Среди Эпох

1.

— Ты снова пришел? — прошептал обессиленный Император. — Неужели вы думаете, что я вас оставлю в столь тяжкую минуту, Ваше Величество? — звездочет, по-старчески кряхтя, подоткнул под Кванджоном одеяло. — Сам-то не лучше, — прошептал больной, сильно закашлявшись. Он знал, что дни его сочтены. Джи Мун точно все рассчитал, осталось только дождаться конца. Хотя не только этого ждал Император. Его «маленькая Су Мин» должна была прибыть из своего поместья, чтобы успеть попрощаться с отцом. — О ней что-нибудь слышно? — с надеждой спросил Кванджон, заглядывая в глаза другу. — Су Мин уже направляется в сторону дворца вместе с Ван Чжоном и своим сыном. К сожалению, её супруг еще не вернулся с границы. Ему необходимо было закончить там всё, прежде чем возвращаться к вам с докладом. Но, боюсь, он уже не успеет, Ваше Величество… — Ничего, Ён Чжо — преданный друг. Видать, он и вправду занят. Джи Мун усмехнулся в усы. Обычно Император не отличался особой сентиментальностью. Но если дело касалось его Су Мин и её мужа — из него можно было веревки вить. Все-таки эта девчонка Хе Су сумела немного подкорректировать историю. Десять лет звездочет странствовал среди Эпох, чтобы найти выход из сложившейся ситуации с Хе Су и Императором. Он не мог себе позволить оставить все так, как случилось. Когда Су умерла, забрав с собой весь свет в душе Ван Со, Джи Мун испугался, что именно это станет причиной для тех, кто будет писать Историю, в том, чтобы назвать Кванджона «Кровавым Императором, разоряющим земли»… Наверное именно тогда звездочет стал задумываться о том, чтобы уйти. Ему стало страшно, потому что чувство вины перед Хе Су, изъедало его душу. Зачем?.. Зачем он сказал тогда этой несчастной девушке, чтобы она оставила Императора? Зачем он так жестоко подтолкнул этих двоих к той страшной пропасти, в которую они потом упали? Неужели сохранение истории в первозданном виде было важнее судеб этих двух людей? Ведь их любовь не поддавалась даже описанию, настолько она была сильна и глубока. И теперь целью Джи Муна стал поиск возможности воссоединить этих двоих. Одно пугало — не успеть к тому моменту, пока душа Императора окончательно почернеет. Потому что все его попытки превратятся в пыль. Изломанного Со нельзя будет вернуть Хе Су в тот мир, куда она ушла. Нельзя… Не принял звездочет во внимание, когда уходил, лишь одного — Кванджон уже встретил маленькую девочку, которая перевернет в дальнейшем всю его жизнь. Долго Джи Мун потом удивлялся тому, насколько вовремя Су Мин появилась в жизни Императора. Насколько правильным было его решение вернуть брата с дочерью во дворец. Насколько точным был расчет Хе Су на то, что Кванджон, узнав, кто истинный отец девочки, сделает все, чтобы не превратить свою жизнь в тот кошмар, о котором писали в Летописях, и не сойти с ума. Су Мин стала причиной идти до конца. Стремиться прожить свою жизнь так, чтобы получить шанс найти Хе Су в другом мире. Император в это верил. В это поверили все, кто был рядом с ним. Поэтому не оставили Кванджона одного. Ни Бэк А, ни Ван Чжон, с грустью наблюдавший за осторожными отношениями между своим братом и маленькой копией Су. * * * Девочку долгое время прятали в северном крыле дворца. Принц Чжон слишком боялся, что, обнаружив сходство ребенка с Императором, а оно было очевидно — та же стать, тот же характер, Императрица просто убьет и Су Мин, и самого Ван Чжона. Она и так безуспешно пыталась разрушить память о Хе Су, положив на это много сил. А тут вдруг появляется некая девочка, племянница Императора, матерью которой является та, которая не дает покоя Ён Хве даже после своей смерти вот уже много лет. Джи Мун подозревал, что именно Су Мин стала причиной навязчивых идей Ён Хвы. Как иронично: Хе Су все-таки достала её… Кванджону понадобилось не слишком много времени, чтобы понять, чья именно эта девочка дочь. В матери он не сомневался ни секунды — эти глаза сложно забыть. Да он и не пытался. Он видел их во сне и наяву. Но вот Ван Чжона он в малышке не видел ни капли. Слишком пристальный взгляд, слишком плотно сжатые губы, когда она сосредоточена или зла. Слишком гордо выпрямленная спина. Всё слишком. Этого нет в Чжоне. Он искусный боец, это правда. Но он мягок, он не умеет быть таким задумчивым. И однажды, когда Со прогуливался по берегу озера и встретил маленькую Су Мин, которая отчего-то грустно вглядывалась в гладь воды, он решил с ней поговорить: — Здравствуй, юная принцесса, — тихонько, чтобы не напугать девочку, проговорил Кванджон. Её обучали правилам этикета, поэтому Су Мин, вздохнув, вынудила себя оторваться от своего занятия и поклониться Императору. — Доброго дня вам, Ваше Величество. Голосок девочки был настолько грустным, что Со не удержался и присел рядом с ней. — Что-то случилось у Су Мин? Она тряхнула головой в стороны, раскидав длинные волосы по плечам, но тут же сжала губы, пытаясь удержать слезы в глазах. — Эй, принцесса! — Со испугался, что сейчас это чадо разразится потоком слез, а он не будет знать, что с этим делать. И сердце его отчего-то болезненно сжималось от этого зрелища. Будто сама Су пыталась не плакать перед ним. И он не выдержал — мягко обнял девочку. — Что случилось? Где твой отец? Су Мин, едва слышно всхлипнув, слегка отстранилась. Слезы тут же высохли. И она, сжав в кулачках свое платье, четко сказала: — У меня сегодня шестой день рождения. Отец отошел за корзинкой с угощениями и попросил подождать меня здесь. Я послушная дочь, поэтому я его жду. А грустно мне потому, что моей мамы нет рядом… «Знала бы ты, малышка, как мне грустно от того, что твоей мамы нет рядом!» — буквально прокричало от боли императорское сердце. Но вслух Со только и смог, что произнести: — А какая она была — твоя мама? Зачем он задал этот вопрос? Зачем он снова теребит свою израненную душу? Зачем?.. Но девочка подняла на него глаза, и он понял — ему нужно быть рядом с этой частичкой его любви. Просто жизненно необходимо, иначе его мир снова погрузится во тьму. — Я не помню её, — грустно прошептала Су Мин, не сводя глаз с собеседника. — Она ведь умерла, когда я была очень маленькой, Ваше Величество… — Но тебе ведь рассказывали про неё? Твой отец наверняка говорил о ней… — Каждый день, Император. И смешное рассказывал, и грустное. Он смеялся и плакал, хотя думал, что я не вижу. Но каждый раз он говорил, что Хе Су — лучшее, что было в его жизни. — И в моей… — прошептал Ван Со. — Что? — девочка пристально посмотрела в его глаза, словно попыталась увидеть ответ. И Со что-то толкнуло в грудь. Он тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение, и снова взглянул на ребенка. Именно в этот момент ему показалось, будто он посмотрел в зеркало… 2. — Ван Чжон! — он не мог держать в себе эмоции, рвущиеся наружу неистовым криком. — Брат! Ответь мне, иначе я сойду с ума! Кто её отец? Со вышагивал по кругу своих императорских покоев, не обращая внимания на сурово-сосредоточенное лицо Чжона. Слуги были отосланы. Самые верные стражники расставлены по периметру, чтобы ни одна дворцовая крыса не подслушала разговор двух братьев. Сумерки звенели тишиной после громогласного вопроса Императора. Там внутри, в уголке его сознания, копошился болезненный страх, что Ван Чжон скажет о своем отцовстве. И все надежды рухнут. Рухнет вера в непоколебимую преданность любимой. Но брат продолжал молчать, лишь наблюдая исподлобья за беснующимся Величеством. — Она не могла так со мной поступить! — Император остановился, схватив брата за руки. — Чжон, ответь же мне! Четырнадцатый принц осторожно высвободился и сделал шаг назад. — Я могу сейчас не падать на колени и не кричать о помиловании? И говорить с вами, как брат с братом, а не как с Императором? — Чжон, конечно… — отчаянно прошептал Со. Только сейчас он заметил, насколько мужественным и несломленным был его самый младший брат. — И я могу быть с вами откровенным? Не бояться, что вы выхватите свой меч и лишите Су Мин единственной семьи? — Хватит! — рявкнул Кванджон, но тут же опомнился: — Продолжай, Чжон. Принц Ван Чжон отошел на приличное расстояние, прежде чем начал говорить. — Вы знали, что Хе Су родила ребенка перед своей смертью? Я не говорю про то, что вы знаете об этом сейчас. Об этом знают все. А тогда, когда она пожертвовала собой, чтобы продолжить жизнь в этой маленькой девочке? Когда она, зная, что болезнь заберет её, все равно выбрала вас? Тогда, когда крик Су Мин слышно было по всей округе, вы знали, что Хе Су родила ребенка? Кванджон остановился и поднял голову, смаргивая слезы. Каждое слово было стрелой, нацеленной в самое сердце. Перед глазами плыли картинки: вот она узнает, что беременна; вот она принимает решение оставить ребенка; вот она рожает из последних сил, выталкивая из себя жизнь и красоту. Все это вызывало настолько сильную боль, что казалось, будто Со теряет сознание… Когда же оно немного прояснилось, он нашел в себе силы только отрицательно покачать головой. — Вы понимаете, почему мы вынуждены были скрыть факт рождения малышки? Император все так же молча кивнул, не сводя прищурено-сосредоточенного взгляда с брата. — Она не выживет здесь, если люди узнают, что она — не моя дочь… Ван Со с силой выдохнул и тяжело опустился на пол. «Она — не моя дочь…» Он не мог дышать, давясь болью. Стараясь удержаться в ясном уме, он закусил кулак. И все равно нечто похожее на вой прорвалось наружу. Чжону стало страшно только на мгновение. Но потом понимание обрушилось на него, словно небо. Он быстро приблизился к брату и схватил его за плечи: — Не делай этого, Ван Со. Не делай этого! Тебе теперь нельзя! Ты же знаешь, почему Хе Су спрятала девочку, боясь пустить её во дворец. Она боялась твоей реакции в первую очередь. Ты не спасешь малышку, если будешь так себя вести, понимаешь? Император выпрямился, сделав вдох-выдох, и внимательно посмотрел на брата, который сейчас был для него путеводной звездой в мраке страшных домыслов и непонимания. — Но раз уж ты решил держать Су Мин при себе, даже не зная, что она твоя, это говорит о том, что она значит для тебя куда больше, чем просто дочка твоей умершей возлюбленной. Ты все еще держишься за Хе Су, — дрожащим голосом говорил Ван Чжон. Ему тяжело было настолько, что хотелось плакать, снова и снова вспоминая о своей несчастной любви. Но он был человеком долга. И он считал своим долгом передать дочь настоящему отцу, оставаясь её опекуном. Поэтому сейчас, не обращая внимания на борьбу сердца и разума, он выполнял обещанное. — Императрица не сейчас, но позже все равно узнает, кто Су Мин такая. И тогда пощады не будет ни нам, ни тебе. Она стравит нас снова. Она уничтожит все вокруг. Но мы все равно потеряем Су Мин. Поэтому, Император, наберись сил и терпения, и только потом что-то предпринимай. А пока мы с Бэк А возьмем воспитание девочки на себя. Прошло несколько часов, прежде чем Император, окончательно взяв себя в руки, снова превратился в четвертого правителя Корё. Чжон уже ушел в свою часть дворца, а Кванджон остался в покоях, чтобы обдумать все сказанное братом. В его словах было много истины, которую не могло принять сердце. Как так — не пускать Су Мин в императорскую часть дворца? Её увидит Императрица? Его правда… Как так — обучить девочку военному делу? Она должна уметь постоять за себя в любой ситуации, чтобы сохранить хотя бы частичку свободы, о которой мечтала Хе Су? Его правда… Бэк А будет обучать Су Мин искусству, а так же найдет лучших учителей для неё. Они постараются сохранить ей жизнь, а потом выдать её замуж за того, за кого Су Мин сама пожелает. Рациональное зерно в этом есть. Но насколько же этот план осуществим? Шансов ничтожно мало. Но Ван Со уже решил для себя — он сделает все, но не допустит, чтобы его дочь прожила ту же жизнь, что и они с Хе Су. Они хотят для нее любви? Теперь они втроем будут заботиться о Су Мин, насколько это возможно. У девочки будет целых три защитника. И никакая Императрица с ее придворными интригами им не страшна. Да будет так.