Вслепую.

Не тянись к прошлому. Не пытайся его коснуться. Оно – просто фантазия. (с)

***

– О боже, Криденс, мальчик мой... ты в порядке? Встревоженный голос эхом доносится откуда-то издалека, вынуждая вздрогнуть, инстинктивно сжаться. Тон кажется знакомым, вот только пульсирующая боль в висках не даёт сосредоточиться, вспомнить, где же он его слышал? Медленно разжимая трепещущие веки, видит расплывающееся лицо прямо перед собой. Но чем яснее становится склонившийся над ним человек, тем больше напряжение сдавливает грудь, отдаваясь болезненным, срывающимся стуком сердца. Животный страх пробирается под кожу, сковывая, подчиняя, тугими верёвками опутывая руки и ноги. – Криденс, – ласковый, мягкий, ровный, подобно мерцанию свечи, свет обеспокоенных глаз, нежное прикосновение тёплой ладони к ледяной щеке, приводит юношу в замешательство. Он помнил, как это холодное сияние слепило, обжигало, уничтожая, опустошая его душу. Недоступное, далёкое, дразнящее. Но сейчас, мистер Грейвз смотрит совсем иначе. – Родной, как ты? Сильно ушибся? Не ослышался? Что происходит? Или он спит? – Всё... всё в порядке. – лепечет парень, игнорируя протянутую Персивалем руку, предпринимая тщетную попытку подняться самостоятельно. Вот только ноги слушаться совершенно не желают. Спустя миг, испуганный вскрик срывается с губ, когда Грейвз, без лишних церемоний, подхватывает его на руки, бережно опуская на диван, садясь рядом, крепко, до боли, сжимая подрагивающие пальцы сквиба. – Помнишь, что произошло? Кто это был? Я найду его, клянусь. Найду и убью. Замечая, как Бэрбоун побелел, маг тут же меняет тон. – Прости, умоляю, маленький, прости меня. Я не должен был оставлять тебя одного так надолго. – Оставлять меня? – тихо, почти шёпотом, переспрашивает юноша. – Но... простите... – отчаянно пытаясь вспомнить, что же произошло, как он вообще здесь оказался, да и что это за место, вновь, и вновь натыкается на невидимый барьер, непересекаемую живую стену из густого тернистого плюща. – Простите... я не помню... я не понимаю... где я? – Ты дома, Криденс. – Персиваль осторожно касается губами тыльной стороны его ладони, но парень поспешно и нервно дёргается, высвобождая руку. – Больно? – в голосе Грейвза столько заботы, сочувствия и тревоги, что это кажется попросту нереальным. Господи, если он во сне, подсознание выбрало самую изощрённую и самую жестокую шутку. – Нет, – молниеносно врёт юноша, невольно закрывая глаза. Боль в голове никак не утихает, опаляя разум огнём, и мысли бешено мечутся от жгучих языков пламени. – Н-нет, всё хорошо. Мистер Грейвз, я в порядке... я п-пойду. – Пойдёшь? – недоуменно переспрашивает Персиваль. Страшная догадка мелькает, на мгновение оглушая, подобно яростному удару хлыста. – Матушка ждёт. – всё также тихо произносит Криденс, пытаясь приподняться на локтях, но тут же, охнув, падает обратно. – Господи, почему я тебя вообще слушаю? Прости, прости меня, сейчас... Изумлённо провожая взглядом его руку, потянувшуюся во внутренний карман – вероятно, за палочкой – Бэрбоун тут же жмурится, перед взором, как от упавшей капли, расходятся неровные, рябящие круги. Но не следует ни удара, ни поражающего заклятья. Напротив, он чувствует, как отступает жар и лёгкость прохладными струями растекается по венам. – Что вам нужно? – смущённо шепчет Криденс, расслабляя, приподнимая плотно сомкнутые веки. – Я просто... – начинает Персиваль, но останавливается, упираясь глазами в левую руку юноши, где безымянный палец венчает тонкое, серебряное кольцо. – Что последнее ты помнишь? – Как вы появились в переулке, где я прикреплял листочки. Говорили о магии. – Бэрбоун умолкает, вспоминая тот самый миг, когда перед ним, буквально из ниоткуда, материализовался мистер Персиваль Грейвз. Опасный, хладнокровный, надменный. Вспоминает, как впервые услышал о волшебном мире, с каким благоговением внимал каждому его слову. Помнит, чувствовал себя никем, – можно подумать, в другие дни иначе, – маленькой букашкой, трепещущей от страха. Мракоборцу кажется, он сгорает. Огонь подчиняет, поглощает с головы до пят, испепеляя его, оставляя лишь жирный слой копоти и блеклый, серый пепел. Чёрная, густая, вязкая пустота медленно подкрадывается, заполняя собой пространство, ведя за руку безжизненную, молчаливую тьму, лишающую надежды, отнимая всё, что у него было: любовь, будущее, мечты. Все огни, все краски меркнут, наружу неистовым вихрем рвётся истошный вопль. Криденс не помнит. Ничего не помнит. Считает его заносчивой шишкой из Магического Конгресса. Вероятно, думает, мать жива. И не было этого года, не было всего, через что им пришлось пройти. Его маленький, тонкий лучик света. Без него есть лишь зыбкий мрак, без него остаётся одна нестерпимая боль с огромными чёрными крыльями, норовящая вонзить в него свои острые когти. Но Криденс не поверит. Не поверит ни единому слову. Персиваль ощущает его страх. Он боится. Родной, самый любимый в мире человек его боится. – Мистер Грейвз... – Твоя мать мертва, Криденс. – откликается волшебник. – Несчастный случай. – Но, где тогда... куда... что... Беспомощный, растерянный взгляд бродит по комнате, ища в ней подсказку, ответы, помощь, наконец упираясь в мракоборца. – Ты не виноват. – Персиваль снова, на этот раз лишь самую малость, касается худых, мертвенно-бледных, немагических пальцев. – Её просто нет. Ты пока живёшь у меня. – Но у меня нет денег платить вам, – юноша с грустью опускает голову, сжимая рукава, натянутые до хрупких костяшек, случайным, мимолётным движением касаясь холодного металла на пальце и замирая. Грейвз с трудом подавляет судорожный порыв. Жажда коснуться, накрыть его губы своими, оглушает, ослепляет, блокируя рассудок, отправляя разум в нокаут. Но если он не подавит в себе желание, если не сдержится, сорвётся прямо сейчас, лишь больше напугает своего солнечного мальчика. – Деньги у меня есть, Криденс. – мягко произносит он. – Мне ничего от тебя не нужно, ты можешь жить просто так. Но Бэрбоун его будто не слышит. – Это... моё? – завороженно шепчет он, поднимая руку, впервые неотрывно смотря магу в глаза. Персиваль кивает. – Вы не знаете, откуда... – Не сегодня. Тебе крепко досталось. Иди-ка спать, твоя комната на втором этаже, по коридору первая дверь налево. Провожая взглядом сутулую, худенькую фигуру сквиба, пока того не скрывает темнота, мракоборец бессильно опускается в кресло, запуская руки в волосы. Крупная дрожь бежит по телу. Ну, нет. Так просто сдаваться он не собирается. Ничто ни в этой вселенной, ни во множестве других, не заставит меня отказаться от тебя. Пока я живу, пока дышу, я буду бороться за нас. Я до безумия хочу, чтобы ты смог доверять мне вновь. Даже, если не полюбишь. Даже, если никогда.