каплю чистой воды, что во время дождя или снега, а может и чего-нибудь по хуже приходилось носиться по всему кварталу в поисках не занятой коробки или просто бумажки, чтобы сделать себе укрытие. Тогда я думал, что моя жизнь хуже некуда: полный сирота, выброшенный на улицу через несколько дней после рождения, грязный, больной да ещё и проклятый! Казалось — что может быть хуже? А позже узнал, что могло бы быть. Когда я вырос, мне стало это понятно. Лучше жить так, чем тесниться в драконьем доме с запуганными криками злобных нянек малышами. Однажды я гулял по улице и увидел объявление: «Берегитесь! В мире есть два исчадия ада с золотыми отметинами дьявола! Если увидите их, сразу сообщите полиции и постарайтесь выжить!». И тогда я понял, что жизнь может обернуться и в лучшую сторону. Но для этого нужно будет постараться. «Злоторогие, ждите меня!» — сказал я себе и понёсся прочь из города.

Спустя какое-то время

       Сначала я бежал, куда глаза глядят. Но потом, сильно устав, я присел у дороги, вдоль которой пролегал «путь к моей жизненной цели». Я не боялся того, что меня кто — либо заметит и поступит так, как было написано в объявлении. Но мой спокойный отдых продолжался недолго: вдруг показался дракон в плаще. Наверное, я совсем обезумел, но всё — таки подошёл к нему и спросил, где обычно прячутся «меченые». Старик косо посмотрел на меня, но, имея плохое зрение, ничего необычного не заметил.        — Ну, обычно эти отродья прячутся в лесах, под Смольной Горе. — еле слышно прокряхтел незнакомец. «Вообще-то обидно!» — подумал про себя я, но промолчал, чтоб не заподозрили.        — Спасибо вам, дедушка! — настолько ласково ответил я, насколько это было возможно и направился к густому хвойному лесу. Несмотря на то, что устал, что замёрз, что проголодался, я продолжал идти. Меня подбадривало лишь то, что я по-любому сделаю свою жизнь лучше: либо найду друзей, либо отправлюсь в Лучший Мир от их золотых когтей…        Я всё шёл, и шёл, и шёл. Пройдя огромное расстояние я дошёл до какого-то леса. Уставший и голодный, я решил остановиться в нём. Сначала нужно поохотиться, а затем уже подумать о месте для ночлега. Так как я оказался в лесу, то долго искать жертву мне не пришлось: прямо передо мной на поляне паслись олениха со своим новорождённым оленёнком. Оценив ситуацию, я решил не рисковать и напасть на самую слабую особь — оленёнка. Я затаился, ожидая подходящего момента для нападения, и начал наблюдать. Место для засады я выбрал не очень удобное — куст, вокруг которого много сухих веточек. И, как всегда бывает, в самый ответственный момент я наступил на одну из них… Раздался хруст, олениха встрепенулась, подняла ушки и давай по сторонам глядеть. Благо, меня не раскрыли, и я продолжил ждать. Через пару минут оленёнок направился к кустам, в которых я спрятался, и тут я понял — удача на моей стороне. У малышей очень слабое обоняние, зрение намного лучше, но тоже не очень сильное. Так что, подойдя совсем близко, оленёнок не заметил моего присутствия и просто начал спокойненько жевать листики, как позже оказалось, жимолости. Аккуратно нарвав горсточку ягод, я протянул их к мордочке пушистого зверька, тот, слегка пофыркав, начал язычком слизывать ягоды с моей ладони. Его мать спокойно пила воду из ручейка неподалёку, даже не подозревая о том, что скоро случиться трагедия. Когда оленёнок добрался до последней ягодки, лежавшей где-то на моём запястье, я схватил его за горло, и, закинув добычу на плечо, бросился бежать. Олениха, услышав топот, треск веток вперемешку с не прерывающимся шуршанием листьев, сильно испугалась и бросилась спасаться, не заметив исчезновения своего чада.

***

       Пробежав несколько километров, я оказался у поваленного дерева, но оно не лежало на земле, а было наклонено к ней под большим углом, так как часть корня всё ещё находилась в земле. Задушив оленёнка, я принялся разделывать его тушку. Положив куски мяса на подушку изо мха, растущей рядом с корнями этой сосны, я отправился на поиски сена и сухих веток для костра. Не буду же я есть мясо сырым! Костёр получился на славу, и мясо начало многообещающе поджариваться на мощном пламени. В это время я решил собрать ветки деревьев, мох, палки и камни для шалаша, в котором я планировал жить первое время.        Блуждая по лесу, я заметил, что на некоторых соснах крупными чёрными жемчужинами скатываются по стволу капли смолы. Сначала я не придал этому особого значения — подумаешь, смола! Это ж природа! Но, после десятка подобных деревьев, встретившихся мне одно за другим, до меня вдруг дошло — я в лесу под Смольной горой… в одном лесу с Ними. Сначала я был немного ошарашен, но потом понял, что я для НИХ свой и продолжил сбор «строительных материалов». Набрав нужное количество палок и мха с камнями, я вернулся к поваленной сосне и тотчас же приступил к строительству своего убежища.

Спустя час-два

      Закончив своё творение, и, учуяв едкий запах гари, я вспомнил про свой ужин. Подбежав к костру, я быстро снял с огня обугленные куски мяса и понял, что наесться вдоволь мне сегодня не удастся. Пытаясь соскоблить сгоревшую плоть, я понял всю безнадёжность этого занятия, и, не выдержав, с ненавистью бросил свой «ужин» в костёр. Голод овладел мной настолько, что я готов был зарычать на весь лес, ну, или стать травоядным. И тут я действительно заорал, но уже от великого восторга и прилива радости — я вспомнил, что на дереве, около которого я разрезал тушку, остались внутренности оленёнка, его голова и копытца. Подбежав к окровавленной сосенке, я надел на себя голову олененка, как шапку, повесил себе на шею кишки, будто ожерелье, и, взяв в каждую руку по два кровавых копытца, застучал ими, как трещётками, и айда танцевать! Терпеть больше не было сил, и я, закончив свой победный танец, содрал все болтавшиеся на мне внутренности своей добычи, в одну секунду съел их сырыми. Утолив свой голод, я потушил костёр, и, довольный, лёг спать.        Снилось мне не пойми что: я видел Их, Они стояли над моим, судя по всему, окровавленным телом; на моём животе была дыра, в которой можно было разглядеть то, чем я сегодня ужинал — кишки, печень, желудок, и… бьющееся сердце. Глаза у меня закатились, зрачки посерели, а радужка приняла тускло-голубой цвет. И тут Они повернулись ко мне лицом — их глаза светились ярко-красным цветом, вся морда была в крови, а из пасти торчали острые, как бритва, окровавленные клыки. Тут один из Них начал подходить ко мне… Распрямив крылья, Он подошёл на расстояние одного метра, зарычал, и, с криком, распахнув пасть, бросился на меня… и я проснулся. На моих глазах выступили слёзы, сердце бешено колотилось, а в голове была одна мысль: «Не хочу так закончить…»       Аккуратно и с опаской выйдя из шалаша, я боялся пошевелиться: за кустами я видел два драконьих силуэта — один, который побольше, был жёлтого цвета, и, что-то объяснял силуэту поменьше, черного цвета. У них были золотые рога и когти. «О нет…» подумал я, и, попятившись, наступил на косточку. Они обернулись на хруст, и я увидел два, вполне нормальных, слегка удивлённых и, в то же время, испуганных лица. Жёлтый дракон был зеленоглазым парнем, лет семнадцати. Чёрненький дракончик оказался красноглазой девочкой, выглядящей на четырнадцать-пятнадцать лет. Они увидели меня, переглянулись, что-то сказали и пошли в моём направлении…       На глаза чёрной красавице попался огненный дракоша, который что-то ел, истерично подёргиваясь. Королева ночи, заинтересовавшись им, шикнула, затем, не увидев желанной реакции Золотого, свистнула, щёлкнула пальцами. Не наблюдая результата, Шедоу немного толкнула Голдена в бок, чтобы тот хоть немного обратил на неё внимание.       — Эй, Голди… Мне кажется, или мы его где-то видели… — прошептала темная дракониха, указывая своим когтистым пальцем в сторону рыжего дракоши и сощуривая красные глаза.       Голден заинтересованно повёл глазами в сторону молодого дракона, и хмуро прошипел:       — Шедоу, если это очередной твой пранк, я тебя урою!        О да, Шедоу невольно вспомнила, как вылила вязкую смолу на голову её друга. Это было весело! Она была настолько липкой, что после, он целый месяц не мог её отлепить! Вот умора была! Правда, совсем недолго. Правитель света, в отместку, поджог хвост Шедоу, и та носилась по лесу с диким визгом, на потеху Голдену.        Тёмненькая тихо захихикала, поблескивая своими золотыми рогами. Голден украдкой посмотрел на неё, и томно вздохнул.        — Пойдём, проверим твоего этого «дракошу».        Драконы вышли из кустов, и посмотрели на Фаера. Они приблизились, вгоняя беднягу в состояние страха.        Фаер вскочил и ринулся прочь. «Отмеченные» полетели за ним, и нагнав, Шедоу вонзила свои ядовитые шипы ему в ногу, и тот, корчясь упал на землю.        — Это его усыпит. — сказала Шедоу. Голден закинул дракошу к себе на спину, и понёс в своё логово.        Принесли они его, и Фаер очнулся ото сна. Шедоу с рычанием посмотрела на него, а после, профырчала:        — Что ты тут делаешь? Кто ты такой?        Фаер испугано смотрел на дракониху. В его горле пересохло от страха и говорить сейчас было труднее всего. Он открыл пасть, в попытке сказать хоть что-то, но выдал лишь тихий хрип. Шедоу скривила морду и грозно прорычала:        — Отвечай! — Фаер отвернул голову в сторону и прикрыл глаза. Черная красавица все больше выходила из себя. Она вот-вот кинулась бы на беззащитного дракона, если бы не Голден. Он придержал её своей лапой и спокойно посмотрел на огненного дракона.        — Спокойно, Шедоу — терпеливо сказал он — нужно дать ему воды. Шед, займись этим, пожалуйста — алоглазая недовольно фыркнула и, развернувшись, направилась к выходу из норы, последний раз бросив на их гостя злобный взгляд.

POV Шедоу

       «Почему я должна ходить за водой для этого психа? Он вообще сидел, кишки за обе щеки уплетал!» думала я всю дорогу до речки. Я вздохнула и села рядом со стремительным потоком воды, смотря на свое отражение. В нем я увидела её… Тень… Злобно зарычав, я со всей силы ударила лапой по её уродливой, искривлённой в сумасшедшей ухмылке морде, и, не удержав равновесие, упала. Поток воды оказался настолько сильным, что быстро подхватил меня и понёс вниз по реке. Я испуганно начала бультыхаться, в попытках выбраться, но ничего не получилось. И тогда я, откашливаясь и выплевывая ужасно холодную воду, которая попала мне в рот, со всей силы закричала:        — Голден!

Конец POV Шедоу

       Золотой дракон сидел и изучающе смотрел на гостя, забредшего к ним в лес. Голден вздохнул и улыбнувшись сказал:        — Тебе не стоит нас бояться. Мы не причиним тебе вреда, если ты не хочешь причинить его нам — Фаер немного удивленно взглянул на дракона, сидящего перед ним, и кивнул. Он хотел снова попытаться сказать что-то, но его прервал девичий крик.        — Голден! — золотистый дракон быстро повернул голову к выхожу из норы и обеспокоенным голосом тихо произнес:        — Шедоу…        Черная дракониха все боролась с течением. Оно было сильным, холодным. Оно пробирало до самых костей. Словно острые льдины, оно врезалась в плоть, обжигая и разрывая похуже огня. Шедоу билась с ним, как только могла, но её силы были на исходе. Её рога и когти отчаянно блеснули, и алоглазую накрыло холодной водой. Это было сильно. Словно удар огромной кувалды. Шедоу пыталась плыть еще быстрее вверх. Но воздуха так и не поступало. Чем больше боролась Шедоу, тем меньше становилось сил. «Пожалуйста, нет… Прошу… Я… Хочу жить…» — скорбно подумала золоторогая, падая быстрым и черным камнем на дно. Острые камни начали врезаться в спину, оставляя глубокие порезы. В воде повеяло каплями крови.        Глаза начали медленно закрываться, и вот, обессилено повиснув в течении, сквозь полузакрытые глаза Шедоу увидела Тень. Тот злобно ухмылялся, а после, резким рывком вселился в дракониху. На её чешуе начали появляться шипы, когти заострились, клыки выросли вдвойне, а глаза, теперь налитые кровью начал поступать солнечный свет. Резким рывком, Шедоу оказалась вне воды. Теперь она висела на течением, расправив черные, угольные крылья.        На берегу появился Голден. Тот, разинув рот, недоумевающе смотрел на симбиоз Тени и Шедоу. По сути, он был сильно испуган, данной ситуации, но вроде не подавал виду.        — Ш-Шедоу… Что с тобой? — спросил Голден, моргнув. Послышался громкий и сумасшедший смех, а после, словно голос Шедоу, но только из преисподней, заявил;        — Для тебя, жалкий кусок золотого дерьма, я — Повелительница Тьмы. И отныне, прошу называть меня на вы, — глаза Шедоу злобно сверкнули, — Если ты хочешь жить — беги, пока мои шипы, не разорвали тебя изнутри!       Голден остался стоять на месте.        — Ну что-ж, я предупредила! — Шедоу со всей силы швырнула в Голдена острые, как лезвия шипы, но они так и не достигли его. Появился Фаер. Он кинул бревно, которое пролетело прямо перед носом Голди, забрав все шипы с собой. Но вот проблема. Шедоу исчезла, испарилась. Она оказалась сзади золотого дракона, и вонзила клыки в его левое крыло. Голден вздрогнул, и прыгнул в воду, из которой пулей вылетел на берег реки. Шедоу последовала его примеру.        — БЕГИ! — провизжал Фаер, и, схватив Голди за хвост, потащил его в нору. Шедоу решила, что она и их захватит, но это будет потом. Сейчас, она хотела захватить южную часть Драконьего Мира, а уж после — Северную…