Алтарь

А страннику, оставившему за своей спиной немало подобных и множество совсем не похожих на это мест, осталось только лишь ждать и проверять содержимое своей зачарованной сумки, вмещавшей, благодаря этому, конечно же, куда больше, чем могло бы без зачарования. И серебро, и золото, пригодные для обмена на людском рынке или в гильдии на полезные вещи, также присутствовали, что невольно радовало двуногого с тёмной шкурой. Над головой пронёсся порыв ветра, заставивший мага содрогнуться и посмотреть вверх, привыкшего за какое-то время проживания на своей родине, что опасность чаще всего исходит именно сверху. Но там ничего не было – только летучая мышь промчалась, хлопая кожистыми крыльями в погоне за довольно крупным насекомыми с большими серо-коричневыми крыльями и блинным червеобразным телом. Всего лишь маленькая летучая мышь и чуть уступающая ей в размерах бабочка, вопреки тому ужасу, который маг привык ожидать. Ещё пара таких же крохотных теней пронеслась над рекой и скрылась за деревьями, ненадолго прочертив небо и обогнав медленно, мнимо медленно ползущее, прикрывая звёзды и ненадолго затенив месяц, не обещающее дождя облако. Зато тучи почти незаметной стремительной мошкары, кружившиеся над водой и травой ни куда не уходили – тёмное полупрозрачное облако роя только расступалось, когда очередная тёмная тень, с щелчками или визгом пронзая небо или вынырнув из водной глади или зарослей врубалась в него в надежде подкрепиться. Воды реки пронесли мимо чей-то потерявшийся венок, размером как раз на человеческую голову. Следом проплыла, цепляясь за коряги и вздуваясь буграми от остатков воздуха, рубаха. Зверя не было довольно долго. Движение травы выдало бы приближение кого-то сквозь неё со стороны, почти ту же, куда уходил оба раза барсук. Выдало бы тому, кто смотрел бы в ту сторону. Колдун беспокойно оглядел водную гладь, надеясь, что все эти вещи именно уплыли при стирке или неудачном движении и никак не при гибели хозяев. Отогнав от себя неприятные мысли и направив их на раздумье о городе и о Рассе уже начинавшем беспокоить отсутствием своего спутника, двинувшегося неуверенно в сторону, куда ушёл и он с более молодым зверем, пребывая полностью в своих мыслях. Вот трава впереди и сбоку перестала шевелиться, затем над верхушками жидких колосьев поднялась знакомая морда, ловя потоки воздуха, звуки и пытаясь оглядеться. Тут же странник остановился и обернулся на Расса, облегчённо вздыхая и подходя к барсуку, вернувшемуся из своего дома, так что теперь, как надеялось существо со светящимися частями тела, он был готов к походу в город. Как и при первой встрече, зверь был с сушками, правда потрёпаны были и они теперь и из небольшой дыры в одной из них проглядывал кусок какой-то тряпки, в другом же месте что-то твёрдое и угловатое весьма заметно проступало через натянутую им ткань. Ни чего не сказав, зверь опустился на четыре и потопал вперёд вдоль реки. Нужно было быть очень внимательным, помнить его прошлую походку и обладать острым зрением, чтобы заметить, что Расс почему-то хромает на заднюю лапу. Сумки покачивались, будто в одной из них было что-то очень тяжёлое. Впереди была долгая дорога, если ему верить и если не получится как-то сократить расстояние и время. Настроение для начала пути по всем известным им признакам было не самым лучшим, но барсук имел на этот счёт в данный момент иное мнение. — Что с твоей лапой? Кажется, ты прихрамываешь здорово на заднюю левую, — заметил чародей, подходя к спутнику в попытке понять, что же могло произойти с барсучьей конечностью. Чужеземец, с его зрением, не мог не заметить, что с недавних пор походка зверя выглядит болезненной. А с недавних пор появившееся беспокойство за барсука, не дало проигнорировать это наблюдение и не заострить на нём внимание, и заставляло, размышляя над причиной, приходить и к не самым приятными для него мыслям о случившемся и его состоянии. Не ушло от темнокожего мага и то, что местный житель старался выглядеть лучше, чем чувствовал себя на самом деле, но следов крови и инородного тела видно не было, аномальной вывернутости – тоже. А понять о его состоянии что-то более, с учётом того, что останавливаться барсук не собирался было нельзя. Скрывать признаки слабости и болезни – естественно для почти любого существа. Это инстинкт, связанный с выживанием, так что нет ни чего странного в том, что и это существо старалось не показывать слабости. Вот только не факт, что искатель артефактов был знаком с этой чертой, и она приветствовалась в его культуре. — Заживёт – тихо рыкнул Расс, прибавляя шагу. — Тебе будет довольно тяжело идти с таким повреждением… — покачал головой с нотками укора в голосе маг, задумчиво рассматривая серую спину ковыляющего по земле барсука, нагруженного всевозможными сумками, чей вес увеличился со времен их последней встречи. — Если ты расскажешь, что случилось, то, может быть, я смогу помочь… И наш путь не затянется надолго и мы сможем избежать неприятных последствий. — Да ну? — фыркнул Расс и, будто убегая от разговора в самом прямом смысле, попытался влезть в прибрежные кусты. Голова прошла, пролез бы и весь зверь, но сумка помешала, упёршись в ветки, и барсуку пришлось сделать несколько шагов вперёд задом, отходя, и обходить препятствие. — Что именно? — Много чего. Ты можешь не суметь убежать от противника, повреждение зачастую может принять без лечения ещё более неприятную форму, на тебя ослабшего могут позариться некоторые сущности, между прочим… Хм… И вообще, это что? Барсучья гордость или принцип, по которому у разумных зверей ты не принимаешь помощи, так как ты – силен и здоров? — несколько иронично вопросил маг, стараясь разглядеть внимательно лапу зверька, ковылявшего вдоль кустов. Признаков следов неприятной магии так же видно не было. Зверь наступал на лапу, и та не была укорочена или как-то изогнута, значит ни серьёзного вывиха, ни перелома – нет тоже. Впрочем, от этого было не особо легче. Зверь фыркнул. Короткие слова произносились с несколько иным смыслом, но были поняты иначе, и настроения это ему не подняло, да и прав маг пусть и был, но лишь частично. Безусловно, много кто захотел бы покуситься на одинокого барсука, тем более на открытой местности, особенно медлительного от груза и хромоты, но дело в мелочах. Тронуть непонятное создание, чуждое местной природе, мало какое нормальное живое существо решилось бы, тем более в летний сезон, когда голод после спячки и перед ней не беспокоит медведей и прочих, когда у волков и прочих было достаточно знакомого корма. Нормальные взрослые животные переходят на непривычный корм совсем не от хорошей жизни, да и сильный запах некоторых видов магии, подобно запаху дыма, отпугивал некоторых животных и настораживал большую часть остальных, и не без веских оснований. Но Расса и его сородичей это не касалось, как не касался людей, не пуганых пожарами, страх перед запахом дыма. По этой причине, барсук полагал, что рядом с этим странным существом он будет выглядеть менее желанной добычей, по крайней мере, для нормальных существ, к которым, по его мнению, и, к сожалению, люди не относились, но людей ещё нужно суметь встретить. Некоторое время зверь шёл молча, что-то вспоминая и рассчитывая. В голове всплыло объяснение тому, зачем люди строили высокие нежилые здания и забирались на деревья, данное их прошлым магическим гостем и в голову пришла идея, побудившая Расса и произнёсти: — Ты говорил, что ты хорошо видишь… А ты далеко хорошо видишь? — о том, что это может быть неверно понято. — Достаточно. Куда дальше, чем человек, — уклончиво ответил маг, будто не желая афишировать более точные параметры этой своей возможности. Впрочем, возможно дело было не в скрытности – возможно, он никогда не задумывался: насколько далеко он видел, насколько ясно он видел, на каком расстоянии и как это всё перевести в расстояние. Перевести в местные аналоги, могущие и не понятны барсуку, параметры неясных до конца возможностей было сложно, но, в теории, возможно. Можно было и вспомнить да подсчитать, но на это требовались усилия и время и это, по сути, мало что давало им сейчас, по его мнению. Да и многие бы сказали, что не стоило себя и утруждать подобными упражнениями в анализе и расчёте, ибо всё изменчиво в этом мире. Зрение портилось и улучшалось в течение суток и жизни, да и на дальность обзора куда сильнее влияли высота точки обзора, препятствия, освещения и прочие особенности местности и погодных условий, а так же наличие некоторых приборов или заклинаний с артефактами в арсенале. Дабы понять: есть ли смысл утруждаться и чего именно от него хотят, путешественник из дальних земель задал встречный вопрос: — Ну, а к чему такой вопрос? — это было уже задано с толикой интереса в голосе, хоть двуногий маг и подозревал, что вопрос был задан не из праздного любопытства, а из практических соображений или чтобы уйти от обсуждения собственного состояния здоровья. — Хочешь осмотреть дорогу впереди? — продолжил зверь, сбавляя темп. Маг смог легко подметить, что, стоило тому сбавить шаг, хромота местного жителя снова стала менее заметна. Но молодому магу, не являвшемуся профессиональным целителем по призванию или специализации, было по-прежнему трудно судить о том, насколько зверю больно. Шерсть прикрывала кожу и могла скрыть некоторое изменение размера и формы, даже будучи не самой длинной, по голосу и мимике зверя сказать что-то, кроме того, что он злится, было нельзя, а анализировать куда более детально самочувствие и ощущения по чужой ауре ещё надо уметь. — Нужно осмотреть. К лапе мы ещё вернёмся, — кивнул своему решению и пониманию чужой цели маг, ускоренным шагом уходя вперед и устремляя взгляд на дорогу. Расс постарался так же ускориться, чтобы не отстать и нагнать. Бежал он, поджав левую заднюю лапу и совершая от этого немного занятные прыжки, невольно припадая на все лапы каждый раз под придавливающим к земле грузом и с трудом справляясь с переданной инерцией, норовившей увести тело не в ту сторону. Если бы Маг обратил внимание на его движения, то сделал бы вывод, что бежать животному всё же слишком больно и снова ощутил прилив беспокойства, но чужеземец сосредоточил большую часть своего внимания на изучении окрестностей. Грунтовая дорога, проложенная сотнями ног и колёс, уходила вперед, вниз по течению, разделяясь, она поднималась на вершину далекого пологого и слишком большого, чтобы все захотели его огибать, холма одной веткой и огибала его другой, менее заметной с его точки обзора. Затем, очевидно, два пути сливались, чтобы разделиться вновь и вновь, на этот раз, уходя в сторону от реки боковыми ветвями за очередной участок леса или более крутой и заметный холм. И путь их пролегал по немного заросшей дороге, протянувшейся вдоль русла реки, по-прежнему тёкшей по правую руку от них. Почти незаметное дуновение повышенно магического фона ощущалось и здесь, но фон был в среднем ровный, вполне соответствовавший стандартам живой природы этой местности и по-прежнему непривычный своей большей однородностью и ровностью данному существу. Некоторые объекты и процессы выдавали себя некоторыми искажениями, но ни особо интересными – ни опасными они не были и, судя по ощущениям, были и знакомыми и довольно легко распознавались, да и опасности не представляли. Ничего особенного искатель артефактов так и не увидел, однако на душе у смотрящего стало неспокойно… И, если это не было предчувствие беды и угрозы – то это была всего лишь неприятная спонтанная беспокойность, Навещавшая его прежде без видимых оснований. — Чисто, — сообщил двуногий четырёхлапому, убедившись в верности своего наблюдения за обстановкой. — Есть. Место. Получше. Для осмотра. Может… город увидишь… — шумно дыша, пропыхтел зверь. Произнеся это, так и не восстановивший дыхание разумный зверь, раскрыв пасть и высунув алый от прилива крови язык, резко опустился на живот, почти упал, рядом со знакомым. Чуть отдышавшись и выдав набор сиплых звуков, барсук, продолжил. — Мёртвый ручей, за ним мост. Тропа… На том берегу дерево. Старое, большое. Правда, люди там тоже. Идти – до утра вдоль реки, если бегом и не останавливаться. Кстати, а кто, кроме людей и гиблых может нас с тобой здесь тронуть, по-твоему? — Бегом не получится. С твоей-то лапой. Однако если же мы дойдём до этой точки обзора, то у нас будет преимущество большое, возможно и во времени перехода к городу, — задумчиво изрек пришелец, кивая то ли своим мыслям – то ли Рассу. Но, продолжая продвигаться в указанном зверем направлении, темнокожий Одарённый не забывал всё время вертеть головой. Он уже даже не подсознательно, а вполне осознанно хотел найти причину, способную объяснить или оправдать настойчивое ощущение всё ни как не уходящего внутреннего беспокойства. Но, и к счастью, и, к сожалению, ни чего, достойного пристального внимания и признания причиной тревоги видно не было. Попадалась только всякая крохотная мелочь, сама боявшаяся, в большинстве случаев, барсуков, да и более мелких животных даже, или не представлявшая для них интереса, как те же назойливые мошки. Странствующий маг вздохнул, стараясь успокоиться и подавить пришедшее, вместо покоя, раздражение. Беспокойство так и не покинуло мага, не позволив испытать радость с облегчение, столь желанные и диктуемые обстановкой. Вдобавок, от вида этого непривычно безопасного места страннику стало только хуже и у него появилось опасное желание метнуть заряд магии в первые же зашуршавшие кусты или в ответ на любой другой раздражитель, чтобы снять напряжение, не нашедшее себе достойной цели. Но, временно совладав с собой, делать он этого не стал. — Послушай… — переводя тему, продолжил разговор гость из далёких краёв. — Если уж мы собираемся идти вместе довольно долгое время… То, как тебя зовут? — Тебе какой вариант? — произнеся это после некоторого нечленораздельного пыхтения, с трудом отдышавшийся зверь облизнул нос, поднялся, снова резко лёг, на этот раз, на бок, и, дотянувшись мордой до голени своей, принялся что-то выкусывать на мохнатой лапе. — Тот, который я смогу выговорить и воспринять на слух, пожалуйста. — Ответил присевший около Расса собеседник, беспокойно подергивая раздвоенным гладким хвостом и стараясь рассмотреть поближе и лучше лапу. Но действительно внимательно изучить беспокоившую зверя конечность было и нелегко. Во-первых, из-за того, что на ней было изрядное количество меха, во-вторых, потому что действия разумного млекопитающего этого не позволяли сделать толком, и, похоже, барсук вообще не собирался предоставлять кому-то себя осматривать. Да и, похоже, что тут вообще не увидишь и не поймешь без сноровки, если сам раненный не расскажет. Проверять состояние животного более наглым образом, через прощупывание и насильственное укладывание, было явно глупо. Наглые и насильственные действия в этой ситуации были чреваты риском если не стать серьёзно оцарапанным и покусанным весьма нестерильными зубами и когтями, то, либо просто испортить отношения с мохнатым проводником – либо вообще без того остаться. — Расс – издал барсук смесь урчания и сипения, зевнув, встал, принюхался к чему-то, прошёл дальше и принялся подрывать куст какой-то однолетней травы с жесткими стеблями, увешенными мелкими цветами и молодыми зелёными стручками. Растение пахло резко и горько. С точки зрения местных людей, оно относилось к одному из местных дурманов, впрочем, если, упившись настоя или отвара её семян, или вдохнув их дым, можно было погрузиться в мир галлюциногенных сказок, то у других частей данного растения были и другие свойства. Вообще, это растение считалось ядовитым и, помимо видений, вызывало и сердечные припадки, но здешние люди настаивали на его семенах самогон и курили, вопреки увещеваниям храмовников, родственников, да и некоторым буквам закона. Но, похоже, барсук не боялся отравиться или получить галлюцинации, или решил, что риск того стоит. — Интересное имя… — только и улыбнулся на это под капюшоном спутник барсука, наблюдая за его действиями, не забывая, впрочем, осматриваться, поглядывая по сторонам в поисках потенциальной угрозы… Её как раз сейчас и не хватало. На эту мысль колдун скептически хмыкнул. Уж чего им будет хватать с лихвой, так это опасности. Съедобным это растение назвать было трудно, тем паче что под когтями выступил млечный сок желтоватый, но барсук целенаправленно продолжил разрывать землю, затем вцепился зубами в корень и, рыча, принялся его выдирать и грызть. Жёлтый горький млечный сок смешался со слюной и делал её более вязкой, одновременно провоцируя выделение большего количества слюны у животного. В итоге, барсук стал походить на больного бешенством, из-за капающей из пасти и покрывшей её края пены. Но темнокожий чужеземец не проявил никакого беспокойства по этому поводу – знаниям местных жителей о местной же природе хвостатый маг доверял, решив, возможно поспешно, что уж зверь, приписанный им в травники, прекрасно разбирается в растениях, их особенностях, свойствах, целях и способах применения. Существо тряхнуло головой, да сняло первый раз за всё это время, капюшон, обнажая вполне себе человеческое лицо, разве что только ушных раковин не было, а слуховые каналы кое-как прикрывали росшие подобно тому, как это бывает у человеческих детёнышей, волосы. Вот только не очень длинные несколько растрепанные, чёрно-серые, с редкими белыми, почти что белыми, прядями были не свойственны нормальному человеческому ребёнку с этих земель. Затем, двуногий позволил себе зевнуть, не прикрывая рта, но наклоняя голову. В зевке он ненадолго обнажил зубы, на вид странные и приспособленные больше для пережевывания, растирания, отламывания, мелкого дробления пищи средней и высокой твёрдости, но не для разрывания или удержания. Передние зубы существа были довольно ровные в кромке, визуально тупые даже для человека, задние же – довольно широки, классический набор того, чья пища может оказать только пассивное сопротивление и у кого в ближайших предках не числилось хищников. Шум листьев, травы, воды, лягушек, комаров, несколько из коих решили попробовать на вкус и чужеродное существо, правда больше жужжали вокруг, и звуки некоторых других ночных существ нарушил грохот телеги и стук копыт со свистом хлыста телеги с той стороны берега. Не совсем понятно: кому понадобилось ехать ночью по малолюдной местности, но повозка неслась на всех порах и возница подгонял лошадей. Впрочем, если разглядеть эмблемы на боках или наряд сидящего в ней человека – всё становилось ясно. Возница и пассажир, задержавшись в деревне или в пути, спешили добраться если не до города, то до постоялого двора. Но это не значило, что они знали, что дальше по дороге вниз по течению и в направлении их движения на том же берегу есть и он. А основания не ночевать в деревне или в лесу да поле, у человека в дорогом наряде были куда большие, чем у извозчика, ибо не только привычка УК комфорту, но и наличие ценностей и недругов говорили против подобной идеи. Но почему этот человек был не в более защищённой карете и без охраны? Вопрос, и это могло показаться даже подозрительным. Расс, принявшийся размазывать медленно немеющим языком пену по болящей ноге, замер, принюхиваясь и поворачивая в сторону реки голову. Увы, стойкий запах растений в носу и пасти мешал унюхать. Но и повозку, и извозчика, и лошадей смог разглядеть поднявшийся на ноги маг, обладавший прекрасным ночным зрением. Повозка, судя по направлению движения, направлялась в сторону города. И странник решил, что это их шанс, и так они смогли бы быстрее попасть в город и сэкономить много времени и сил. Посему, совершенно не советуясь с Рассом, путешественник из неведомого края придержал барсука за пушистые бока, и, не дав тому опомниться, напрягся. Сразу после прикосновения, барсук почувствовал легкий, как будто бы электрический, удар. Затем на миг мир погрузился во тьму, после чего Расс уже смог отчётливой услышать вскрик извозчика, да нервное ржание лошадей, не желавших идти дальше, при виде появившихся у них на пути странного субъекта, ещё и наложившего на них чары. Мог зверь, чуть оправившись от резкого запаха недавно истерзанного растения, ощутить и всю палитру новых, пусть и не совсем непривычных и совсем неожидаемых в ближайшее время запахов, связанных со встречей с людьми и их средствами перемещения, а так же новые запахи этих существ и магии. Вот только барсуку было совсем не до наслаждения всем этим. Расс, машинально дёрнувшись в попытке освободиться, когда его схватили, но, не сумев успеть убежать, а позже вообще оказавшись непонятно где и как, поджал хвост, взъерошился, ощерился, сжался и попытался понять: что за бедлам происходит и где он, и что это за вопли. Рад произошедшему с ним перемещению он абсолютно не был. Поняв, что маг, в очередной раз, «выкинул трюк» уже начинающий раздражать лесного жителя, и, оценив неприятные обстоятельства, обеспеченные ему его спутником, зверь попытался отползти от лошадей и прочего источника шума. Перепуганный, начинающий злиться и оскорблённый в лучших чувствах барсук не собирался помогать спутнику найти выход из нынешних обстоятельств, да и не смог бы этот родич росомахи и хорька что-то полезное сделать в данный момент. Не обрадовала выходка мага и остальных, впрочем, он явно и не собирался кого-то веселить или радовать. Перепуганные преградой, магом, запахом зверя, и чарами лошади ржали, брыкались и грозили сломать повозку и не слушались кнута и воплей кучера. Извозчик, не разобравшийся до конца в причине такого поведения животных, сменил испуг возмущением, попутно осыпая лошадей массой брани, затем заметил силуэт впереди и, разобрав некоторые детали в том, испугался снова. Теперь просто одетый мужик и принялся чередовать ругань с молитвой и удары кнута с совершением охранных и отгоняющих знаков с использованием трёх пальцев. Эти, сугубо религиозные и не относимые к магическим формулам слова и знаки были почти бесполезны не столько в силу неправильного исполнения, сколько из-за недостатка веры и отсутствия выучки и раскрытого дара. Но это, как и богохульность подобного сочетания и исполнения, не волновали мужика, искавшего в них защиты и успокоения. Человек в повозке, упавший на её дно при резкой остановке, тоже принялся ругаться, угрожая самыми страшными казнями вознице и всем его родным и, в отличие от первого, не спешил заметить тёмный силуэт впереди. Когда кони начали нервничать не на шутку, тёмная личность со светящимися узорами на лице сделала простой жест в их сторону. Рука на мгновение вспыхнула и угасла. Белое свечение осталось гореть в лошадиных глазах, после чего точно так же потухло, заставив успокоиться скакунов. Паниковать лошади перестали и стали смирно, лишь иногда подергивая подвижными ушами, потопывая да пофыркивая. Искатель артефактов смерил молящегося мужика внимательным взглядом, после чего направился к нему, подойдя поближе и адресовав в его сторону вежливый кивок и следующие речи: — Вы же в город, не так ли? Хотя бы по направлению к нему… И у вас, походе, проблемы, — констатировал незнакомец очевидное, не уточняя, что сам же и являлся источником некоторых из только что возникших у людей проблем. — У-у-уйди от меня, нечисть! — выкрикнул просто одетый мужчина, смотря широко раскрытыми, что называется «на выкате», полными суеверного ужаса глазами с расширенными до предела зрачками и отодвигаясь от подошедшего к нему существа. — Ты чего там несёшь?! — взвизгнул одутловатый богато одетый из глубины повозки, придвигаясь к испуганному человеку. — Напился уже по дороге, бестолочь, до тварей?! — только после этих слов и ещё некоторого количества менее достойных возмущений, обвинений и оскорблений, взгляд единственного пассажира, наконец-то, привлекло нечто светящееся, и он повернул голову к виновнику незапланированной остановки. Полный человек уже собирался было занести руку с украшенной резьбой и позолотой палкой для удара и разразиться гневной речью уже в адрес стоящего на земле, но осёкся в последний миг. До сознания богато одетого что-то дошло, и поднятая рука так и застыла, а её обладатель подкорректировал свою речь, пряча за гневом сильный испуг и шок, близкие к ужасу: — По какому праву вы мешаете честным людям путешествовать по срочным делам? — По такому, что я и мой друг хотели бы получить от вас помощь в виде подброса до города, к которому вы, судя по всему, и направляетесь… — произнёс маг и сощурился с явной угрозой. Невысказанное подействовало, как общее впечатление от его облика, и чужеземец пронаблюдал, как палка, опустившаяся б и на его плечё или даже голову, не будь чиновник достаточно внимательным и благоразумным, медленно опустилась вниз, за борт повозки. — Взамен могу предоставить вам защиту… Думаю это будет лучше чем то, что у вас есть нынче. — Чародей перевел свой не слишком-то и уютный сейчас взгляд в руки человека в его глаза, практически не милая, если не считать моргание третьим веком. На лице и в глазах, и в ауре человека читалась борьба желания наживы и оскорблённого достоинства с желанием остаться живым и целым. В конце концов, люди вполне могли понять, что это существо, при желании, вполне может их убить и ограбить или даже хуже. Понять и то, что, появись у того такое намерение, скорее всего, тёмному созданию ни чего за это не будет и даже о его виновности ни кто не узнает, ибо на ночной дороге всякое случается, а свидетелями являются разве что Ночные Боги. С учётом этого, достаточно было лишь слегка подумать трезво, чтобы понять, что лучше не злить подобных путников и не отказывать им в просьбе. В конце концов, о том, что столь важного человека поставили в столь унизительную ситуацию, не узнает ни кто, кроме присутствующих. Да и, с точки зрения чиновника, отомстить этой наглой твари в балахоне за эту выходку можно и позже, когда они окажутся на его, чиновника территории. О том же, что охраны у него, и правда, нет и, если их решили убить – лучше оттянуть этот момент всё же, и говорить не стоило. — Я планировал переночевать в харчевне, тут, неподалёку, и продолжить путь завтра… — попытался выкрутиться чиновник и пояснил: – чтоб лошадей не загонять, — с этими словами, он пихнул палкой в спину возницу. Тот закивал, соглашаясь со всем, но не факт, что понимая: в чём дело и с чем согласился. Расс, тем временем, всё же немного успокоился и решил обнюхать повозку и лошадей. Последним, пусть и мелкий, но дикий зверь не понравился, и одна из них угрожающе топнула копытом, отгоняя от себя чужой любопытный нос. — Я могу усилить ваших скакунов так, чтобы они быстрее домчали вас и нас до стен города, — продолжал тем временем наглый нелюдь. — И не беспокойтесь: Ни ваше золото, ни жизни нам не нужны. Вообще, мы можем расположиться рядом с вашим слугой. Тогда и подойти к нам не очень захотят ваши собратья, — сверкнул глазами из-под капюшона маг, настаивая на своём, и показывая, что не станет отступать от своих намерений. Оба мужчины сглотнули. Богач выжал из себя вежливую приторно-сладкую и безбожно фальшивую улыбку, нервно потирая руки о подол одеяния. Решив не обострять ситуацию требованиями платы за проезд и обучением хорошим манерам мнимого чернокнижника неясной силы, ещё и в не самый удачный момент, толстяк с раболепным почтением и даже наигранной радостью в голосе ответил: — Ну, если Вы уверены и так настаиваете… — и громче и без улыбки добавил, снова резко ткнув мужика – Валет, хватит смущать нашего нового друга своим взглядом, и подвинься, пока твой зад не прирос к доскам! Маг кивнул облегчённо и вскочил легко на вожжи, рядом с их постоянным седоком, поспешно отодвинувшийся так, что теперь маг, сумевший-таки поднять на руки барсука, сидел рядом с ним, а Расс располагался на его коленях. Доверять ценного зверя человеку маг не стал, несмотря на то, что и без того нелёгкая и немаленькая тушка, из-за своей ноши, увеличилась в размере и весе ещё на половину. Если неправильно пристроить ношу или не удержаться – поездка эта могла кончиться отдавленными чужой мохнатой тушей конечностями, а уж, если притихший, прижавший лапы, втянувший голову и взъерошившийся зверь решит махать лапами или ещё чего, то маг сам виноват. Расс попытался возмутиться при поднятии его с земли, и дёрнуться, в очередной раз, издав какой-то тонкий невнятный тихий чуть скрипучий звук, но короткие лапы беспомощно загребали воздух. Ухватиться было не за что, да и других путей неагрессивного высвобождения не наблюдалось, так что он предпочёл пока больше не дергаться. Затихнув и замерев, барсук, сидел сжавшись, шумно дыша и молча, явно не собирался показывать каких-то ещё признаков сознания. Можно было решить, что он обиделся, но у него на это были и другие причины. Во-первых, ворох эмоциональных потрясений не способствовал конструированию речи чужого языка. Во-вторых, от горького корня язык и челюсти онемели, и это физически стало ещё труднее. В-третьих, что-то ему подсказывало, что лучше не демонстрировать свою разумность в данной ситуации и лучше вообще поменьше обращать на себя внимание. Темнокожий странник, понимая всё неудобство ситуации и чужое недовольство, однако считал, что, по завершении этой поездки, ему, вероятно, придётся много извиняться и объясняться перед травником, но думал, что с этим и со сложившейся ситуацией уже ничего нельзя поделать. Сейчас же хвостатому чародею было не до этого – сейчас настало время выполнить часть его части уговора, и наложить на скакунов печати усиления, безусловно, способные помочь им мчаться по дороге на предельно возможной скорости. Под этими чарами лошади промчатся всю ночь, а может и более, на пределе и без отдыха, невзирая на то, что, обычно, при такой нагрузке и не запряжённые кони требуют смены раз десять в сутки, вот только расплачиваться за это придётся не только магу. Подобные нагрузки сильно повредят повозку и на последующем здоровье скакунов скажутся не в лучшую сторону, возможно, не только в плане механических травм и измождения. Но «цель оправдывала средства», а маг то ли не подумал о будущем животных – то ли смирился со злом, возможно, причиняемым им.