Алтарь

Стрёкот кузнечиков, пение птиц, снование змей и ящериц и некоторой другой живности, бабочки, звуки, шум реки, плеск рыбы и прочей водной живности. Большинство барсуков отправлялось спать, если у них не оставались недоделанные дела. Когда Расс всё же добрался до дому, совсем рассвело и солнце прогрело воздух, остывший было за ночь. Сделав то, ради чего были нужны грибы, Расс был вынужден поделиться информацией. Сообщив-таки причину принесённого на себе чужого запаха, он избавился от груза и приступил к своим личным делам. Барсук погрелся на солнышке, подставляя его раскаляющим мир лучам и светлую спину, и тёмные бока и живот, вытравляя остатки следов гиблого места. От того, что не прогнали воздух с солнечным жаром, зверь попытался избавиться пылью и вычёсыванием себя. Почистив одну из своих нор, барсук забрался туда пережидать слишком жаркое время летнего дня в одном из ответвлений. Надо было отдыхать и думать. И, похоже, то, что он рассказал о чужаке, навело и других сородичей на разные думы. И, к счастью или к горю, среди них было немало мыслей и о том, что чужак может быть способом избавиться от этих и, возможно, и других кадавров и сделать лес безопаснее, но может быть и очередной причиной новых бед. День сменился вечером. Свет солнца стал угасать и влажность – нарастать. Сменились голоса птиц, оглушительно запели свою специфическую, приходящуюся не всем по вкусу, надрывную, оглушительно громкую песню лягушки. Двуногие соседи с другой стороны леса подняли очередной вечерний шум и звон. Затем люди ненадолго перестали шуметь. Вечернее всё стремительнее сменялось ночным. Расса разбудили звуки драки и ругани. И на этот раз, как оказалось, виноват в драке был он. Пара спорщиков о том, нужно ли просить чужака и что ему дать за это от слова перешла к делу. Барсуки шумели и трепали друг другу шкуру. Увы, но с разрастанием социума причин для выяснения отношений стало куда больше, и от этого было пока ни куда не деться. Разнимать спорщиков ни кто не пытался, зато досталось потоков гневного недовольства и невольному невольнику, связавшемуся с очередным чужаком. Его мнения особо не спрашивали, но он влез, давя на то, что гиблые УЖЕ вышли из старой части леса и однажды доберутся и до их нового убежища и что, если не решить корень проблемы – то хоть сократить их численность всё равно надо… Кончились споры и разъяснения тем, что Расс, лишившийся некоторого количества шерсти, поплёлся прочь от холма, а вслед за ним увязались шестеро молодых барсуков, таща что-то съестное или, по их мнению, полезное. Поплелись смотреть на чужака, но смотреть на диковинку они бы пошли и без провожатого, с той лишь разницей, что, в последнем случае, неизвестно: куда бы их завели носы и смогли бы они унести оттуда лапы и прочие части тела при себе и целыми. Более молодые, более любопытные и ещё не столь наученные горьким опытом, что не стоит лезть, куда не надо. И если чужака не разбудили орущие лягушки и залезшие погреться, когда стемнело, и температура спала, местные пресмыкающийся – разбудили его взгляды семи пар глаз местных жителей, нашедших его по отголоскам запахов. Такое внимание он просто не мог не ощутить, а потому резко открыл глаза. Маг чувствовал себя уже посвежевшим, набравшимся сил и сытым, ибо перед тем, как заснуть, он смог-таки собрать всю силу воли, души и тела, чтобы приготовить что-то съедобное из того набора вчерашних трофеев, что требовал обработки на огне. Но всё-таки он был несколько удивлен тому, что вернулся его знакомый, тем более, не один, а с шестью своими товарищами. Это невольно навело искателя артефактов на мысли, что либо он каким-то образом вызвал лишнее ненужное беспокойство и проблемы у этого народа, либо Расс рассказал своим сородичам о нём, из-за чего оные решили полюбоваться на двуногое существо. Гадать, впрочем, не было смысла – всё и так вскоре должно было стать ясно. Шестеро из семи кинулись врассыпную, стоило предмету любопытства продемонстрировать, что он их заметил. Более крупный, более тёмный и более длинношерстный барсук, при большом желании, опознаваемый, как недавний незваный проводник по местности, тоже на миг прижался, затем обернулся, издал какой-то набор стрекочущих и протяжных звуков, затем выдохнул и испустил уже то, что двуногий мог понять. — Любопытство… — попытался пояснить единственный, не сбежавший, зверёк. — Они от всех двуногих так шугаются? — склонил голову на бок искатель, выходя из сравнительно густых колючих кустов и с интересом посматривая на некоторых из шести спутников Расса. Те, в свою очередь, медленно, пригибаясь, осторожно ступая и постоянно принюхиваясь к новому объекту, стали подходить поближе, так как Расс не подавал признаков ощущения опасности, а чужак вел себя спокойно и не совершал никаких специфических запахов, резких движений и громких звуков, говорящих об агрессии. Но предосторожность всё-таки не помешала бы, ведь это чуждое двуногое существо неизвестного вида было именно неизвестным и нельзя было с точностью судить о том: на что-то способно, особенно продолжая не подавать признаков угрозы. Запах его был так непривычен и сложен, особенно для тех, кто ещё не сталкивался с магами, что судить о нём было не просто. Чёрные носы дёргались, продолжая вбирать пропитанные знакомыми и незнакомыми запахами потоки воздуха. Обладатели этих сопелок были в два-три раза меньше Расса по размеру и казавшиеся куда более стройными из-за менее пышной шубы и ещё более несуразными из-за казавшихся, от части, по этой же причине, пропорционально более крупными, по отношению к телу, голов. Возможно, молодые барсуки показались бы ещё более смешными, если бы их сейчас увидел обычный человек, имеющий соответствующие стереотипы. — Ммммм, — зверь чуть повернул голову ненадолго. — Если негде спрятаться. Здесь мало двуногих, с которыми стоит иметь дело… — после этого зверёк принялся вычёсывать что-то из своей шерсти. Люди доходили сюда редко и в малом количестве. Но это было лишь одной из многих причин, неспособствовавших освоению барсуками хоть какой-то человеческой речи. Люди, как и любые другие малознакомые существа, были просто опасны, и звери изрядно рисковали, приходя к чужаку. Но, пока что, ловушкой или иным злым умыслом тут, по их мнению, не пахло. — Так значит, ты рассказал о моем присутствии. Ну, конечно, нужно ведь было объяснить, что это за запах и предупредить остальных, — чуть улыбнулся маг, присевши напротив своего знакомого, обвивая длинным гладким хвостом свои ноги и скрещивая руки на груди, смотря на подходящих ближе более молодых барсуков. Безусловно, они были столь же разумны, как и Расс, и странник это понимал. Однако понимают ли они его речь – это было уже совсем другим, отдельным вопросом. Что-то, может быть, звери и понимали, а эмоциональный настрой и намерения, вероятнее всего, отлично читали по позам и запахам со звуками, но они были слишком заинтересованы им, как новым объектом, чтобы делать вывод о способности к пониманию речи. — Кто-то думает, мы можем снова помочь друг другу… — произнёс Расс. А один из молодых медленно подошёл к чужой сумке и нагло засунул туда любопытный нос. Нос, к несчастью своего обладателя, уткнулся в кусок чего-то нетвердого и упругого, неправильной формы, сильно пахнущего магией, как и всё остальное содержимое того отделения, куда залез барсук. К тому же, пахло оно и ионизированным от эклектических разрядов воздухом, немного отличным от знакомого зверям запаха озона после грозы. И, посему, чувствительный нос зверька получил слабый по силе, но всё равно неприятный по ощущениям разумного животного разряд, заставив то отдернуться с недовольным и испуганным от удивления и недоумения звуком. Чужак же поспешил закрыть сумку и придвинуть её к себе от греха подальше. А то неизвестно, не попытается ли ещё кто из новичков, при возможности, залезть в его суму и чем это кончится, ведь следующему могло и не повезти так с «подвернувшимся под нос» артефактом, как «первопроходцу». — А это случайно не связано с лесной проблемой? — путешественник уже чувствовал, что ответ будет утвердительный. Фыркающий и трясущий головой шокированный неожиданным явлением зверёк ещё некоторое время приходил в себя от урока, затем попытался найти ещё что-то интересное. — В том числе – выдохнул Расс, ненадолго замолк, прислушиваясь к чему-то, и продолжил. — Ты лучше видишь, ты быстрее и крупнее, ты владеешь магией, ты можешь истребить гиблых, но ты всё ещё чужой здесь. И… если всё так, как я думаю… от твоих вонючих штук может стать всё ещё хуже. — Если они оказались, каким-то образом, перенесены к источнику гнили, то, безусловно, положение ухудшится, — соглашаясь, кивнул хвостатый человекоподобный собеседник Расса, начиная лениво постукивать по земле раздвоенной частью хвоста, в то же время и раздумывая над словами своего знакомого. — Чтобы истребить гиблых, нужен ни один я. Если же хочешь угрохать их всех сразу, то нужно источник уничтожить. Но нужно ещё знать, что это такое и как это сделать. Отнюдь не всякую магическую вещь можно разрушить только грубой силой или атакующей магией. Маг, безусловно, знал, о чём говорил. Физическое воздействие, хоть магической – хоть материальной природы эффективно работало не против всего. Даже сочетание материального и ментального воздействий при «глупом» ударе в лоб работало в сложных случаях и либо при точно выверенном ударе, либо при немыслимой силе – либо просто при удаче и редко оставалось без нежелательных и весьма непредсказуемых последствий. Хотя против магии не всегда эффективно работала магия, правило «магию побеждает магия» оставалось верным, если делать поправку на то, что магия эта должна быть правильно направлена и правильно использована и иметь нужную форму, силу и природу в каждом отдельном случае. И то, что при желании, магию можно усмотреть во многом, что кажется простым смертным обыденным и совсем не волшебным, посему наиболее адекватные меры воздействия зачастую заключаются в использовании самых простых, на первый взгляд, вещей, и не сопровождаются сотрясанием мироздания и прочим – так же было фактом. Впрочем, это не облегчало задачу поисков решения малопонятной проблемы, ещё и неизвестной природы. — А на что он должен быть похож, этот источник? — наклонил голову на бок собеседник, наблюдая за движением чужого хвоста. Звуки от ударов хвоста примятую траву привлекли и очередное внимание пришедших с Рассом, впрочем укусить того за хвост ни кто не решился, а вот натяжение плаща с боку выдала то, что его-то кто-то не рискнул попробовать на вкус. Впрочем, судя по непродолжительности оного и недовольным звукам, чем-то вкусным и на язык пропитанная составами и магией тряпка любопытствующим не показалась. — В том-то и проблема, что источник быть может много чем. Это может быть какой-то магический артефакт, установка, сам маг или, в редком случае, его тело… и, под установкой, я имею ввиду магический круг, врата или алтарь, — вздохнул подпирающий голову руками чародей, рассматривая, и не без интереса, любопытных молодых сородичей Расса. Те, в свою очередь, продолжали изучать странное человекоподобное существо, довольно сильно попахивающее магией и ещё чем-то странноватым, не похожим на животный запах и изредка встречающийся в городах, преимущественно там, где были гильдии магов. И, посему, сей запах был неизвестным большинству местных. — Есть особый признак?… Кроме того, что оно должно сильнее всего вонять этим? — медленно проговорил самый крупный, из присутствующих барсуков. Один из барсучат сел рядом со странным существом, затем, держась передними лапами за землю, стал медленно вытягивать вперёд задние лапы, отклоняться назад. Но не судьба. Удержаться хоть сколько-нибудь продолжительное время в такой позе у животного долго не вышло. Короткие лапки потеряли связь с землёй, сильное отклонение неприятно заломило короткий хвост у основания и с коротким визгом молодое животное упало набок и назад, вскочило и отпрыгнуло в сторону, затем село снова и начало старательно себе что-то выгрызать. Не то, чтобы сесть, в том числе и на крестец или верхнюю часть бедра, для зверя было невозможно, но, с учётом наличия хвоста, животное явно выбрало не самый умный метод для принятия подобной позы. С интересом и удивлением рассматривавший барсука, попытавшегося сесть в позу, принимаемую некоторыми людьми, но довольно неудобную даже по мнению самого хвостатого мага, не смотря на куда большую близость в ряде особенностей строения к людям. Ему куда лучше было сидеть, подобрав к себе или под себя ноги и наклоняясь чуть вперёд. Сидеть, упираясь в пол, сидение или собственные ноги лишь нижней частью верхней части бёдер, а не всей ягодицей или, тем боле, крестцом, чтобы не оказывать лишнего давления на слишком длинный, но не слишком гибкий или крепкий, особенно в основании, раздвоенный хвост. Расс приподнял голову, поворачивая её на звук, но ни как более не отреагировал на сие детское поведение. — Может быть свечение… скорее всего, красного цвета – под цвет той магии, сочащейся из умерщвленных гнилых, — потерев переносицу, ответил колдун. И ведь он, казалось, и не задумался о том, что животному, возможно, неспособному видеть исходящей магии или вообще иначе воспринимающему цвета, такое объяснение может быть непонятно, в отличие от здешних людей или его сородичей. — Так, значит, вы не знаете, когда и почему это произошло? Странно… должны были быть хоть какие-то предпосылки. Очередной четвероногий исследователь попытался залезть под чужой плащ, пока на него не смотрели. Ещё парочка молодых зверей затеяли драку, щипая друг друга за шерсть и подняв шум. Расс вздохнул, игнорируя шум возни, и добавил: — Гиблое Место было всю мою жизнь – выдал он спокойно – и мои родители не знали: когда оно появилось. Оно просто было. И не очень мешало. Если и росло – то медленно… а вот… — зверь наморщил нос, затем фыркнул, потянулся, зевая и приподнимаясь, и снова лёг. — А вот хуже стало после того, как пропал твой предшественник. Оно стало сильнее вонять, оно стало быстрее расти, и гиблые… если раньше они и были – их почти не встречали… Я, по крайней мере. Если были – они не выходили из Гиблого места… и наших гиблых не было раньше… Но сами виноваты. Раньше не ходили – не стоило ходить и тогда. Только раньше просто ходить в Гиблое Место было незачем. Земля мертва, ни чего не жило и не росло, всё гибло, только камни и кости. Много камней… — зверь смолк. — Хмм… интересно-интересно… — немного задумчиво произнёс темнокожий хвостатый маг. — Значит, выяснить, как оно появилось, не удастся. Это минус. Но это не значит, что идти туда нельзя просто потому, что не знаем его происхождения. Просто нужно уничтожить источник той магии… Вот только… — он замолк, перебирая варианты событий и все разнообразные и разнородные опасности, возможно, поджидающие их, коли они вторгнуться на гнилую территорию. Помимо смерти, нарушения какого-либо баланса и приведения каким-образом чудовищ к незараженным землям, были и другие возможные негативные последствия. И, один из подобных раскладов, пришедших ему на ум, казался ему крайне омерзительным: своя смерть рядом с источником. И невыгодно, по его мнению, это было даже не из-за гибели дорогого и горячо любимого себя. Крайне нежелательной эта перспектива была потому, что, если он сделал верный вывод из рассказа, при подобном исходе эта магическая зараза может начать распространяться куда быстрее и твари могут ещё сильнее и страшнее стать и поменяться. И виновны в этом будут он, его глупость и его природа. Причиной усиления беды станет то, что не только маги, но и просто подобные ему, его сородичи, с рождения насквозь пропитаны вполне активной и весьма могучей магической силой. — Наши туда не пойдут, а кто пойдёт – больше вреда… — фыркнул зверь и, немного помолчав, добавил. — Еды дать могут. А там есть нельзя и пить… то, что там… И спать не стоит… — Вполне логично… Было бы весьма неплохо найти то, что могло бы обезопасить тех, кто туда пойдёт, в какой-то степени. Ну и, боюсь, что ещё кое-что может понадобиться, — задумчиво протянул мужчина, и невольно вздрогнул, когда его ноги коснулось что-то влажное, оказавшееся носом барсука, залезшего под его балахон. Всё бы ничего, если бы от его резкого движения, любопытное создание, забравшееся, куда не надо, не отпрянуло слишком резко и неловко, вследствие чего запуталось в чужом плаще и, испугавшись ещё больше от невольного плена, созданного самим же собой, начало биться и визжать. К такому повороту событий маг готов не был, а посему испуганно дернулся и зашипел – зверь случайно оцарапал тонкую человекоподобную кожу когтями. Но, тем не менее, чужаку удалось собраться и взять себя руки, дабы не вскочить, тем самым усугубив ситуацию. Он смог сохранить чёткость действий и принялся выпутывать из синего плаща разумного зверя. Все присутствующие повернули головы в сторону звуков. Увы, выпутывать бьющуюся тварь из длинной тряпки было не просто. Расс, хотевший что-то сказать, осёкся на паре непонятных звуков, издал громкий, будто рвущий глотку, рявкающий звук, заставивший всех, включая намотавшего чужую одежду на свою тушку, замереть. — Туда пойдут, только вот такие – процедил зверь, подходя к живому комку, образовавшемуся под боком у собеседника. Ком уже вернулся в состояние перепуганного барсука, постаравшегося отползти, припав к земле и прижав ушки, как только увидел свет и почуял запах свободы. — Молодые, дурные… Есть ещё двуногие… Они ещё дурнее, с ними лучше не иметь дела… С теми, что рядом, хотя… — он протянул и осёкся. — А ты сам бы пошёл? — поинтересовался собеседник, потирающий оцарапанную прочными когтями барсука ногу, да жалея о том, что у него штаны не доходили ниже середины икры, куда и было нанесено непроизвольное ранение. — Ибо ты довольно адекватен, как по мне… И если сравнивать с большей частью людей – рассудителен, осторожен. Тем более у тебя есть несколько больших плюсов, способные помочь продвигаться до центра заражения. С поддержкой, конечно… Существо смолкло и задумалось, посмотрев на виновника шумной ситуации, а потом и повернуло голову в сторону сердитого на него матёрого травника. Впрочем, Расс только обнюхал обоих и громко и раздражённо рыкнул на виновника чужой боли, от чего молодой зверь рванул в кусты со всей возможной скоростью. После этого Расс сел, почесался и всё же сказал, так и не отвечая напрямую: — Без тех, кто не подпустит гиблых для удара, идти туда – более верная смерть. А у меня недостатки. — У кого их нет, спрашивается? — усмехнулся на сии слова его собеседник, после чего рассмотрел внимательно вытянутую морду животного с небольшими чёрными глазками. Да, конечно, с мимикой тут было несколько туговато, так что "читать" можно было только по голосу, и то лишь в общих чертах. — Ну, а если уж вы ходите, чтобы с этой проблемой разобрались, то, согласился бы ты пойти со мной к источнику? — Ты пойдёшь – придётся проводить – зевнул барсук, продемонстрировав остренькие зубы здорового желтоватого цвета и розовый язык. — В этом-то и дело – мы друг другу понадобимся. Ты знаешь местность, ты больше знаешь о лесе и его обитателях, у тебя прекрасные, по крайней мере, по сравнению с моими, слух и нюх. При случае, ты можешь пройти там, где я не могу. У меня хорошее зрение, я в магии разбираюсь и чувствую её лучше, — существо задумалось на пару минут, опуская голову так, что капюшон скрыл все светящиеся части его лица от тех, кто не был близко к нему. — Но если ты согласишься… То мне нужно будет зайти в город где есть гильдия, чтобы выбить некоторые вещи нужные для похода и безопасности леса. — Уверен, что не станет хуже? — ненадолго задумавшись, спросил всё ещё колеблющийся зверь. — Сможем вернуться живыми? — Если сможем достать одно устройство, то мы сможем хотя бы не беспокоиться, что станет намного хуже, чем было до этого. А то, что мы выживем – я гарантировать не могу, ибо не знаю, что там, в самом центре, — вздохнул искатель артефактов, подняв печальный, насколько это было возможно, взгляд своих светло-фиолетовых глаз на Расса. — Но ничего не делать нельзя, тем более что шансы у нас вполне есть. Помолчав ещё немного, барсук ответил: — Я постараюсь проводить. А город… Большая куча и много за ней? И много камня? Вниз по течению один. Плыть туда сутки, идти оттуда – больше десяти, — сообщил разумный зверь и, пытаясь почесать себе спину, добавил: — Есть там, что ты ищешь – не знаю. Вменяемых больше…и странных. Здесь был не дурной… — зверь замолк на миг, потом добавил. — Старая самка сдохла, и там пусто. Могу проводить и туда – и туда. — Хмм… Интересно. Скажи, это далеко отсюда? — задал вопрос своему знакомому странник, предположивший, что есть если не небольшой шанс найти нужные вещи в доме этой женщины, то, хотя бы, выяснить хоть что-нибудь полезное. Если это место располагалось не так далеко, по сравнению с расстоянием до города с Гильдией, то можно было и попытать счастье. — Можешь показать это место? Может быть и повезет… Хотя и сомневаюсь… Тот прибор, что мне нужен, изобрели сравнительно недавно… Немного задумавшись и что-то подсчитывая, Расс ответил: — Торопиться, рисковать – можно дойти к следующему вечеру… Но это трудно – барсук снова встал, отряхнулся и проворчал что-то неразборчивое, по меркам собеседника. — В чём будет заключаться основная трудность? — несколько настороженно произнес маг, смотря на странного травника, и, казалось, уже и совсем забыв о более молодых его сородичей. А делать этого не стоило, ибо большая их часть никуда от этого не делась, как бы незаметно, по сравнению с недавними выходками и некоторыми животными, не было их поведение. И, судя по всему, мелкие звери что-то задумали. — Быстро идти, не отвлекаясь, не останавливаться. Не обходить ручьи, овраги, не привлечь внимания и не встретить Гиблых… — начал перечислять "проводник" и добавил с мнимой издевательской нотой. — Выбирай, что труднее. На минуту около кустарников с внушительными шипами повисла тишина, нарушаемая только лишь звуками со стороны молодых барсуков или же их более опытного сопроводителя. Да ещё где-то пели свою незамысловатую песню сверчки и лягушки, слышные даже слуху сидящего на траве существа из чуждых краёв, обдумывающего описанную ситуацию. То, что Расс считал эту, судя по всему, одинокую, женщину вменяемой ещё не означало, что она была магом, а не просто считалась ведьмой, тем более что про магию от неё зверь ни чего не сказал. Терять же время, когда и дом, возможно, не имеющий искомого, могли даже уничтожить, если знать менталитет некоторых людей, боявшихся всего, по их мнению, колдовско, ему не хотелось, да и было, безусловно, лишним. — Лучше уж сразу в город пойти – выдал гость из чуждого региона свой вердикт. — Не стоит терять время, я так думаю… Дома может и не быть уже, рисковать пока лишний раз не стоит… Да и время так, скорее всего, сэкономить получится. Недавно скрывшееся в кустах молодое животное, завозилось в них явнее и вылезло оттуда, с крупной ящерицей в зубах. Судя по безвольно повисшей передней части и конвульсивно дёргающейся задней, да и по запаху крови, рептилии уже не поможешь. Тем временем, мохнатый охотник, поджав хвост, медленно подошёл к тёмному большому силуэту и, пока тот опять был отвлечён, положил тому лакомый, по своему мнению, кусочек на ногу и быстро отошёл на пару шагов, на всякий случай. Было это извинение или шутка или эксперимент – судя по всему, было неведомо ни для кого, кроме самого молодого барсука. — Как хочешь – махнул Расс хвостом, будто не замечая творимого младшим собратом безобразия и, невольно вздыбив шерсть, добавил. — Плыть, не хочешь? Тот, на чьей ноге теперь покоился почти что трупик мелкой рептилии, не без удивления отвлекся сначала на неё, а потом и на того кто преподнес ему такой "дар". С какой-то стороны это было даже лестно, но вот только совершенно не нужно для гостя этой местности. Посему, удлиненные пальцы аккуратно подцепили окровавленное тельце и перенесли его с ноги обратно к молодому зверю, качая головой, мол, спасибо, мне не нужно. Под капюшоном появилась кривая усмешка, и чужак всё же ответил собеседнику: — Судя по твоему вопросу, не больше, чем ты… а может быть даже меньше. Я-то и плавать толком не умею. — Соседи будут не рады, если одолжить то, что лучше старого пня, и идти туда долго – фыркнул в ответ Расс, и некоторым облегчением. Даритель тушки пресмыкающегося тоже фыркнул, подождал немного хоть какого-то ещё действия, наклонил голову на бок, принюхался, издал некий трудноразличимый звук, замер, будто к чему-то прислушиваясь, потянул носом, ловя струи воздуха, резко подался к хвостатому прямоходящему существу и схватил отвергнутую тем добычу. Вскидывая голову, чтобы удобнее перехватить трупик, и быстро поедая тот, зверёк развернулся к светящемуся созданию хвостом и пошёл прочь, сделав поспешный вывод, что тот либо не голоден, либо не ест мясо, либо не любит ящериц и, в любом из этих вариантов, глупец. Ведь, по мнению любого из жителей холма, даже если темнокожий двуногий не ел сырое мясо или не хотел есть сейчас, то ни какая логичная причина могла мешать сделать запас или приготовить. Хотя, безусловно, причины у этого могли быть и достойные, например, тому просто могло не хотеться пахнуть кровью или возиться с этой небольшой тушкой. — Значит пешком… Или перемещением. Со мной не хочешь пойти? — светящееся частично тёмное нечто перевело свой взгляд вновь на обладающего человеческой речью разумного зверя, находившегося непосредственно перед ним и изредка фыркающего. Для себя искатель сделал пометку, что, наверное, фырканье было одним из признаков эмоциональных окрасов, являвшихся наиболее присущими Рассу. Но он мог и ошибаться и, в любом случае, повадки зверя требовали дальнейшего изучения. — В город? — наклонил Расс голову на бок, чем мог бы напомнить большинству людей мелкого щенка домашней собаки. — Именно в город, — кивнул в знак правильности догадки Расса его знакомый, поднимаясь с насиженного места. — Подождёшь – я вернусь – сообщил зверь, издав ещё некий набор фыркающих и ворчащих звуков и, развернувшись, потопал обратно. Один за другим, молодые барсуки разворачивались и тоже уходили за Рассом.