"Дом воспитанников Люцифера старшего"

Сегодня дежурными врачами в «Доме» были Ким и Лизи, как полагается, они раздели Ярослава Николаевича до гола, померили температуру, давление, взяли анализ крови и мочи. Я был удивлен тому, что мужчина не пытался выбраться или ударить врачей. Он вообще никак себя не проявил и даже когда Ким достал расширитель и приказал руками раздвинуть попу. — Он девственник, — без особых эмоций проговорил Ким. — Продолжить процедуру? — Я сидел на кресле, скрестивший ноги. Услышав новость, я отрицательно помотал головой и встал с удобного «трона». — Значится, Ярослав Николаевич у нас белый и пушистый? — Мой тихий и холодный смех порой пугал, но наш гость так и оставался равнодушным. — Ким, Лизи, свободный. Позовите Альберта! — Уже в приказном тоне закончил я. Они ушли. Мы остались вдвоем. — Можно одеться? Мне холодно. — Аккуратно, но со всей серьезностью спросил Ярослав Николаевич. — Нет. — Холодно ответил я. — В эти тряпки ты больше не оденешься. Протестовать он не стал, сел на край кровати и смотрел в пол. Его зелёные глаза были влажные, но не от слёз, скорее это его физиология. Губы сжатые, дыхание спокойное. Обычно я этого не делаю, но человеческий интерес взял вверх над здравым смыслом и установленными принципами. — Как вы здесь оказались? Вы не смахивайте на… шлюху! — Разве я здесь не для того, что бы вы сделали меня ей? — Возможно. Но признаться, это будет труднее, чем я думал. — Я попытался улыбнуться, но у меня это не получилось. Меня в очередной раз спас Альберт, он принес одежду для воспитанника и свод правил. Ярослав тут же оделся в серо-голубой комбинезон и сел на прежнее место. Свод правил держал в руках, видимо он реально хотел с ним ознакомиться. Вскоре дворецкий ушёл, пожелав доброго вечера нам обоим. — Что ты знаешь о «Доме»? — спросил я. — Почти ничего. Но уверен, вы сделайте из меня хорошую подстилку! — Не злись. — Не в коем случае! — Знайте, Ярослав Николаевич, я очень чувствителен к человеческим чувствам. Я не обычный человек, да и не человек в общем. Но одно я знаю точно — вы боитесь. Не меня и не этого места, это как-то связанно… — мысль внезапно прервалась, комнату накрыла тишина. Ярослав Николаевич находился в таком же положении: сидел на крае кровати и перебирал листы сборника правил, я подошёл к окну. Там валил снег. Большие белые хлопья летали по воздуху, кружась в бальном танце матушки-зимы. — Вы необычный воспитанник. Признаюсь, таких у меня не было. К тому же девственник… — Это настолько плохо? — Это настолько редко. — Белые шторы закрыли окно, я вернулся в кресло и снова внимательно посмотрел на мужчину. — Вообще-то он вам не нужен, — проговорил я, кивая на сборник. — Есть только два запрета. Не ходить в башню и не спускаться в подвал. Все остальное правило морали. — Правила марали в борделе? — Улыбнулся он. — Не бордель. Приют. — Уточнился я и тоже улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. — У тебя милая улыбка. — Комплемент от «шеф-повара»! Но после пауза затянулась, я смотрел на него, он на меня. Я наслаждался сочными джунглями, которые увидел в его ярко-зелёных глазах, а Ярослав Николаевич сидел напротив и тоже пристально меня изучал. — Завтра будет небольшая экскурсия. Подъем в семь утра. Там с графиком тебя ознакомят. — Ужин… — Ты голоден? — Я взглянул на наручные часы, все воспитанники уже поели и находятся в своих комнатах. — Пойдем, поужинаем вместе. Мне откровенно нравилась компания Ярослава Николаевича, но любимчиков я не держал. Обычно я ужинал в большом зале, но сегодня мы обошлись кухней. Легкий запах выпечки, сахарной пудры и свежих фруктов усилил наш аппетит. — Вы печёте хлеб? — Да, мы не в чём себе не отказываем. Ты ешь, не разговаривай. После я проводил его до комнаты, попрощался и поднялся к себе, на самый последний этаж. Спалось тоже не важно. Пол ночи я пролежал просто так, а вторую половину «прекрасного времени суток» я провел за книгой.