Среди Эпох

3.

Су Мин торопилась. Вестник прибыл как раз в тот момент, когда она собирала маленького Ын Чоля в дорогу. Батюшка уже забирался в повозку, как из-за туч выглянуло солнце. — Хороший знак, дочка. Хороший. Успеем… Дорога предстояла не долгая, но очень тревожная. Горные тропы, размытые затяжными дождями, обещали добавить страху и без того напуганной женщине. Су Мин просто боялась опоздать. Она была девчонкой двенадцати лет, когда впервые услышала странную новость о том, что батюшка Чжон ей не родной. Она даже не успела удивиться, как её захлестнули обида и странное любопытство — так, а кто тогда отец? И почему сразу не сказали? Напрямую у батюшки спрашивать она не решалась. Боялась обидеть. В последнее время с совета Императора он итак приходил сам не свой, будто боялся чего-то. Иногда даже просто подходил и прижимал Су Мин к себе, едва вздрагивая, будто плача. Это немного тревожило девочку. Но время сейчас было неспокойное, и духи-хранители его знают, что они там решают с Великим Кванджоном. Дядюшка Бэк А точно не знал, потому что никогда не выказывал сомнения в том, кто ей папа. Он вообще всегда был какой-то отстраненно веселый, будто и не императорский брат вовсе, а уличный музыкант. Но иногда и в его глазах проницательная Су Мин замечала глубокую грусть, особенно, когда он думал, что племянница его не видит. Но они всегда были откровенны друг с другом, поэтому дядюшка уж точно ей как-нибудь сказал бы. Разве нет?.. А Император… Ох, ну у Императора и спрашивать было боязно. Не то, чтобы он пугал Су Мин. Но было в нем что-то такое потусторонне-загадочное, что каждый взгляд на Его Величество вызывал дрожь во всем теле. Мурашки, как их называл Ён Чжо. Но Император все равно впечатлял. Суровый, серьезный, внимательный к деталям. Он всегда старался научить Су Мин чему-то, что-то рассказать. И неизменно каждый год выбирался с ней на праздник фонарей. Он держал её за руку, не отпуская ни на миг, покупая девочке сладости и постоянно подшучивая над ней. И казалось со стороны, будто это безгранично любящий отец наконец-то нашел время для своей красавицы-дочки и теперь не теряет ни одной драгоценной минуты. А еще на десятилетие Су Мин он выполнил одно её заветное желание. Хотя заветных желаний у нее было много. Но именно это он угадал. Император подарил ей меч. Ох, и смеялся тогда батюшка Чжон! Все ведь знали, как Его Величество Кванджон относился к занятиям Су Мин по военному делу. А тренировки с Ён Чжо он и вовсе пытался запретить. Но тут почему-то дядюшка и отец грудью встали в защиту её друга детства. Странно, а, кстати, почему?.. Но именно Император подарил первый настоящий клинок длиной в два локтя с удобной и легкой гардой. А какие блестящие на ней были камушки!.. Но в двенадцатую весну жизнь Су Мин круто изменилась. Гуляя по «тропам Хе Су», как называли этот путь батюшка, дядя и Император, она заметила рядом с беседками толпу девчонок, которые всегда почему-то передвигались такими вот плотными кучками. И никогда не звали Су Мин к себе. Порой было немного обидно. Но девочка научилась у Императора слушать. Каждый раз, придя с прогулки, она уточняла у батюшки правдивость сплетен, услышанных накануне. Иногда она получала нагоняй, но чаще всего он обсуждал с ней эти новости, не видя в них ничего предосудительного. Самому ведь было любопытно, чем дворец живет. Но в тот день Су Мин немного растерялась. — Я от самой придворной дамы Ли слышала, как она назвала эту девочку императорской дочкой. Она еще говорила, будто она незаконная… — Незаконнорожденная дочь Императора? — уточнила вполголоса девушка постарше. Она боязливо обернулась и, никого не заметив, продолжила: — Ты хочешь сказать, что эта девчонка столько лет прожила под боком Императрицы, и никто не знал, что она не дочка Четырнадцатого принца? Чудеса! — Придворная дама Ли сказала, что Су Мин даже похожа на Кванджона! — А ну-ка затихли обе! — шикнула на собеседниц одна из девушек. — Вы ведь знаете, что может случиться за такие сплетни! — Ох, если до Императрицы дойдет!.. Не знали девчонки тогда, что до Императрицы все дошло задолго до этой премилой беседы. — Говори! — она выглядела, как взъерошенная собака. — Говори, Ван Со, что ты задумал? Ён Хва ворвалась в Императорский зал заседаний, когда совет уже покинул эти стены, но еще оставалась парочка министров, уточняющих кое-какие детали у его величества. Вот-вот должно было начаться вооруженное восстание на Западных землях Корё, поэтому во дворце витала напряженная атмосфера. Когда Императрица вбежала, громко растворив обе двери своими же руками, не в силах даже соблюсти приличия, чтобы дождаться слуг, министры испуганно взглянули на Императора и, получив от него кивок, мгновенно ретировались от греха подальше. Кванджон молчал. Сперва могло показаться, что он не мог подобрать слов для каких-либо оправданий. Но на самом деле он получал садистское удовольствие от того, что происходило сейчас. Эта женщина сейчас как никогда походила на его мать — Императрицу Ю. Такая же сумасшедшая собственница, жадная до власти. Сразу как-то захотелось напомнить ей её место. Но Император решил играть чуть-чуть по-другому. Да и не играть, а просто наблюдать за тем, как эта злобная тётка теряет лицо, как только дело начинает касаться его печального прошлого. Кстати, стоило бы напомнить, кто приложил ко всему руку. — Отвечай, Ваше величество! — краснея, заговорила Ён Хва. — Чей это ребенок? — Ван Чжона. Тебе этот ответ устраивает? — он со скукой разглядывал свои пальцы. — Не ври мне, Император, — словно взяв себя в руки, проговорила женщина. — Не ври, потому что именно эта ложь обойдется тебе очень дорого! — Не посмеешь, Ён Хва, — с ухмылкой на лице ответил Со. И только знающий человек мог сказать, что означает для провинившегося эта его ухмылка. Чаще всего — ничего хорошего. — Ты знаешь, на что я способна, Ваше Величество. Тебе ли не знать? — А ты знаешь, что если с девочкой что-то случится, то я найду тебя и убью вместе с твоими сыновьями. Кстати, хочу напомнить, они именно твои, потому что к своим я причислить не могу и половину… — Ты не можешь так ненавидеть своих законных детей и одновременно во всем потакать какой-то племяннице! — словно змея оскалилась Ён Хва и зашипела. — Если мне подтвердят, что дочь Хе Су и твоя дочь тоже, то я уничтожу её. — Тогда ты не проживешь и дня, моя дорогая, — Император поднялся с трона. Он медленно с улыбкой обошел его, так же медленно спустился и встал напротив супруги. Он долго смотрел ей в глаза, подавляя её волю. Потом чуть склонился и едва слышно прошептал: — Мне нечего терять в этом мире, Ён Хва. Нечего. И ты это знаешь. — Кроме Су Мин, — неуверенно сделала выпад женщина. — Она под надежной защитой, поверь мне! — расхохотался Кванджон, запрокидывая голову. В такие моменты шрам на лице Императора пугал Ён Хву. Он будто наливался кровью и начинал пульсировать, напоминая, что Кванджон не простая личность. И с ним лучше не шутить. Но и Императрица была не робкого десятка. Хотя с возрастом все-таки заметно сдала позиции. — Чуяло мое сердце, когда во дворец вернулся Ван Чжон с девочкой в руках, что что-то будет. Потом узнала, что она дочь Хе Су, и тут же насторожилась, — словно бы поникла Императрица, глядя на свои руки. — А ведь знала же, что не может Су Мин быть просто дочкой Хе Су и Четырнадцатого принца! Слишком преданной была она. До последнего, небось, надеялась, что ты придешь… — Закрой рот, женщина, — прорычал Кванджон. — Не боюсь я тебя, Ван Со, Четвертый принц. Не боюсь, потому что ты мне ничего не сделаешь. Я Императрица, мать твоего наследника. Поэтому ничего ты мне не сделаешь. А вот я… — Я не собираюсь признавать Су Мин официально, — вдруг прервал угрозу Кванджон, презрительно сжимая губы. — Ух-ты, какой поворот! — истерично развеселилась Ён Хва. — Ты знаешь причину лучше меня. Со устало выпрямил спину, внимательно наблюдая за реакцией жены. Он с удовольствием отметил, как отчаяние рябью пробежало по начинающей увядать коже, как сжались морщинки у губ. Куда он смотрел, когда ложился с ней в постель?.. — Пытаешься таким образом защитить девчонку? Хе Су не спас, так теперь Су Мин опекаешь? — А что в этом странного? — вроде как равнодушно ответил вопросом на вопрос Император. — Особенно, если учесть, чья она дочь, правда? И ты прекрасно знаешь, что я буду защищать Су Мин до последней капли крови, до последнего вздоха… — Кванджон, — округлила глаза Ён Хва. Она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться прямо перед супругом. Он топтал остатки её гордости с мечтательной улыбкой на лице. Он снова вспоминал ту, которую любил больше жизни и уверял в преданности их дочери. Он снова напоминает ей, насколько ничтожно мало она, его Императрица, значит для него. — Я не признаю Су Мин перед Советом и народом, а ты в свою очередь постарайся держаться от моей дочери подальше. Охрана у нее получше моей будет. И у них четкие указания насчет тебя и твоих людей. Так что не обессудь в случае чего… На этом разговор был окончен. Навсегда. Императрица молча глотала ненависть и ревность, пытаясь устраивать мелкие провокации. Но Су Мин действительно находилась под надежной защитой. А потом в жизни девочки появился Ён Чжо. Но это было уже много позже памятного разговора. 4. Су Мин не знала, куда идти с только что полученной новостью. Поэтому спряталась в саду, чтобы немножко подумать. В свои двенадцать девочка была на удивление смышленой и рассудительной. Поэтому сейчас она старалась вспомнить все факты, чтобы сложить для себя хоть какую-нибудь картинку. Батюшка маму Хе Су очень любил. И он — родной брат самого Императора. Может ли случиться так, что и Его Величество маму очень любил? Не зря же он так тает, когда видит Су Мин. Хотя всегда такой угрюмый, а иногда — злой и страшный… А с ней улыбается, дарит подарочки, рассказывает истории. И ничего плохого в том, что у нее будет еще один отец, Су Мин вроде бы и не видела. И словно бы не понимала, почему так расстроилась сначала. Будет ей и батюшка, и Император-отец, и любимый дядя Бэк А. «Подожди, Су Мин, Император — отец?»… Сначала неверие, а потом осознание пришли к девочке нарастающим шквалом эмоций. То, что она успокаивала себя, не значило теперь ничего, потому что все ее естество переворачивалось и хотело плакать. Как так? Значит, мама любила не батюшку, а дядюшку Его Величество? А он? Вот значит, почему он так любит «свою маленькую Су Мин»? Вот почему не смотрит ни на кого, когда она рядом? Вот почему улыбается только ей?.. И что же теперь будет? В сомнениях и детской тревоге Су Мин пробыла несколько дней. Потому что, не выдержав давления мыслей, детское сознание попросилось на волю. И девочка все рассказала своему лучшему другу Ён Чжо. Он внимательно выслушал, как всегда это делал на правах старшего товарища, а потом, слегка обняв Су Мин за плечи, произнес по-взрослому, но шепотом: — Если наш Император и вправду окажется тебе отцом, то теперь тебе нужно лучше учиться на тренировках и в классе. Играй на всех музыкальных инструментах, какие только подсунет тебе Тринадцатый принц. Учи все возможные языки. Стань самой лучшей из всех его детей. Кстати, это будет не трудно, я видел наследника… — он хихикнул в кулак, но быстро принял серьезный вид и продолжил: — И тогда Император, который итак любит тебя сверх всякой меры, будет еще и гордиться своей дочерью. — Он меня — что? — удивленно округлила глазки девочка. — А ты не замечаешь? Ну и глупая же ты! — завистливо скривился Ён Чжо. — Мы-то давно подметили, как Император тайком подглядывает за твоими тренировками на поле с башни звездочета. И постоянно улыбается, когда ты одерживаешь надо мной победу. А когда ты с недели воткнула мне в живот палку, он и вовсе в ладоши хлопал! Паренек отстранился от подруги и сложил руки на груди: — Я стану великим полководцем, и Император будет мной гордиться. Но пока ты тычешь меня палками, он будет смотреть только на тебя! — Ён Чжо! — обидчиво протянула Су Мин. — Тебе вот вроде тринадцать лет, а ведешь себя, как маленький! Тогда давай, мы не будем тренироваться в паре. Пусть твой отец поручит меня кому-нибудь другому! — Еще чего, глупая! Чтобы тебя побили? — Ну, ты же сильный! Ты же меня не побил? — Я поддавался. И в тот момент храбрый и по-своему мудрый мальчишка внутренне улыбнулся: он смог отвлечь Су Мин от горьких мыслей. А это значило, что у нее все будет хорошо. * * * — Как он, дедушка Мун? — обеспокоенно прошептала Су Мин, быстро продвигаясь внутри плотного кольца стражников к покоям Императора. — Он может говорить? Он кушал сегодня? Дедушка Мун, не молчи! — Тсс! Будьте потише, принцесса. О вас никто не знает. Ын Чоля отнесут в северное крыло дворца, там с ним побудет Ван Чжон, а вы пока можете тайком увидеться с отцом. Но как только Император отойдёт… — И слышать не желаю, — бросила сурово женщина. — Нет уж, Су Мин, — резко остановился старый звездочет и строго взглянул на свою подопечную, но сразу продолжил: — Как только Император отойдет в другой мир, а его в этом мире держишь только ты, вы с Ын Чолем и принцем Чжоном должны будете сразу покинуть Кэгён. Императрица устроит на вас охоту. Но вы уйдете. Ён Чжо со своими воинами встретит вас на побережье. Все будет хорошо. Но пока Его Величество жив и ждет вас. Дверь распахнулась и императорская дочь бесшумно, словно тень, влетела в покои отца. — Пришла моя девочка? — прохрипел Кванджон, кладя обессиленную руку на волосы дочери. Она не могла остановить слёз, орошая ими руки и лицо человека, который жизнь положил на её защиту, который любил её так, будто каждый день, прожитый рядом был для него небывалым счастьем. — Отец, — плача молила она, — Ваше Величество, потерпите еще! Не уходите! Вы не должны умирать! — Милая Су Мин, не плачь, — шептал Император, вымученно, но искренне улыбаясь. — Моя маленькая Су Мин… Она подняла лицо, взглянув на отца, и провела ладонью по его щеке. — Ты ведь еще поживешь, правда? — горячо проговорила Су Мин, глотая слезы. — Не уходи… — Я скажу тебе одну вещь, дочь, и хочу, чтобы ты это запомнила. Он тяжело сглотнул, чуть приподнявшись на локте, стараясь заглянуть в любимое лицо. Он какое-то время не сводил с неё глаз, но потом, горестно вздохнув, продолжил: — Я уйду, хочется тебе этого или нет. Уйду и оставлю тебя в этом мире. Но я хочу, чтобы ты знала, что я не забуду маленькую Су Мин никогда. И, встретившись в другом мире с твоей матерью, моей Хе Су, я обязательно расскажу ей, какая ты стала. Красивая и сильная. Лучшая дочь во всем мире. Во всех мирах… Он замер, пытаясь отдышаться. И в это время, девушка, горячо поцеловав отца в щеку, прошептала: — Когда ты встретишь маму, а я в это верю, обязательно передай ей, как сильно я её люблю. И даже, несмотря на то, что я совсем не помню её лица, я люблю его. Я не помню её характера, но я люблю его. И другой матери я не желала бы. Скажи ей, что я благодарна за то, что она родила меня. Скажи ей спасибо от меня за ту счастливую жизнь, которая у меня есть. И скажи ей, что меня любят так же сильно, как её. Отец, обязательно скажи ей все это… Она больше не могла произнести ни слова, потому что рыдания душили, заставляя глотать воздух, будто утопая в боли с головой. И лишь, когда чья-то рука осторожно коснулась плеча Су Мин, она подняла глаза, чтобы взглянуть в лицо отца. Он ушел. Ушел, незаметно перестав дышать. Ушел с легкой улыбкой абсолютного счастья, предвкушая встречу с любимой Хе Су.