Шоколад и корица

― Так, стоп, Юри, ― Виктор дёрнул его на себя, и они остановились прямо у выхода из здания аэропорта. ― Так дело не пойдёт. ― Что такое? ― парень удивлённо посмотрел на него, не понимая в чём дело. ― Так делать нельзя, ― мужчина натянул шапку Юри чуть ли не до самых глаз, застегнул его пальто до самого верха, подняв воротник, и плотно обмотал вокруг шеи шарф. ― Вот так уже лучше. Погода в Петербурге ― это не шутка, тут холодно и слякоть. Заболеешь, не успев моргнуть. ― Виктор обхватил руками обмотанные шарфом щёки Юри, ловя его смущённый взгляд. ― Спасибо, ― пробормотал тот, и мужчина заметил, как смеются его глаза. ― Нужно тебе купить побольше тёплой одежды, если мы планируем тут остаться на какое-то время, ― он щёлкнул парня по носу и схватил его за руку. ― Идём, у нас сегодня ещё много планов. Всю дорогу от аэропорта до квартиры Виктора Юри провёл, буквально прилипнув к окну, разглядывая неисчисляемое количество новогодних ёлок самой различной высоты и наряженности, угрюмых жителей северной столицы, спешащих в магазин за зелёным горошком и забытым советским шампанским и тех, кто широкими шагами следовал домой с полными пакетами мандаринов. Его взгляд скользил по витиеватым историческим зданиям, которые сливались с серым подтаявшим снегом, по бронзовым памятникам, которые облепили наглые, надоедливые голуби, по разношёрстным мостам, раскинувшимся над чернеющими водами Невы. Этот печальный пейзаж Питера казался Юри красивее любых альпийских лугов: он каждые минут пять поворачивался к Виктору, дёргал его за рукав, тыкая в окно и восклицая: «Смотри, Виктор!» На это мужчина лишь смеялся, не представляя, что интересного можно найти в этой унылой серости. ― Юри, ты не устал? ― поинтересовался Виктор, вставляя ключ в замочную скважину своей небольшой квартирки и проворачивая его три раза. ― Перелёт был долгим. ― Нет, всё хорошо, ― парень тряхнул головой. Он не мог признаться своему любовнику, что он вот-вот провалится в сон из-за джетлага, что у него болит спина от сиденья самолёта. Он не мог испортить такой праздник Виктору, когда он так много рассказывал ему о праздновании Нового года в России. ― Если что, ты можешь поспать часик… ― мужчина открыл дверь, пропуская его внутрь. ― С возвращением, Витя! ― послышалось изнутри, и Виктор поскорее последовал за Юри, узнав эти голоса. ― Это же Юри! ― закричала миниатюрная девушка с длинными серебристыми волосами, бросаясь обнимать парня. ― Витенька, ты вернулся! ― мужчина хотел спасти Юри от назойливой девушки, но его заключила в объятия невысокая улыбающаяся женщина с глазами цвета ультрамарин. ― Ох, мама, ― выдохнул Виктор, принимая объятия. ― Мама? ― переспросил Юри, скованный цепкими руками девушки. ― Мама, мама, ― улыбнулась она, отстраняясь и оттягивая щёки парня. ― А ты, и правда, милашка. А ты любишь аниме? Я люблю аниме, вот даже на курсы по японскому ходила, ― затараторила она на русском, а потом поняла свою оплошность и переключилась на японский: ― Ты ведь Юри? Меня зовут Соня Никифорова, я младшая сестра Вити. Так здорово с тобой познакомиться! ― Сонечка, не тискай его, прошу тебя по-хорошему, ― взмолился Виктор, отпуская маму и оттягивая свою сестру от Юри. ― Подожди, я ещё не рассказала Юри, чем я занимаюсь! ― воскликнула она, упираясь, но брат был сильнее и смог поставить её на место. ― Юри устал, не тереби его, ― мужчина притянул его к себе, защищая от цепких пальцев Сони. ― Что вы тут делаете? ― Мы подумали, что ты, наверное, прилетишь домой на Новый год, вот мы и решили устроить тебе сюрприз, ― мама обняла дочь за талию, тепло улыбаясь. ― Сюрприз! ― закричали они одновременно, раскинув руки в стороны. ― Юри, познакомься, ― Виктор повернулся к парню, который совсем перестал понимать, что происходит, но ему нравились эти две улыбчивые женщины, они были так похожи на его любимого писателя. ― Это моя мама, Зинаида Андреевна, ― он показал на маму, и она засмеялась. ― Зинаи… Зинаида Ан… ― Юри попытался выговорить её имя с первого раза, но у него не особо получалось после стольких часов в самолёте. ― Сонечка, скажи ему, что меня можно называть просто «мама», ― женщина повернулась к Соне, взяв её под руку. ― Её можно называть просто «мама», ― перевела она, усмехнувшись Юри, и тот покраснел до кончиков ушей, а за ним и сам Виктор. ― Мама, не надо, ― покачал головой мужчина, а женщина с улыбкой отметила перемену в его лице. ― А это, ― он снова повернулся к парню, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, ― моя младшая сестра, София Никифорова, или просто Соня. ― Очень приятно, ― девушка начала яростно трясти руку Юри, счастливо улыбаясь. ― Я бывшая балерина, а теперь просто всемирно известная модель и певица, а иногда и актриса. Я безумно счастлива встретиться с тобой, Витя о тебе мало рассказывал, но в интернете полно блогов, посвящённых тебе. Правда ли, что ты с отличием закончил факультет литературы в Токийском университете? Любишь катсудон? А твоя семья держит горячие источники? ― Катсуки никогда не слышал, чтобы иностранцы так бегло говорили на японском, поэтому от удивления пропустил половину её пламенной речи. ― Вообще-то, ― заметил Виктор, отдёргивая руки сестры от Юри, ― мы собирались сегодня пойти на Дворцовую, а потом посмотреть салют на стрелку Васильевского. А ещё, ― мужчина расплылся в улыбке, словно кот, вспомнив, что идеальным завершением этой ночи будет Поцелуев мост, где они с Юри встретят рассвет, чтобы прожить до конца жизни вместе, ― мы не решили, что будем делать потом, но у нас грандиозные планы. «Ирония судьбы» и оливье не очень в это вписывались. ― Ну, Витенька, ― мама покачала головой, бросая взгляд на настенные часы. ― Сейчас только три часа дня, у вас с Юрочкой есть время и отдохнуть, и выпить с нами шампанского, и посмотреть на главную ёлку. ― Юри, мама! Ю-РИ! ― взмолился писатель, чуть ли не топнув ногой. Юри при упоминании своего имени удивлённо посмотрел на него и приободряюще улыбнулся. ― Виктор, ― совсем тихо позвал он, примерно догадываясь, о чём мужчина спорил с мамой. ― Давай побудем немного с твоей семьёй, ты так долго их не видел. Виктор какое-то время просто смотрел в тёплые шоколадные глаза, а потом шумно вздохнул. ― Ладно, ― бросил он, будто бы делая одолжение. ― Мы посмотрим с вами «Иронию судьбы», только дайте нам немного отдохнуть. Через три часа, после того, как вещи были разложены, салаты нарезаны, а парочка удовлетворена лёгким послеобеденным сном, вся компания уселась за стол, вынесенный женщинами в гостиную, чтобы удобнее было смотреть телевизор. «Иронию судьбы» всё же заменили «Иваном Васильевичем», который сменил профессию. Этот незамысловатый советский фильм безумно увлёк Юри, который совсем не понимал русского, но сочувствовал «вот этому суровому мужчине с бородой в шубе», и залился краской, когда Соня отметила, что Шурик уж больно похож на их японского гостя. Он так проникся этой атмосферой, что подпрыгнул на диванчике от звука открываемого шампанского. ― Налей и Юрочке тоже, не жадничай, ― заметила мама, следя, как игривые пузырьки поднимаются по стенкам её бокала. ― Юри пить категорически запрещено, ― ответил Виктор, многозначительно глядя на парня. Сестра мужчины успела перевести, и Юри который раз за день покраснел. ― В прошлом году пары бокалов хватило на то, чтобы он на следующий день совсем не смог вспомнить, что произошло. Тем более нам ещё ехать на площадь. ― Ну что ж, ― Сонечка поднялась со своего места, крепко сжимая в руке бокал с шампанским и глядя на собравшихся. ― На самом деле наша семья стала реже встречаться, особенно после смерти папы несколько лет назад, но я очень рада, что в этом году мы смогли наконец собраться в таком тесном и уютном кругу. К тому же к нам присоединилось вот это смущённое чудо, ― девушка положила руку на плечо Юри, и тот поспешил бросить на Виктора вопрошающий взгляд. Тот кивнул, будто говоря: «Я потом тебе всё переведу». ― Я рада, что Виктор нашёл своё счастье, хотя мы с мамой думали, что это будет какая-нибудь интеллигентная девушка из Петербурга, ― после этих слов женщина вздохнула и посмотрела на Юри. Он ни в коем случае не казался ей плохим, она бы даже не соврала, если бы сказала, что хотела себе такого сына: парень как мог помогал ей накрывать на стол и прибираться, потому что проснулся раньше сони Виктора. ― Но мы всегда тебя поддерживаем, поэтому, надеюсь, у вас двоих будет всё хорошо. И вы не спорите насчёт Курил, потому что все знают, что это территория России. К тому же за тот год с небольшим, что вы вместе, продажи твоих книг взлетели до небес, видимо, он и правда твоя муза. Надеюсь, в Новом году будем видеться чаще и собираться нашей небольшой дружной семьёй. С наступающим, ура! ― Ура! Урааа! ― закричали Виктор и его мама, и даже Юри к ним присоединился, поднимая стакан сока и чокаясь. После тоста парень вновь вернулся к просмотру «Ивана Васильевича», пока Сонечка, сидевшая рядом с ним, успела наложить ему на тарелку «всего по чуть-чуть», на что Виктор лишь качал головой и вздыхал. Юри был очень счастлив наконец попробовать знаменитое оливье, только оно ему не особо понравилось, хоть он с улыбкой кивал и тщательно жевал это майонезное месиво. А вот «мамино мясо по-французски» пришлось очень даже ему по вкусу, на что Зинаида Андреевна восторженно захлопала в ладоши. Пока Виктор отлучился в туалет, мама успела достать старые фотоальбомы (видимо, это какая-то мамина фишка) и усадить Юри вместе с ней на диван. Парень и представить себе не мог, насколько Виктор был прелестным ребёнком. Ну, конечно, он себе примерно представлял, но фотографии превзошли все его ожидания. ― Только не это! ― воскликнул мужчина, вернувшись в гостиную и бросаясь на маму с фотоальбомом. ― Мама, где ты это вообще взяла? ― Витенька, ты руки после туалета вообще помыл? ― строго поинтересовалась женщина, укоризненно глядя на него. Виктор кивнул, всё так же пытаясь закрыть позорный альбом, но, словно Супермен, мама упиралась и держала его открытым. ― Я из дома его привезла. На всякий случай. Потом Зинаида Андреевна говорила тост, долго и совсем не по существу, постоянно отвлекаясь на почти забытые воспоминания о том, как «Витенька лежал в своей колясочке совсем крохотный» и о том, как таскал свою сестру за первые отросшие волосы, а потом та рисовала в его школьных тетрадях фломастерами. Потом она ушла совсем глубоко, вспоминая о том, как жилось при советах, и как на Новый год продуктов даже для оливье было не достать. После такой долгой речи заставили встать со стаканом сока и Юри (Виктор всячески был против этого, но глаза его мамы так сверкали, что он отступил), который, заикаясь, пытался сказать на смеси английского и японского и редкими вставками русского о том, насколько он счастлив находиться рядом с Виктором и наконец иметь возможность познакомиться с его семьёй. Последним тост говорил Виктор, на котором Зинаида Андреевна прослезилась, крепко обнимая Соню, которая смотрела на брата восхищёнными глазами. Не то, чтобы мужчина говорил какие-то трогательные вещи, просто рассказывал, как прошёл год и какие у него планы на новый, но обеих женщин так трогало просто присутствие Виктора, что они не могли сдержать восторженных охов. За это время «Иван Васильевич» уже успел смениться «Служебным романом», начало которого так понравилось Юри, что он написал заметку себе в телефоне потом скачать его с японскими субтитрами. Время неумолимо приближалось к полуночи, и Виктор наконец смог прервать бесконечный поток слезливых воспоминаний: он начал собираться к новогодним гуляньям, краем глаза следя за тем, чтобы Юри не утащили цепкие пальцы его сестрицы. ― Нет, так не пойдёт, ― заметил мужчина, подлетев к парню и потянув за край его свитера. ― Твоя одежда слишком лёгкая для Петербурга. Пойдём, я одолжу тебе свою. Через 10 минут они стояли на пороге, готовые отправиться в путь, замотанные с ног до головы, в шерстяных носках, которые привезла Зинаида Андреевна (она их не связала, а на работе «подружки» подарили), и огромных мягких шарфах, из-за которых виднелись одни глаза. Соня ныла о том, что хочет пойти на гулянья вместе с ними, но мама удержала её, многозначительно сверкнув глазами и пообещав сыну, что они всё приберут и будут ждать их возвращения. На Дворцовой площади яблоку не было где упасть, и Виктор покрепче сжал руку Юри. ― Только никуда от меня не отходи, ладно? ― но парень не услышал его, выглядывая в толпе бесчисленное количество переодетых в красное мужчин с накладной бородой, и каждый раз, когда ему это удавалось, радовался как ребёнок. Мужчина не мог не усмехнуться его наивности и простодушию, но потом сразу же одёрнул себя. ― Юри, ты слышишь меня? ― он потянул его за руку на себя, и толпа прижала их друг к другу мощным потоком. ― Ты видишь, что тут творится? Не смей отходить от меня и отпускать мою руку, ты меня понял? ― Виктор, мы можем подойти поближе к ёлке? Пожалуйста, ― взмолился Юри, пропустив мимо ушей просьбу мужчины и потянув его за рукав. ― Она такая большая и красивая! ― он показал в сторону сверкающей новогодней красавицы, около которой какие-то энтузиасты, смешанные с переодетыми в Дедов Морозов и Снегурочек, водили хоровод. ― Пять минут назад ты мечтал о горячем пирожке, ― усмехнулся Виктор, но за парнем всё же последовал, потому что в противном случае он бы никогда его потом не нашёл. Около ёлки они всё же не задерживались, потому что Юри было интересно абсолютно всё на площади: от праздничной иллюминации до старинных зданий, которые в эту ночь необычайно оживились, будто помолодели. На большом дисплее на углу парень увидел кадры из знакомого фильма и стал радостно дёргать Виктора за рукав, пытаясь выговорить его название: ― Иван Ва!.. ши? Иван Ваширу?.. Виктор, это тот фильм, что мы сегодня смотрели! ― Иван Васильевич меняет профессию, ― засмеялся мужчина, крепко обнимая Юри сзади за талию и кладя голову ему на плечо. ― Тебе и правда понравился этот фильм? ― Ага, очень, ― улыбнулся он, переплетая их пальцы в перчатках. ― Здесь очень хорошо. Хочу посмотреть с тобой весь город, побродить по музеям, посмотреть на разводные мосты… Остальные желания Юри утонули в бое курантов и громком отсчёте секунд до Нового года. Виктор повернул Юри к себе, беря его раскрасневшееся от мороза лицо в руки и заглядывая в глаза. ― Юри! ― мужчина приложил все усилия, чтобы заглушить радостные крики толпы. ― Спасибо за то, что провёл этот год со мной. Я надеюсь, что таких лет будет ещё очень много. Я люблю тебя, Юри. С Новым годом. ― Что ты!.. Юри не успел возразить, как Виктор уже притянул его лицо к себе, мягко целуя. Парень пытался упираться, боясь осуждающих взглядов со стороны, но потом полностью растворился в моменте, закрывая глаза и прижимаясь к мужчине всем телом. ― Я тоже тебя люблю… ― выдавил Юри, когда они отстранились, чтобы глотнуть воздуха, и замолчал, собираясь с мыслями, ― Витенька. Сердце Виктора будто остановилось, когда он услышал это ласковое имя из уст своего парня. Ему даже показалось, что после этого он оглох на пару секунд. Юри никак не решался заглянуть ему в глаза, теребя руками полы своего пальто, а Виктор почувствовал, как начинает гореть его тело. ― Пойдём скорее, сейчас начнётся новогодняя постановка, ― смог выдавить он, схватив парня за руку и потянув его в самый центр толпы. Тот понял, какую реакцию вызвали его слова, и счастливо улыбнулся.

«С Новым годом. Спасибо, что ты рядом».