Великий Изгой или Метка золотого когтя.

       Драконы мчались настолько быстро, насколько это было возможно, на скорости иногда спотыкались о мощные, выглядывающие из земли сосновые корни, поросшие мхом. Добежав до пещеры, Фаер быстро закрыл вход камнями, и, упав на колени, начал переводить дыхание, хватая ртом воздух. Голден же отошёл к стене и сел, медленно спустившись по ней. Его взгляд пыл пуст и рассеян, он ничего не понимал.        — Что, что случилось? — он судорожно шептал себе под нос, — Где прежняя милая Шедоу, которая обожала шутить и веселиться?! — дракон перешёл на крик, съёжившись. По его щеке прокатилась слеза, а по всему телу побежала лёгкая дрожь. Фаер, видя состояние Голдена, подошёл к нему и сел рядом, немного приобняв за плечо. Пламя на его голове изредка колебалось, то разгораясь, то немного угасая.        Голди вдруг перестал дрожать и резко вскинул голову, посмотрев на заваленный выход из пещеры он начал прислушиваться, вздёрнув уши. Фаер немного испугался и тоже вслушивался в каждый шорох, идущий снаружи.        Оттуда доносилась какая-то возня, а затем её неожиданно прервал глухой, но сильный удар о наружнюю стену пещеры, от которого внутри начало сыпаться с потолка. Фаер, как и Голден, резко прижал уши и подскочил. Огненный дракон, подняв с пола большую палку, аккуратно подкрался ко входу и начал его раскапывать. В импровизированной двери довольно быстро появилось не очень большое отверстие, через которое Фаер начал осматривать окрестности в поисках Тени, но, к счастью, её не было.        Но взгляду огонька предстало нечто другое, совершенно неожиданное: на примятой траве неподвижно лежало тело синевато-голубого дракона, чьи чешуйки переливались на солнце фиолетовыми и сиреневыми красками. На хвосте и голове клубилась морская пена, изредка перемешиваясь с изумрудно-бирюзовой водой. Крылья, судя по всему, были сломаны и окровавлены, они заляпали кровью много зелени вокруг. Но самое странное было в том, что этот дракон тоже был «изгоем» — его золотые рога искрились всеми цветами радуги. Голубые чешуйки то поднимались, то опускались, следуя ритму очень частого и сбившегося дыхания.        — Ну что там, это Тень? — дрожащим шёпотом спрашивал Голден, приближаясь к Фаеру. Посмотрев в небольшое «окошко», золотой замер от изумления. Резко оттолкнув огненного, Голди начал усердно раскапывать выход, он должен был как можно скорее забрать искалеченную водную. Прорыв дыру, в которую он сам еле помещался, дракон, извиваясь, выбрался наружу и быстро подскочил к окровавленному телу драконихи. Голди аккуратно поднял её, чтобы не повредить крылья и лапы ещё больше. Из порезов и открытых переломов, сбегая по сверкающим чешуйкам, струилась алая кровь.        — Фаер, копай, быстрее! — златорогий кричал огненному что есть силы, будто громкость его голоса ускоряла процесс. Фаер начал раскидывать камни и землю, пытаясь как можно скорее расчистить проход и дать Голдену занести водную внутрь. Алая кровь струилась по кое-где оттопыренным чешуйкам, стекая на лапы золотого. Он прижимал водную к себе всё сильнее, как мать прижимает к своей груди ребёнка. Голди знал — они одна семья, братья и сёстры. Да, пускай и по несчастью, но они друг другу родные и должны друг друга поддерживать и защищать, помогать, несмотря ни на что.       Наконец-то Фаер смог раскопать вход в пещеру, и Голди сделал пару шагов, протянув водную огненному. Его окровавленные руки дрожали, а алые капли то и дело падали на землю, поблёскивая на солнце во время падения. Фаер аккуратно взял дракониху и занёс её в дальний угол убежища, положив на пол и сев рядом.        — Тени вроде нет, поэтому проветрись немного и успокойся… — как-то необычно тихо и почти не эмоционально произнёс Фаер, положив руку на плечо водной. — И, Голди, принеси листьев, я её перебинтую и сделаю что-то вроде койки, чтоб она не замёрзла на каменном полу.        Златорогий лишь молча кивнул и вышел из пещеры, направившись обратно в лес. По пути он рассматривал свои руки: на ладонях застыла уже потемневшая кровь, которая буквально пару минут назад была ещё тёплой, а сейчас тонким холодным слоем присохла к коже. Сделав глубокий вдох, Голден пошёл дальше в поисках огромных папоротников с раскидистыми листьями, чтобы сорвать их и отнести в пещеру. Между могучих стволов деревьев пробегали узенькие тропинки, поросшие травой и кое-где присыпанные потихоньку гниющими жухлыми листьями с прошлой осени. «Смотри, такие же гнилые, как и ты внутри…» — зловещий смешок и вновь гробовая тишина, нарушаемая лишь шуршанием листьев под лапами Голда. Наконец найдя заветный папоротник, Голден направился к кусту и принялся обрывать его раскидистые листья. «Один, два, три…» — дракон считал собранные листья про себя, сам не зная, зачем. «А сколько надо? Ай, ладно, соберу побольше.» — остановившись на двадцать третьем листе Голден выпрямился и пошёл обратно к пещере. Лес не изменился, да и чего ему меняться, ведь прошло не больше получаса. Всё те же позолоченные кроны деревьев, те же сухие и крошащиеся под ногами опавшие листья…