Я не боюсь

Я улыбаюсь. Рядом с тобой я всегда улыбаюсь. И, кажется, наконец-то начинаю понимать, что такое жизнь; не существование, а именно жизнь. Чувствую и наслаждаюсь каждой секундой проведенной с тобой. Твои объятья – в сто раз теплее хорошего свитера и согревают лучше огромной кружки моего любимого мятного чая. Вдыхаю твой аромат полной грудью, растворяюсь в нем, он для меня ценнее воздуха. С тобой я чувствую себя уютно, с тобой мне не нужно играть кого-то, с тобой я почти настоящая. Да, почти.… И сейчас, когда ты лежишь рядом и перебираешь пальцами мои волосы, а я, прижавшись к твоей теплой груди, слушаю удары твоего сердца, я счастлива. По-настоящему, как никогда либо. И дело даже не в том, что ты – звезда, популярный музыкант, а я – просто девчонка, нелюдимый художник, замкнутый творец. Что ты нашел во мне? «То же, что люди находят друг в друге», - такой стандартный ответ, эдакое клише. И я почему-то верю. Верю тебе, Джей. Ты особенный. - Думаешь о чем-то интересном? – твой хрипловатый голос прекращает поток моих мыслей. Лениво приоткрыв глаз, я чуть поднимаю голову и смотрю на твое идеально очерченное лицо, взлохмаченные светлые волосы, пронзительные карие глаза, искреннюю теплую улыбку. Мне хочется любоваться тобой вечно, поэтому, когда в перерывах между гастролями, концертами, мероприятиями и другими прелестями звездной жизни ты все-таки возвращаешься домой, ко мне, в мою маленькую квартирку на окраине Берлина, я не могу налюбоваться на тебя. Кажется, что ты нереальный, кажется, что сейчас я моргну – и ты исчезнешь. И я моргаю. Но ты не исчезаешь. Я радуюсь как ребенок и продолжаю смотреть на тебя, всю ночь, пока ты спишь, изучаю, запоминаю родное лицо, которое, казалось, выучено лучше таблицы умножения, и мне по-прежнему порой страшно моргать. - Я думаю о том, что мы валяемся в кровати весь день, - улыбнувшись, указываю пальцем на электронные часы, одиноко стоявшие на тумбочке – на них 9:00 pm. – И мне ужасно хочется кофе. Улыбаюсь, а ты чуть щуришься. Ты всегда так делаешь, потому что до сих пор не разгадал меня. Мне даже стыдно за то, что я знаю о тебе все – даже, кажется, больше чем нужно – а ты не знаешь ничего обо мне, кроме самых элементарных вещей: имени, фамилии, возраста, профессии, увлечений. Моя прошлая жизнь – тайна даже для меня самой. Однажды я просто сделала вид, что ничего не было. И я верю в это. Потому что действительно ничего не было. Чистый лист, новая страница, и эта страница начата с тебя. Я предпринимаю попытку встать, но ты ловко берешь меня за талию и укладываешь обратно в постель. Твои глаза загораются, я так люблю огонь в них, он в очередной раз доказывает мне, даже сильнее чем слова, что я действительно нужна тебе. Целуешь в шею, задевая кожу холодными кольцами пирсинга на губах. Звонко смеюсь, извиваясь под твоими прикосновениями – ты щекочешь меня, возбуждаешь, заставляешь забыть о голоде и жажде, забыть обо всем. Обхватываю твою шею руками, целую в небритую, колючую щеку. - Моя девочка, - прижимаешь к матрасу, наваливаясь всем телом, крепко сжимаешь одной рукой мои запястья, другой – жадно скользишь по спине, груди, животу и бедрам иногда задевая край трусиков, - только моя. Скажи, кто твой папочка? – ты говоришь это в шутку; довольно хохочешь, хлопая меня по заднице. А мне уже невесело. - Что с тобой? – вмиг становишься серьезным. – Я обидел тебя? Отрицательно качаю головой. Мои действия отдаются в голове, которая вмиг стала ватной, адской болью, мозг словно налился свинцом. - Я уже слышала что-то подобное, - не узнаю свой голос; он будто и не мой вовсе, со стороны, сиплый. – Что-то произошло. Что-то плохое. Твоя тревога перерастает в колющее внутренности волнение, а мне становится страшно. Панически, до нехватки воздуха. Ты все еще держишь ладонь на моем бедре и твои пальцы обжигают мою кожу. Пелена перед глазами, белая, пугающая своей неизвестностью, и чернота там, внутри, где сердце. - Может тебя называл так твой бывший парень? – осторожно предполагаешь ты, чуть наклонив голову к моему лицу. – Если тебе неприятно – я не буду, только скажи и забудем. Матаю головой. Шум нарастает и такая тяжесть, словно разом лопнули все сосуды. Ощущение, будто мой свинцовый мозг наполняется густой кровью, мысли плавают, как в большой банке, воспоминания всплывают наружу. То, что я по каким-то причинам так старалась забыть. Тишина в комнате тягучая, все стало слишком объемным. - Крик, - срывается с моих губ дрожащий полушепот. И в подтверждение своим словам я действительно слышу крик – детский истеричный выкрик, он пронизан болью, отчаяньем и обреченностью. Мое сердце сжимается, я больше никогда не хочу слышать подобное. Крик рвет меня изнутри, поэтому я не в силах сдержать свой вопль. Он получается хриплым, похожим на рык раненного зверя. Обхватив голову руками, я крепко зажмуриваюсь. Мне хочется, чтобы все это прекратилось, но детский крик мольбы лишь усиливается. Неужели ты не слышишь его? Почему ты не зовешь на помощь? Нужно помочь…. – Кто-то пострадал. - Меня трясет. Развернувшись к тебе лицом, я хватаю тебя за руки, пытаясь объяснить что-то. Нужно успеть. Успеть, потому что крик стихает. На смену ему приходит образ. Такой знакомый, ужасно знакомый. Но это не ты. Но если это не ты, Джей, то кто? У меня больше нет знакомых, у меня никого нет. – Отец, - я поднимаю глаза на тебя. Ты бледен, смотришь на меня охваченный ступором, не знаешь что делать. А я физически ощущаю, как ломаются барьеры, рушится то, что я с таким упорством выстраивала в попытках начать жить заново. С тобой. – Нет, - вскакиваю с постели, чудом не упав, ибо ноги запутались в простыне. Образы такие живые, демонически реальны, призрачны. Трогает меня, касается самых интимных частей тела, его грубые рабочие руки - так непохожие на твои - вольно мнут и задирают шелковое платье. Но этого не было. Я никогда не была в той комнате навязанной мне воображением, я никогда не видела этой кровати, к которой меня грубо пристегнули кожаными ремнями от мужских джинсов, никогда, никогда. И мой отец…. Он умер, когда мне не было и дести. Я точно помню – он умер. – Этого не было, - по моим щекам катятся крупные слезы, они же сдавливают горло, мешая говорить. – Не было! – кричу я, и крик эхом отлетает от стен. Он так похож на тот детский крик, который я слышала совсем недавно…. Меня пугает все это, Джей! Пожалуйста! – Это было, но этого не было, - повторяю я, вцепившись руками в волосы. Чувствую твои пальцы на моих плечах, ты, вроде бы, пытаешься обнять меня, вытащить из этого ада, - было, но не было! Было, но не было! - Успокойся, - шепчешь ты нежно, но мой слух, мое воображение все искажает и до моих ушей доходит совсем иной голос – низкий бас, он приказывает мне: успокойся, сука! - Было, но не было! - Эй, - ты поднимаешь мое заплаканное лицо двумя пальцами, нервно улыбаешься, сквозь пелену слез я с трудом могу разглядеть твое лицо. И опять оно кажется мне не таким, словно я в каком-то другом мире, в королевстве кривых зеркал, где все наоборот. Я пытаюсь вырываться. Ты осторожно ударяешь меня подушечками пальцев по щеке – театральная пощечина, дабы привести меня в чувства. Но и это действует на меня иначе словно красная тряпка для быка. Хотя все же действует – образы бледнеют. - Ударь меня, - до боли сжимаю виски, впиваясь ногтями в кожу, жадно глотаю ртом воздух. Смотрю с мольбой. – Что со мной? Что со мной происходит? Ударь меня! Ударь снова! Я не боюсь! - Перестань! – ты тоже почти кричишь, вновь схватив меня за плечи. Встряхиваешь, как тряпичную куклу. Он тоже так меня встряхивал, когда хотел перевернуть…. - Я не могу! – толкаю тебя в грудь. На удивление сильно, ты отступаешь назад, хмуришься. Невыносимо. Пусть все это прекратится. Я столько лет врала себе, столько лет у меня получалось держать эту дверь запертой, а ты… ты…. – Не могу, Джей! Шум в голове нарастает. Мне удалось прогнать образы. Возможно, даже удалось принять это. Я уже не эта девочка, я не боюсь! И я докажу, докажу что не боюсь. Я больше не хочу бояться. Хватит. Наспех ищу на полу шорты, меня бросает из стороны в сторону, словно я выпила. У меня все-таки получается надеть их и застегнуть пуговицу. Не знаю, что буду делать, ничего не знаю. В голове образовался вакуум. Слишком много всего, слишком много воспоминаний и крови в моей голове. - Куда ты? – слышу я твой испуганный и уже порядком измотанный голос мне вслед. Забываю обуться. Вниз, по лестнице. На холодную улицу, недавно встретившую сентябрь, ступаю голыми пятками по асфальту, жадно ловлю ветер, бьющий мне в лицо. Гул машин, одинокие фонари. Слышу за спиной шаги. Боязливо обернувшись, вижу тебя – ты бежишь в не застегнутых джинсах, тоже босой, взъерошенный, с горящими глазами. Тебе страшно, ты злишься. Прости, Джей, прости. Я знала, я чувствовала, что не должна была быть с кем-то, я почему-то всегда неосознанно предполагала, что случится подобное. И мне хочется упасть в твои объятья, хочется снова не помнить всего этого. Но я не могу! Не могу! И я выбегаю на трассу. Поток машин, а их фары – единственный свет в поглощающей темноте. Мыслей нет, инстинкт самосохранения затуманен, поэтому я ловко перелезаю через низкий заборчик и оказываюсь на оживленной трассе. Мне тут же сигналят пролетающие машины. Я не чувствую страха, лишь бурлящий в крови адреналин. Он охватывает меня, внутри вен уже не кровь – внутри огонь, пламя. И я – уже не та девочка привязанная ремнями в помятом шелковом платье; я сильная, я не боюсь. И я кричу об этом, надрывая горло: - Мне не страшно! Я не боюсь! Я ничего не боюсь! Не страшно! – автомобили несутся на меня, сигналят, в последний момент успевают свернуть, а я продолжаю неподвижно стоять и кричать, иногда срываясь на истеричный смех. Глупо, опасно. И я глупая, и я опасная. Я безумная, я – идиотка, но мне больше не страшно. – Давай! – ноги подкашиваются – то ли от холода, то ли от усталости, но я не замолкаю. – Давай же! – прямо на меня несется огромный белый грузовик. Физически ощущаю, как гудят тяжелые колеса, пропускаю сквозь себя протяжный звон – водитель сигналит, кричит что-то. Или это кричит не он? Оборачиваюсь. Удар. Не такой сильный, как я ожидала. Даже очень слабый. И боли я совсем не чувствую, потому что упала на что-то мягкое. Открываю глаза. Ты лежишь рядом, вернее даже я лежу на тебе, прижимаясь всем телом. Крепко обнимаешь меня к своей груди, гладишь по спутанным волосам. Шум трассы стихает – мы приземлились в кювет. Вместе с этим шумом стихает бетономешалка в моей голове. Кровь постепенно отступает, закупориваясь в сосуды. Воспоминания не уплывают, они просто оседают на дне, там, где им самое место. Я целую тебя в губы, дрожащими пальцами зарываюсь в твои волосы. Все прошло. Все закончено. Ты – не он. Ты спас меня, Джей. Не только физически. И я впервые за тот год, что я с тобой, называю тебе свое настоящее имя.