"Дом воспитанников Люцифера старшего"

Суббота. Я провалялся в кровати до 9:47, пока Альберт меня не поднял. Пришлось одеваться и спускаться вниз. «Дом» оживился, повсюду шныряли мои воспитанники в фирменных комбинезонах серо-голубые у мальчиков и серо-розовых у девушек. Я прошёлся по главному коридору второго этажа, согнал мальчишек с подоконников и зашёл к старосте «Розовых». Анна-Мария находилась в одном нижнем белье, сидела перед зеркалом и красилась. — Доброе утро! — Произнес я, приближаясь ближе. — Доброе, Евгений Люциферович, — она обернулась ко мне и впустила в свои объятия. Мы поцеловались, без страсти, без каких-то светлых чувств, это был поцелуй шлюхи и ее хозяина. — Как дела у вас? — Аня мило улыбнулась, продолжила красить глаза. — Отлично, а почему вы спрашивайте? — Я отдал ей лист с фамилиями, датами и ценами. Анна кивнула и убрала его в тумбочку. — Я распоряжусь. — Отчёт в понедельник, — напомнил я, — и не как в прошлый раз! — Конечно же, — я был уверен, что она слукавит. Анна-Мария привстала и села ко мне на колени. — Говорят новеньких у «Голубых» появился, девочки нашли его симпатичным. — Правда? — Я приобнял ее за талию и прижал ближе. — Ну, пойду я проверю Артура. — Артура? А я думала тебя на мальчиков не тянет. — Не тянет… — Провозгласил я и поцеловал ее в пышную грудь. — Жду отчёта в понедельник. — До Артура — старосты «Голубых» я так и не дошёл. Ярослав Николаевич сидел на скамейке возле кабинета 408. Моя рука опустилась к нему на плечо, а он даже не обратил на это внимание. Я присел рядом, проходящие мимо ученики здоровались со мной. — Доброе утро, — Бойцовский что-то писал в тонкой тетради, не стараясь выводить буквы. — Ты сам то разберёшь то, что написал? — Да, — тихо ответил он и закрыл тетрадь. Из динамиков донесся звонок, и все ринулись в кабинеты. Ярослав Николаевич не исключение. В 408 я зашёл вместе со всеми, небольшой кабинет с 8 партами. И за всеми сидели «Голубые». Строгая мадам в ОЧЕНЬ короткой юбке и с плетью в руках стояла и смотрела на всех учеников. Я словно превратился в невидимку, присел на «свой» стул («мой» стул стоял во всех кабинетах). — Записываем тему урока. — Женщина повернулась к доске и белым мелом написала «Основы минета». — Присоединишься к нам, Жучок? — Нет, благодарствую, но я бы хотел посидеть на вашем занятии. Надеюсь, я не буду смущать наших «гусеничек»? — Женщина не ответила, лишь ухмыльнулась и начала теоретическую часть, а после сама продемонстрировала на небольшом фаллоимитаторе те навыки, которые «Голубые» должны будут выучить в скором будущем. Это выглядело очень сексуально, но я немного заскучал. — Жучок! — А, что? Она меня позвала? Ох, это не к добру. — Да, Роки. — Может, поможете нашим воспитанникам? — Роки Шу выставила меня перед «Голубыми» и расстегнула ширинку. — Так, так… Философ, иди сюда, сладенький мой. — Поднялся Ярослав Николаевич и подошёл ко мне. — Философ? — Удивленно посмотрел я, улыбнулся. Меня никто не услышал. — Давай, вставай на колени, — Роки очень любила послушных мальчиков. — Вот, теперь возьми в ротик! Когда Ярослав Николаевич опустился на колени, я погладил его по голове и оставил свою руку у него на плече. Философ (вскоре я понял, почему его так называют) неуверенно взял мой. пока еще спящий, инструмент. У него были тонкие и нежные губки, теплые, заботливые. Ярослав Николаевич очень старался. Мой бойфренд скоро поднялся, а бёдра сами стали покачиваться. — Попробуй сделать «винт», а после полижи яйца. — Приказывала Роки, доставала свою самую любимую плетку. — Попку выстави, давай-давай! Меня возбудило его приглушенное мычание. Удары плетью ускоряли Ярослава Николаевича, его вёрткий язычок коснулся моих яичек, и я расплылся в широкой улыбке. Давай, моя шлюшечка, давай. Это был самый лучший минет за всю историю «Дома»! И еще я кончил. Ротик Ярослава Николаевича был настолько услужлив, что сразу проглотил еще теплую сперму. — Ну как, зачет? — Роки рассмеялась, еще раз ударила его по классной попке. Да, именно классной! Больше никто ни о чём не говорил. Я через несколько минут покинул кабинет и направился к Артурчику. Он, как и всегда, находился в приподнятом настроении. Комната пропахла потом и сталью. Везде были гири и штанги, на стенах висели таблицы правильного питания, тренировок и тд. — Я на счет Яро… — На счёт Философа? А что с ним не так? Уже накосячил? — Я бы хотел, что бы ты за ним приглядел? — Да, сер. — Он не стал отвлекаться от гантели, а я не стал его отвлекать. Меня всегда успокаивала прогулка с Джоном, Джеком и Джо. Три больших добермана всегда ходили со мной рядом, точнее Джо шёл чуть впереди, Джон замыкал, а Джек трусцой бежал рядом. Тропинку припорошило снегом, наша небольшая площадка не пылала такими яркими красками, как это было летом. Исчезли ароматы и теплота солнца, зато ловилась в воздухе нотка романтики. Джо чихнул от попавшей в нос снежинки. — Будь здоров, солнышко, — я пытался сказать это не громко. — Пойдемте-ка мы с вами в башню астрономии поднимемся. Надо бы проверить кое-что.