Спираль

Нет человека праведного на Земле, который творил добро и не грешил бы© Екклесиаст 7:20

*В то же время на восточном побережье*

      Уже больше часа блондин ждал появления в снайперском прицеле пожилого человека, по разработанной парнем шкале получившем отметку в семь баллов. Не лучший человек в этом мире.       Ночной ветер пробирался под итальянский хлопок рубашки, спина и ноги начинали затекать, но дыхание оставалось ровным. Будь он новичком, наверное, уже дрожал бы от холода, но он им не был и знал пару ухищрений, самое простое из которых телесное термобельё, самое сложное — самоконтроль.       Не допускались никакие мысли о переносе казни, несмотря на своё собственное жёсткое ограничение по времени. Так сложно до него было добраться, старик сильно озаботился своей безопасностью, но он идеальная цель и прямо сейчас настало идеальное время для её устранения. Шторы дёрнулись, и старик вышел на балкон понаблюдать с высоты за этим огненным городом.       Сердце. Выстрел. Голова. Выстрел.       Не лучший был человек, что же поделать, этого ему уже не исправить.       Молниеносные, но спокойные движения разбора винтовки. Парень отточенными движениями сложил детали, долго тренировался, подстраиваясь под непривычное оружие, закончив, достал особый подарок для полиции. Должны справиться. Он кинул на пол гильзу в 54 миллиметра* длиной.       «Друг мой, не надо было быть таким охотником за славой,» — подумал с улыбкой парень, следя за укатывающейся в даль металлической крохой.       Взял чехол для скрипки в руку в кожаной перчатке и спустился вниз, по пути отсалютовав сломанным камерам видеонаблюдения. Зашёл в туалет и упаковал перчатки в чехол. Он не нравился самому себе в такие моменты, огромное количество адреналина и эндорфина в крови, вырывавшегося после долгого волевого контроля над собой, делали его самодовольным, а это опасно. В общем и целом, ему было чем гордиться, жаль, что идеальный стопроцентный самоконтроль не был включен в этот список и до сих пор у него мелькали желания похвастаться, рассказать немедленно, как он великолепен. Совсем как раньше, но ему удалось посредствам упорной работы над собой сократить время этого опьянения до минуты.       После короткой эйфории всегда наступал примерно такой же по длине период, но противоположный по настроению, когда он смотрел на себя в зеркало и видел счастливого ребёнка, осознавая, чем это вызвано, улыбка сползала с его лица, и блондин думал о том, чтобы и с собой подобным образом разобраться, но всё вскоре проходило, и этот раз не стал исключением. Он надел дорогой пиджак и пальто, избавился от утеплённого белья, сложил в дорожную сумку, спрятанную ранее под раковину, чехол положил туда же и непринуждённо отправился в ресторан: сильно проголодался. Как удачно, что этот город никогда не спит, совсем никогда.       Дойдя до любимого местечка, парень забрал ранее заказанные блюда и отправился к прекрасной девушке. Секс после убийства — привычка с юных лет, продиктованная гормонами, но от неё он решил не избавляться хотя бы пока: она даёт ему алиби, если потребуется. А если учесть, что всё-таки, он с девушкой или девушками не только после убийств, оно не будет столь уж подозрительным, в случае надобности.       У неё знакомое, хорошо изученное тёплое красивое тело. Когда она его обняла, блондин подумал, что прошло уже прилично времени и стоит сменить любовницу. Всего лишь для безопасности. Но не прямо сейчас. Сейчас они ели их любимую китайскую еду, она её любила, он говорил, что тоже. Она ненавидела мидии, он их, по её мнению, обожал, на самом деле ему было всё равно. Пусть не всё было идеальным, но он был смешным, и она ему многое прощала, ей казалось, что с ней он остепенился, и так будет всегда, она больше не верила, что он часто меняет девушек, ведь он любил блинчики, а человек, любящий блинчики не может быть плохим, так говорила её бабушка, шутя.

***

      Марк проснулся утром, медленно сел и потягиваясь, бросил нежный взгляд на парня рядом.       — С добрым утром, — протянул Джексон, всё ещё валяясь.       — С добрым.       — Как ты себя чувствуешь?       — Как будто меня каток переехал.       «От болтовни до пяти утра недосып порядочный,» — подумал про себя Иен и добавил:       — Спина болит, руки болят, а нога до сих пор отходит от судороги. Вкратце: я тебя ненавижу.       Ван рассмеялся.       — Ночью ты говорил ровно противоположное, — садясь, обнимая за живот одной рукой и целуя выпирающий позвонок.       — Была ночь, я плохо соображал, на меня тут вчера какой-то придурок из прошлого свалился, которого в живых не должно быть, так что я был немного не в себе.       — Да, ты настолько привык к мысли, что я мёртв, что попытался меня на тот свет, по-моему, отправить.       — Ага, и твоё появление потом списал бы на глюк матрицы.       — Так вот какой у тебя был план!       Джекс начал щекотать парня, навалившись на него. Звонкий смех наполнил комнату и дополнился тремя хлопками по плечу, как в детстве.       — С добрым утром, Иен, — ласково и соблазнительно прошептал в шею Кайе, заменив щекотку крепкими объятьями и нежно поцеловав.       Марк вечность мечтал о таком утре, и теперь он был вполне счастлив, если исключить усталость организма.       — Нам пора. Я первый чистить зубы, бриться и в душ. А ты пока просыпайся и вставай, — вылезая из постели скомандовал Марк.       — Может вместе? — задорно играя бровями, предложил Кайе, за что получил подушкой в голову, расстрел в упор, от недовольного таким «своевременным» предложением Марка.       — Нет, по-отдельности.       Спустя пять минут, когда Ван грел вчерашние бургеры и варил новый кофе, от двери снова раздалось:       — Я тебя, правда, ненавижу. У меня отметины по всему телу, как это объяснять?       — А мои синяки и разбитую губу объяснять будет проще?       — Очень просто: о косяк в темноте ударился**, — небрежно бросил, проходя на кухню в одном халате.       Марк с силой впечатал Вана в дверной косяк, грубо целуя и расстёгивая рубашку, случайно разрушая плотное сплетение нити на пуговицах.       — Недалеко от правды, но я затылком тогда ударился. Кстати это было больно.       Кайе недовольно промычал в поцелуй и укусил, но не до крови. Сильно сжав руки на боках парня, разорвал поцелуй и оставил метку на шее.       — Ты отомстил достаточно, иди, я доварю, — нежно проведя по пояснице Вана, — на стиралке чистая одежда и полотенце.       — Хорошо. Спасибо, — целуя в щёку.       Остановиться получилось лишь после долгих поцелуев, когда губы припухли, и дальше идти показалось неправильным, почему-то было очень важно не нарушать последовательность развития их отношений. Они будто вернулись назад во времени и снова стали подростками, смущёнными уже от того, как далеко они зашли и как быстро прошли путь от первого признания и «мне надо подумать» до сбитого от поцелуев дыхания полуголыми в горизонтальном положении в постели.       По факту прошло уже почти тринадцать лет. Но с момента признания — это их первый день вместе. И что-то было не так.       Было необходимо заполнить этот пробел в несколько лет, чем-то большим, чем парой фраз. Они погрузились в воспоминания, как в детстве, лежали и болтали вместо сна обо всём, что взбредёт в голову, рассказывали весёлые истории, что произошли с ними за это время, не зацикливаясь ни на чём конкретном. С каждым часом становясь ближе они уснули на рассвете, держась за руки.

***

      Поднимаясь на лифте в одиночестве: они решили отправиться на работу по-отдельности — Джексон размышлял о плюсах и минусах изъявленного Иеном желания присоединиться к расследованию. Насколько он понимал, его напарник тоже настоит на подобном. Что ж, с субординацией будут проблемы, но их опыт может помочь. Да и их группа не такая уж большая и достаточно новая, чтобы они до сих пор присматривались к агентам с целью переманить некоторых.       Ван до прилёта ознакомился с их досье и послужными списками, они оба подходили. Но проблемы, которые могут прийти вместе с новыми участниками команды, ему совсем не нравились.       Ван открыл новостной портал на телефоне. Очередная смерть в Нью-Йорке. Вовремя.       — Шеф, что случилось? — удивился Джебом, уставившись на губу, когда Джексон зашёл в офис.       — Очень жаркая ночь, — безэмоционально пояснил Джекс, где-то неподалёку от этой фразы закашлялся, поперхнувшись, Иен. — Как долетели? — этот вопрос относился к младшему.       — Отлично, — улыбнулся Югём.       — Вы уже познакомились? — обратился он сразу и к Джебому с Югёмом, и к Марку с Джинёном.       — Немного.       — Хорошо, ознакомьтесь пока с деталями дела о похищении, введёте их в курс? — попросил калифорнийских напарников Кайе.       И получив утвердительный кивок от Джина, Ван поднялся в кабинет начальства Иена, обсудить детали перевода.