Глава 7
16 июня 2023 г., 22:24
Примечания:
Ухожу в отпуск от истории на два-три месяца, дальнейший выход глав будет зависеть от вашей активности.
Тучи сгустились над Вульф Трап, проливая холодные ливни на остатки затянувшейся весны. Капли не то, чтобы барабанили по окнам, скорее проливались по ним сплошным потоком, словно по водяной горке скатываясь на землю по скошенному подоконнику.
За последние дни стихия излила свои слёзы в огромном объеме, в таком, что вполне могла затопить весь участок Мастерсон, оставив ту без надежды на красивый сад, но благодаря помощи Грэма: вода стекала в вырытый в мёрзлой земле канал, уводя от дома к пригорку.
В самом же доме слышался лишь тихий треск древесины в камине и из него же лился тёплый, мягкий свет, танцующий по стенам гостиной и отражающийся в прозрачной вазе с альстромёриями, освещая пурпурные завитки лепестков.
Ганнибал сидел в кресле и, закинув ногу на ногу, читал газету. К сожалению, в утренней сводке новостей не было никакой интересной или хоть толику полезной для него информации кроме недельного прогноза погоды, оттого становилось всё труднее концентрироваться и отвлекать себя от волнений.
Его страхи оправдались: после проведённой вместе ночи — Джулия ещё больше отдалилась, замкнулась в себе, шныряя по закрытым ранее коридорам прошлого. Не все двери поддавались ей и не все воспоминания пугали, но зачастую то, что она видела заставляло замирать в непонимании или же содрогаться от ужаса.
С каждым днём страх мужчины за психо-моральное состояние только рос, но ему ничего не оставалось, кроме как оставаться молчаливым наблюдателем, способным вмешаться и помочь в любую минуту, стоило лишь ей позвать его. Но она не звала, ничего не просила и старалась даже не смотреть на него. Лишь иногда мужчине удавалось поймать её вопрошающий взгляд, и он понимал её без слов.
"Зачем ты открыл мне забытое?" — читалось в них каждый чёртов раз, пробуждая ото сна его давно затихшую совесть.
Лектер прикрыл глаза и глубоко вздохнул, выдыхая очередное предложение о помощи, получая в ответ тишину, нарушаемую шумом стихии за окном. Мужчина на мгновение поджал губы, обнажая тем самым скрытую глубоко внутри ярость и беспомощность, бушующие и сжигающие лёгкие.
Послышался ещё один глубокий, грудной вздох и Ганнибал поднялся и, не отрывая глаз от истощённой фигуры, подтащил небольшое кресло за спинку, оставляя его напротив женщины. Он долго всматривался в бледное лицо; в пустые, безэмоциональные глаза; сухие, потрескавшиеся губы. Мужчина знал это лицо столь детально, что мог по одной лишь памяти изобразить её портрет, обнажая в нём самые скрытые детали, вроде тонкого шрама на веке правого глаза.
Зная это лицо, его всё больше удручали появившиеся детали вроде тёмных кругов под глазами или чуть впалых щёк, что говорить, если даже привычно бледная кожа совсем лишилась естественных оттенков, всё больше походя на болезненность. Так же, Ганнибал готов был покляться, что видел несколько седых волосков, ярко выделявшихся на фоне пшеничной копны.
— Джулия, — начал мужчина, прикасаясь к небольшой ладони, лежавшей на подлокотнике дивана, — когда мы начали сеансы гипноза: я убирал всё постепенно, начиная с главного триггера — Сэма. Все твои тёмные желания, осуществлённые или планируемые, произрастали из воспоминаний о брате. Каждое желание отсылало в день его смерти, пробуждая в тебе желание защитить, — девушка вдруг подняла на него глаза, смотря на губы, словно пытаясь закрепить понимание голоса по их движению. — Позволь мне помочь, иначе ты заблудишься в собственном разуме.
Девушка нахмурилась и медленно отвернула лицо в сторону окна. Как бы ни была велика злость за открытие ящика Пандоры и желание разобраться во всём самостоятельно, чтобы избежать его манипуляций и слов о схожести их судеб, Джулия понимала, что остро нуждается в помощи. В первую очередь, потому что она боялась пагубного влияния на ребёнка, а уже во вторую — для понимания своих действий в этих хитросплетённых картинах.
Если быть до конца честной у неё получилось разобраться лишь с одним воспоминанием, а именно о Дэвиде Шмидте. Во времена старшей школы в компании девушки была одна близкая подруга, которая влюбилась в молодого лаборанта и проведя с ним не одну ночь — была буквально снята из петли, по причине полученного отказа в серьёзных отношениях.
Несмотря на восстановленное воспоминание, Джулия всё ещё не понимала, почему, несмотря на «очищенную» память, в ней проснулось желание подшутить над учителем после встречи выпускников. Ведь это по сути являлось инсценировкой планируемого убийства, на которое не хватило духу в школе. Сказать точнее — благоразумие Стива остановило школьницу от жестокой мести растлителю её подруги. Лектер не врал, говоря ей, что всего лишь привёл в действие старое желание, которым она столь неосмотрительно поделилась на сеансе.
И несмотря на её побег, несмотря на причинённое унижение, Лектер хотел помочь закрыть хотя-бы один из многих гештальтов возлюбленной. Зачем пачкать руки, если его собственные по локоть в крови? Главное ведь результат и понимание Мастерсон в чью честь было совершенно убийство.
— Хорошо, — голос звучал как отголосок эха над каньоном. — Начни с того, как я на тебя вышла и откуда были деньги платить за твои сеансы? Три зарплаты за сеанс, — пробормотала в унисон с собственным голосом, звучащим в голове с одного из осколков воспоминаний.
— Верно, так ты и сказала на первом сеансе, — улыбнулся, вспоминая мягкий образ учительницы младших классов. — Ты откладывала на покупку дома, но приняла решение, что сначала стоит разобраться в себе. А как вышла, — Лектер задумался и, отпустив её ладонь, откинулся на спинку кресла, — ты несколько дней изучала информацию в интернете, пока не нашла статью обо мне.
— Расскажи о нашем первом сеансе, — девушка впервые за несколько дней прямо взглянула в глаза Лектера, и взгляд уже не принадлежал ни той растерянной учительнице младших классов; ни девочке, потерявшей брата и не женщине, которая подверглась насилию, это был взгляд хищника – острый, расчётливый.
— Ты опоздала, — усмехнулся, заметив перемену настроения.
— Мисс Мастерсон? Вы опоздали, — Ганнибал поднял глаза от документов, с лёгкой тенью раздражения смотря на девушку в дверях.
Джулия сдержала в себе раздражённость, навеянную нестабильностью общественного транспорта и неподобающим поведением водителя убер, так энергично переругивающегося с другими водителями в потоке пробки, словно и не думая о снижении рейтинга после поездки.
Собрав остаток воли, девушка оправила полы пиджака свободного кроя и смело шагнула вперёд, пока не оказалась на расстоянии трёх шагов от стола психиатра, смотревшего на неё так внимательно, словно пытался заранее предугадать причину обращения.
— Прошу прощения, мистер Лектер, обстоятельства вынудили меня задержаться, — на губах заиграла мягкая, чарующая улыбка, но мужчина успел заметить скользнувшую тень грусти по лицу девушки. — Надеюсь, это не повторится.
Носа психиатра коснулись нотки аромата лаванды, исходящие от девушки. Это были не духи и даже не парфюм — в запахе не присутствовали примеси спирта, только чистый аромат. Мужчина приятно удивился предпочтению девушки эфирных масел.
Ганнибал поднялся из-за стола, откладывая стопку документов в ящик. Мисс Мастерсон была последней его клиенткой на сегодня и даже удивительно, что мужчина, не терпящий обычно опоздания, решил её дождаться, к тому же не будучи уверенным придёт-ли она вообще на приём.
— Прошу, — указал ладонью на кресло, приглашая присесть, после чего сел напротив.
— Так вот почему ты преподнёс именно это, — вдруг пробормотала девушка, отмечая, что мужчина обратил внимание на её предпочтения в выборе парфюмерии.
Лектер улыбнулся, не скрывая доли самодовольства: верно, для первой их неформальной встречи он выбрал в качестве подарка набор эфирных масел. Каждый аромат этого набора он подбирал индивидуально, отталкиваясь от образа девушки и личного предпочтения.
— Один из флаконов всё ещё ждёт тебя в моём доме, — взгляд мужчины смягчился, заметив отразившееся на лице Мастерсон удивление. — Я могу продолжать?
Мастерсон кивнула и прикрыла глаза, выстраивая общую картину из кусочков пазла, так любезно предоставленных Ганнибалом. Его голос был необычайно мягким, глубоким, словно бы он не ведал страшные тайны её жизни, а рассказывал детские сказки на ночь.
Сказки на ночь… интересно, а каким он был-бы отцом?
В воображении Мастерсон вдруг появилась картина, как мужчина подбрасывает годовалого малыша вверх и ловит под аккомпанемент звонкого смеха. Такая банальность, но сколько же тепла на сердце вызывает.
Джулия отдала бы многое за их нормальность, за обычную семейную жизнь, но, к сожалению, с Ганнибалом невозможно это реализовать. Если бы их жизнь была детской сказкой, то роль хитрого лиса забрал бы себе Ганнибал, отыгрывая так, словно уже завтра будет стоять на сцене звериной церемонии награждения оскар.
Он хитёр, опасен и безжалостен. Если и стоит ожидать от него обещания прекратить все свои деяния — он запудрит мозги, обведёт вокруг пальца и всё равно оставит себе лазейки для самореализации. Такова его суть, которую, к сожалению, не запереть и сотнями дверей.
— Ты долго молчала и вдруг начала рассказывать, как нашла меня и пожаловалась на дороговизну моих сеансов, — тихо засмеялся, вспоминая по-доброму возмущённое лицо, словно бы жалобы сыпались на погоду – на что-то естественное, неизменное. — Я не мог понять, что делает такая живая девушка в моём кабинете. Обычно мои клиенты приходят разбитыми, зажатыми или чересчур активными, ты же была… естественной. Ты словно пришла выпить кофе со старым другом, при этом не желая взваливать свои проблемы на его плечи.
— Так вот, какой ты меня видел, — усмехнулась девушка, воображая картину, пересказанную Лектером.
— Да, но хотел знать больше: не в моих правилах забирать деньги клиента за пустой трёп, — Лектер тихо хмыкнул, заметив, как правая бровь девушки на мгновение подпрыгнула вверх, выражая недовольство. — Прости, но это так. Я всё же дал тебе высказаться, решив, что таким образом ты пытаешься настроить себя на тяжёлую историю и оказался прав, — мужчина глубоко вздохнул и, оперев локоть об подлокотник кресла, пальцами едва прикрывая губы, перевёл взгляд в окно. — Ты рассказала мне о своей работе, о детях и том, как дорожишь каждым из них.
В темноте сознания ярко вспыхивали лица улыбающихся учеников, кричащих ей в начале каждого учебного дня: «С добрым утром, мисс Мастесон». Сколько бы раз она не поправляла малышей — не многим удавалось выговорить фамилию безошибочно.
В этом воспоминании ей показалось что-то странным: залитый утренним солнцем класс, сонные, улыбающиеся дети, смотрящие на неё с благоговейным уважением.
Что же не так?
— Твоё настроение изменилось, когда я спросил про детей, — Лектер всё продолжал свою историю, устремив свой взгляд на крупные капли, скатывающиеся по стеклу. — Ты рассказала об Оливере, по твоим словам, он был замечательным мальчиком, одним из лучших спортсменов в классе и лучшим в правописании.
Верно, в своём воспоминании Джулия не заметила мальчика, сидящего в третьем ряду, за четвертой партой, он не смотрел на неё и выглядел мрачнее тучи. Оливер не поднимал лица от учебника, словно боясь даже случайно встретиться взглядом с учительницей.
— Он был лучшим, пока его матери не пришлось уехать в Бостон на полугодовую командировку, — тихо пробормотала девушка, наконец, открыв глаза. — Она оставила его на бывшего мужа.
Ганнибал кивнул, внутренне радуясь, что Мастерсон начинает самостоятельно собирать пазл в единую картину, безусловно, было ещё много потерянных деталей, но он поможет восполнить каждую, ведь он не забыл ни слова из рассказанного. Сеансы — это часть их мрачной истории.
— Да, и именно с момента отъезда его матери ты стала замечать изменения в мальчике: вялость, апатичность, неразговорчивость. Ребёнок увядал на твоих глазах и это…
— Напоминало мне Сэма, — договорила девушка и принялась массировать переносицу, словно пытаясь стереть боль от произнесённого имени. — Я помню, как звонила в социальную службу, поднимала вопрос на собрании учителей, но проблема не решалась, а усугублялась с каждой неделей, пока мальчик совсем не перестал ходить в школу.
— Верно. Но о том, что он перестал ходить в школу я узнал только на третьем сеансе, на первом я решил узнать: кто такой Сэм.
— И я так просто тебе рассказала? — недоверчиво сощурилась, чуть отведя голову вбок.
— Нет, — самодовольно усмехнулся. — Всё, что мне удалось узнать за этот сеанс: вводные данные твоей жизни. Работа, семья, Стив, — губы пренебрежительно дёрнулись, выражая явно не радушное отношение к бывшему жениху Мастерсон.
Девушка же едва смогла подавить смешок. Несмотря на то, что Ганнибал никогда не видел в Стиве соперника, понимая своё превосходство над ним, всё равно не выносил упоминаний о нём. Оглядываясь назад, Джулия видела разницу между ревностью Лектера и открытым отвращением. К Стиву было обращено второе чувство, первое же клеймо закрепилось за Уиллом.
— Что же заставило меня прервать годы молчания? — откинула голову на спинку дивана, пытаясь найти успокоение в белой штукатурке потолка.
Мастерсон настолько привыкла держать в себе тайну смерти брата, что возможно, не смогла бы рассказать о ней даже Уиллу, когда пришло бы время «отчитываться» о проведённой с Ганнибалом неделе.
Стоп, «отчитываться» ? С каких пор Джулия относится к происходящему как к работе? А Уилл, получается, её начальник? Но ведь так и должно быть: она не просто выясняет информацию о себе, но и усыпляет бдительность Ганнибала, чтобы тот признался в своих деяниях на камеру.
Вот только в день, когда Уилл придёт снять записи с них, его будет ждать большой сюрприз: помимо признания он увидит сцену, в которой Мастерсон понимает его слова о сближении слишком буквально и слишком близко.
Джулия поморщилась и накрыла лицо внутренней стороной локтя, пытаясь заставить воображение не показывать ей разочарованное и искажённое болью лицо Грэма. Да, их чувства висели в воздухе в недосказанном, подвешенном состоянии, но они уже не были друзьями, да и парой всё ещё не были, иначе Уилл не допустил проживание другого мужчины в доме Джулии.
Возможно, он слишком уверен в силе ненависти девушки, а может предоставляет ей право выбора, возможность отступления от плана. Джулия не знала, что творится в столь гениальном разуме профайлера, но чертовски боялась дня, когда он узнает о том, как она снимала стресс прошлым вторником.
— Если хочешь: мы можем взять паузу, — предложил Лектер, сглатывая, с обеспокоенностью смотря на Мастерсон. — Тебе стоит постепенно принимать «новую» информацию.
— Отдых ни к чему, — хмуро ответила, не отнимая руки от лица. — В голове много мыслей, не всегда могу ухватиться хотя-бы за одну.
— Поэтому тебе и стоит отдохнуть, милая, — настаивал, меняя тон на более профессиональный, словно бы они не находились в гостиной маленького дома, а в офисе Ганнибала.
— Я настаиваю на продолжении сеанса, — усмехнулась, подыгрывая его голосу. — В конце концов мне ничто не помешает самостоятельно копаться в своей голове, когда останусь в спальне одна.
— Хитрая женщина, — одобрительно хмыкнул. — Что ж, не трудно было догадаться, что с твоим братом произошла трагедия, исходя из твоей реакции на происходящее в жизни ученика и его отца. Оттуда же я догадался, что один из твоих родителей виновен в произошедшем с Сэмом.
— Хочешь сказать, если бы не твоя гениальность, я бы потратила тысячу баксов впустую? — спросила с толикой сожаления и, установив локоть на подлокотник, подпёрла голову ладонью, держа большой палец на подбородке.
— Возможно, — не стал отрицать, — но, согласись, цена оправдала себя. Как минимум, сейчас сеанс обходится тебе совершенно бесплатно, — лукаво усмехнулся.
— Я бы так не сказала, — поморщилась, — я расплатилась с тобой раскрытием своего местонахождения и твоим временным, — сделала ударение на последнее слово, — проживанием на этом диване, — кивнула в сторону через чур мягкой мебели.
— Можешь воспринимать это так, — улыбнулся шире, едва-едва прикрыв пальцами губы. — Всё же давай продолжим, — сделал паузу и, дождавшись неопределенного взмаха женских пальцев, заговорил. — На втором сеансе ты чувствовала себя более уверенно, особенно, когда я начал за тебя складывать историю.
— Мисс Мастерсон, на прошлом сеансе вы рассказали, что ваш отец был сотрудником полиции и достаточно жестоким человеком, — при одном его упоминании лицо девушки дёрнулось как от удара и глаза принялись шарить по кабинету, не желая встречаться с проникновенным взглядом Лектера, —даже по отношению к семье.
Ганнибал сощурился, улавливая каждую мимолётную реакцию на свои слова: девушке явно было не по себе, о чём говорило её нежелание смотреть на него, столько перебирающие подол платья пальцы. Девушке непросто поделиться с ним своим прошлым, можно даже выразиться, что она физически неспособна на этот шаг.
Возможно, именно поэтому она и выбрала из многих именно его — Ганнибала, ведь он не просто помогал своим пациентам, но и мог самостоятельно докопаться до сути, имея для этого крупицы данных.
— Он бил вас, не так ли? — Лектеру лишь чудом удалось уловить едва заметное шевеление головой, которое он расценил как кивок. — Ваш отец виновен в смерти брата?
Взгляд пронзительно зелёных глаз наконец встретился с Лектером, обжигая его своей яростью, словно бы обвиняя за догадливость. Ткань в женских пальцах опасно затрещала, угрожая порваться приложи она ещё немного усилий.
Как бы то ни было, психиатр был удовлетворён проделанной работой и безмолвным ответом девушки. Однако, несмотря на защитную реакцию в виде молчания — злобы ей не занимать. Становится всё интереснее раскрывать грани этой, показавшейся изначально интеллигентной, жизнерадостной девушки. Сейчас она выглядела так, словно готова была броситься на него в любую секунду, лишь только бы заставить его молчать, не ворошить открытую рану.
Однако, напрягшийся было Лектер вновь был удивлён, когда Мастерсон закрыла глаза и глубоко выдохнув, посмотрела на него с невероятным спокойствием, словно бы и не было тех злых эмоций, кричащих о неумолимости дальнейших действий.
— На моих глазах, — тихо произнесла и губы чуть дрогнули, словно желая помешать говорить. — Застрелил на моих глазах.
Бровные дуги поползли вверх и нечто похожее на печаль отразилось на уставшем лице. Ганнибал понимал её, понимал как никто сложность обсуждения этой детали прошлого, потому как даже сейчас, когда минуло более тридцати лет был лишь один человек, кто знал о произошедшем с Мишей, не считая убийцы.
Лектер искренне сочувствовал, но так-же ему стало интересно: повлияло ли убийство брата на девушку так же, как в своё время на Ганнибала? Что сейчас испытывает девушка, предчувствующая беду, нависшую над головой ученика? Что способна совершить, чтобы предотвратить его гибель?
— Уилл не единственный, над кем ты ставил свои проклятые эксперименты, не так ли? — яростно зашипела девушка, сжимая подлокотник, удерживая себя от столь соблазнительного удара в челюсть. — Ты играл на моих чувствах.
— Ты удивишься, узнав сколько раз я являлся медианой событий, — мужчина угрожающе смотрел исподлобья. — Я лишь направлял травму в то русло, куда не хватало смелости ступить.
— Ублюдок, — ядовито процедила сквозь сжатые зубы. — Из-за тебя я на полгода потеряла работу!
— И мальчик выжил, — взгляд мужчины смягчился. — Не забывай об этом.
Глаза девушки расширились и голову пронзило воспоминанием о смеющемся рыжем мальчишке, что убегал из класса с друзьями, споря о первенстве забега до столовой. Лицо благодарной матери, с трудом выяснившей адрес у администрации школы и суд, где она свидетельствовала в защиту Джулии. Только благодаря её поддержке и десятка других родителей девушка вернулась к преподаванию.
— Ты прав, — согласилась на выдохе, — но…
— Позволь мне рассказать о том, что произошло на четвёртом сеансе, — прервал и, закинул ногу на ногу, сцепляя пальцы в замок на коленях.
— Ты целый час «мариновал» меня, — со стороны Ганнибала послышалось тихое хмыканье, — что никто, кроме меня не способен помочь Оливеру и что рано или поздно он повторит судьбу Сэма.
— Отчасти всё так и было, — Мастерсон только выдохнула, желая возмущённо перебить, но мужчина поднял ладонь, зависая её в воздухе, прося тишины. — Действительно, я пытался подселить тебе мысль о том, чтобы ты помогла мальчику особым способом. Я хотел узнать, как повлияет на тебя замещение ситуации и возможность влияния на исход.
— Не играй в благородство, — надменно заглянула в тёмно-карие глаза и, держась одной рукой за поясницу, а второй упираясь об подлокотник, поднялась, отходя к окну. — Ты хотел, чтобы я убила его отца.
— Это тоже правда, которая входит в формулировку «замещения», — подтвердил, не сводя глаз с девичьей спины, окруженной ореолом света от окна.
— Что ж, — девушка усмехнулась, наблюдая за вороном, жмущимся к стволу лиственницы, — расскажи мне то, чего я не знаю.
— Дорогая, не переоценивай мои способности, — улыбнулся, чуть склонив голову набок. — Я не могу знать, что именно ты вспомнила.
Джулия заинтересованно повернула голову в сторону Лектера, смотря на него периферическим зрением. С каждым проведённым вместе днём она понимала, за что когда-то его полюбила, но открывая двери в своём разуме, открывались и новые грани ненависти, даже в какой-то мере отвращения к нему.
Откуда Джулии знать, что манипуляции окончены и что он перестанет толкать в объятия её жестокой стороны? Где уверенность, что однажды она не станет его напарником в очередном походе за нежной вырезкой?
— Хорошо, в этот раз я помогу тебе, — хмыкнула. — Социальная служба сделала выводы, что в семье ничего не происходит, в школе потребовали не вмешиваться в дела семьи, полиция заявила, что сначала им нужно узнать результаты посещений социальной службы. Даже Джоэл был бессилен, когда увидел отчёт, — перед глазами появилось болезненное лицо Оливера, когда Мастерсон положила ладонь на его плечо. — Ничего не оставалось, кроме как прийти к ним самой.
— Ты так же попросила поприсутствовать при вашем разговоре в качестве специалиста, — подытожил Лектер.
— Да, но тебя, какого-то чёрта, не оказалось рядом в назначенное время, — злобно фыркнула.
— Нет, я был, просто решил, что хочу присутствовать на расстоянии, чтобы не помешать твоему превращению, — язык скользнул по нижней губе, смачивая сухую кожу.
— Расскажи, что было дальше, — попросила, обнимая себя за плечи, словно пытаясь найти успокоение.
Девушка стояла у дома Кори Перча, волнительно сжимая сумку на плече, перекладывая лямку на лямку, потом поправляя и начиная ритуал успокоения заново. Закатное солнце зловеще отражалось в окнах, навевая жуткие мысли о том, что кто-то неведанный стоит в глубине дома и наблюдает за ней.
Лектера всё не было, звонки оставались без ответа и Мастерсон ощущала себя брошенной и обманутой сладкими речами психиатра о том, что вместе они смогут поставить нерадивого родителя на истинный путь. Проходила минута за минутой и сомнений в том, что девушке придётся всё делать самой — не осталось.
Глубоко вдохнув воздуха, вытянув губы в ровное «О», Джулия ступила на тропинку, ведущую к веранде. И стоило лишь ноге ощутить твёрдую землю, как вторая на мгновение зависла в воздухе от душераздирающего детского крика, молящего остановиться.
Девушка сорвалась с места, чуть не потеряв равновесие из-за секундной заминки и, в мгновение добравшись до входной двери, громко в неё постучала. Звуки борьбы слышались где-то близко, словно бы их разделяли всего пара шагов.
— Тише, — гнусаво взрычал мужской голос, после чего детские всхлипы отдалились за пределы слышимости. — Кто?
— Джулия Мастерсон, — ей едва удалось вернуть самообладание, чтобы голос казался спокойным. — Оливер давно не появлялся в школе, мне требуется удостовериться в его безопасности.
Дверь отворилась ровно на столько, чтобы вместить в проёме половину туловища мужчины, озлобленно смотрящего на совсем юную девушку, беспардонно прервавшую «воспитательный процесс». Перч-старший упирал крупную ладонь в дверной косяк и, выдохнув, не получив реакцию на свой тяжёлый взгляд, отступил в дом, давая Мастерсон войти.
— Сын улетел к матери, — мужчина засунул правую руку в карман джинс, словно пытаясь скрыть кровь на костяшках. — Вернётся на следующей неделе.
Мастерсон оглядывала дом, слушая откровенную ложь мужчины лишь краем уха. Убранство самое обычное: у входной двери стояла бейсбольная бита и небольшая тумба, на которой горделиво стояла большая спортивная награда. В гостиной, а именно там стояла гостья, главным украшением служили кубки на полках, большой телевизор и диван перед ним.
Джулия пыталась понять: куда же мог уйти Оливер? Она водила взглядом по комнате, отмечая несколько вариантов: коридор, в конце которого виднелся холодильник; лестница на второй этаж и в её тени приоткрытая дверца, в щели которой заметила окровавленное лицо ученика с заплывшим глазом.
— Джулия, не хочешь поиграть с Оливером в полицейских? — голос был наполнен озлобленным смехом.
Девушка свела брови на переносице выражая искреннее непонимание и обернулась на родителя. Мышление отключилось, в голове была звенящая пустота, лишь жестокие слова вспыхивали неоновыми буквами в сопровождении с голосом её отца.
— Ч-что? — вопрос, сорвавшийся с её уст, казался далёким звуком, исходящим, как будто с чужих губ.
— Я сказал, — Кори был явно взбешён долгим присутствием учительницы в своём доме, — не хочешь поиграть в полицейских? — на месте обрюзгшего лица Перча проступали до боли знакомые черты лица старшего Мастерсон.
Клокочущая ярость накрыла сознание девушки, скользнув холодным огнём по венам, заставив ту, потупив взор, схватиться за огромный кубок и с несвойственной силой замахнуться на Перча-старшего, нанося удар за ударом, упиваясь отразившемся на его лице страхом и ярко-алыми струйками крови.
Мужчина же был настолько ошеломлён действиями низкорослой училки, что, дважды пропустив удар, рухнул на ступени, ведущие на второй этаж. Он вытянул руку, пытаясь если не схватить Мастерсон, то защититься от осыпающихся на него ударов.
Его глаза мутнели, становясь почти прозрачно голубыми, точно такими, какими Джулс запомнила. Такими, как в ту ночь, когда она смотрела в них последний раз: с отблеском страха перед неминуемой гибелью.
Мастерсон упивалась своей властью над жизнью недостойного человека, буквально чувствовала внутри себя два сердца: спокойный, ровный стук собственного и испуганное биение сердца жертвы.
Широкая, счастливая улыбка тронула сухие губы от его жалкого выражения лица, такого бледного, словно он уже был мёртв.
— Я сыграю с тобой, — прошипела Джулс и занеся руку в очередной раз, вдруг замерла, увидев в окровавленном лице отца знакомые черты, пока они не сложились в единый образ Кори Перча.
Джулия ахнула и отступила, чуть не выронив изрядно помятую награду — её одолел ужас от содеянного, словно бы в лицо плеснули ледяной водой, приводя в сознание.
Девушка понимала, что бессмысленно искать пульс на шее или запястьях, по причине того, что её собственное сердце сейчас билось так, словно желает покинуть жалкое тело, вывалившись кровавой массой на ступени, испачкав её синее платье.
Глубоко выдохнув и переступив через страх, она всё же склонилась над грудью бессознательного мужчины, в желании услышать стук его сердца, но вместо этого её ухо обжёг насмешливый голос:
— Я намотаю кишки на шею Оливера, если ты сейчас же не поиграешь с ним!
Джулия резко отпрянула и гнев вновь застучал в висках, накрывая глаза пеленой и рука, державшая награду, на мгновение дрогнула от нахлынувших страха и паники, вновь отсылавших в страшнейший день её жизни.
— Это больше не работает, папа, — процедила сквозь сжатые зубы и, схватившись обеими руками за ручки кубка, занесла его для решающего удара. — Ты проиграл.
— Он этого не стоит, — произнёс бархатистый голос над ухом девушки.
Тёплые руки обхватили девичьи ладони, мягко забирая окровавленную награду, чуть не ставшую причиной размозжённого черепа.
Джулия обернулась, сталкиваясь почти вплотную с лицом Лектера, смотрящего с доброй усмешкой, словно бы и не застал её за покушением на убийство. По телу пробежалась мелкая дрожь, делая его ватным, непослушным, отчего единственным спасением от падения стала грудь психиатра, к которой она не преминула примкнуть.
— Что за взгляд, Джулия? — спросил Лектер, вытянув руку вперёд, жестом приглашая девушку вновь сесть напротив. — Ты зла, расстроена или разочарована? — до ушей мужчины донесся тихое хмыканье.
— Я злюсь на тебя за то, что ты разрушил моё доверие. Расстроена обретенными воспоминаниями о смерти брата и разочарована в тебе, — Ганнибал поднял голову, вопросительно глядя в глаза женщины. — Ты забрал воспоминания, которые я доверила тебе. Ты забрал ту часть меня, которая давала мне цель в жизни, — устало прикрыла глаза, разрывая зрительный контакт.
Лектер хищно сощурился, поднимаясь на ноги и гордо выпрямившись. Он мог бы сослаться на гормоны, бушующие в женщине, но сцена, увиденная на опушке, опровергала данную теорию, открывая искренность сказанного.
— Ты хотела запомнить то, как на твоих глазах отец застрелил твоего брата? Хотела запомнить то, как он угрожал тебе и твоей матери? Или может твоё покушение на убийство? Что из этого ты хотела помнить? — прошёл к камину, спрятав одну руку в кармане идеально отглаженных брюк.
— Это мои воспоминания, и ты не вправе ими распоряжаться, — сквозь зубы прошипела Джу. — Или ты бы хотел стереть воспоминания о Мише? Разве не эти события определили всю твою дальнейшую жизнь?
Плечи психотерапевта дрогнули, и он обернулся, смотря на девушку в упор.
— Я знаю к чему приводит первая пролитая кровь. Почему-то, — закусил внутреннюю сторону щёк и отвёл взгляд в сторону, словно пытаясь остановить себя от сказанного, — я не захотел превращать тебя в своё подобие. Когда-то меня не остановили, — усмехнулся, возвращая взгляд на лицо Мастерсон, — и что я такое?
— Это исповедь? — глаза девушки сощурились, а лицо, выражая недоверие, чуть повернулось в сторону.
— Я бы назвал это иначе, но: да, это исповедь, — мягко улыбнулся и протянул ладонь, желая коснуться лица девушки.
Пара услышала, как за их спинами процокали коготки Понго, радостно загорцевавшего к входной двери, отворившейся спустя мгновение. Ключ был только у одного человека и, хоть его сегодня никто не ждал, выпроваживать так же не собирались. Этот человек был по-своему дорог им обоим и, в какой-то степени, они хотели, чтобы он стал свидетелем их диалога.
— Я стала твоим подобием задолго до нашей встречи, Ганнибал, — подбородок едва заметно дрогнул, раскрывая попытку девушки сдержать слёзы от последнего, страшного воспоминания. — Ты говорил про попытку помочь мне заменить упущенную возможность отмщения, но... — взгляд вновь упал на одинокого ворона. — Что, если я скажу, что отец не сам упал с лестницы? Что если его толкнула маленькая девочка, которая не могла больше выносить его вида? Которая, каждый чёртов раз, — звук её голоса был надрывный, рычащий, словно бы слова вырывались, наконец, найдя подходящего слушателя, — она видела, как он стреляет в лицо Сэма.
Девушка повернулась, сталкиваясь с парой шокированных лиц, лицезрящих её боль. Она не двигалась, казалась гипсовой статуей с через чур реалистичным потоком слёз на бледных щеках.
— Что скажешь, Уилл? — Джулия печально усмехнулась, заглядывая в лицо своего неудавшегося друга. — Не на это ты рассчитывал?
Ганнибал обернулся на Грэма, тяжело выдыхая. Сеанс был окончен, так и не дойдя до самого главного — его решения не отпускать женщину. Теперь же время вновь стать наблюдателем.
— Уилл? — руки поднялись на уровень груди, ладонями вверх, словно прося его о столь необходимых объятиях.
Профайлер же молчал, смотря на девушку, чей образ постепенно размывался в свете маятника, отматывающего время назад. Перед глазами заметались фигуры в обычной бытовой жизни: Ганнибал с двумя кружками ароматного чая шёл к девушке, сидящей в кресле у камина, она не смотрела на него и не обращала внимания на горячий напиток.
Уилл оказался в спальне, где на кровати лежала Мастерсон, уперев отсутствующий взгляд на свет тусклой лампы. Её безэмоциональный образ был так близок ему, знаком больше, чем что бы то ни было в этом мире, ведь это состояние было его обыденностью после «походов» в лабиринты сознания.
Хотелось привести девушку в чувство, но тело вырвало его из комнаты, уводя прочь из дома к своей машине, чей салон давно потерял запах Мастерсон.
Движение маятника замерло, давая Уиллу вновь окунуться в болезненное воспоминание.
Грэм понимал, что от него что-то утаивают, ведь неспроста всё в одно мгновение перевернулось с ног на голову. За всё время знакомства, Джулия никогда не была в столь поникшем состоянии: её взгляд всё чаще был направлен в пустоту и ни звука не могло проникнуть в сознание, вопросы оставались без ответа и оставалось довольствоваться бесконечным ожиданием, чтобы девушка пришла в себя.
Вот и в этот раз, придя к дому девушки, его на пороге встретил Ганнибал в неизменно безукоризненно отглаженном костюме. На его лице на мгновение отразилось удивление, но он почти мгновенно пришёл в себя и на попытку Уилла попасть в дом, преградил ему путь, от чего тот чуть не столкнулся с ним лбом.
— В чём дело? — раздражённо отреагировал Грэм, отпрянув от мужчины.
Лектер выразительно посмотрел в сторону окна и раскрытой ладонью указал в сторону своей машины, приглашая пройти с ним. По лицу психиатра Грэм понимал, что разговор предстоял не лёгкий, но также есть вероятность узнать больше о состоянии девушки.
Оказавшись в салоне, Грэм тяжело выдохнул, готовя себя к неприятным новостям, которых ждал и так же желал задвинуть их как можно дальше. Где-то на подкорке он понимал, что грядут изменения в их отношениях и, возможно, не в лучшую сторону.
Ганнибал прикрыл глаза, потирая переносицу и, отняв руки от лица кратко ввёл Грэма в дело, опустив все сопутствующие эпитеты. Конечно, жалость в такой ситуации не слишком уместна, но он хотя-бы дал понимание, в чём причина такого странного поведения Мастерсон.
А также к Грэму пришло осознание, почему Джулия осталась с Лектером, узнав его истинную личность. Не хотелось бы мыслить штампами, но, к сожалению, некоторые из них построены на фактах: люди выбирают спутников исходя из опыта своих родителей.
Не всегда это бывает осознанно и, безусловно, не всегда дети идут по стопам родных. Это, скорее, исключение, чем правило, но в данном случае оно применимо к Мастерсон.
В её жизни слишком поздно появился пример любящей семьи, подсознание уже впитало негативный опыт, отвергая прочие варианты событий. Возможно, именно это мешало им наконец состояться как пара или же в нём она так же разглядела тёмную сторону.
Вопреки своим предпочтениям в мужчинах, она не уподоблялась их сущности, оставаясь самой собой, словно пляж на пути бушующего океана, разбивающегося волнами об песок. Вода прибывала и отступала, сталкиваясь с непробиваемой волей девушки.
Но что будет теперь? В этот раз она столкнулась не просто с волнами, но с целым штормом: уйдёт ли пляж под воду или останется на поверхности, сохранив себя в относительной целостности?
Как же так получилось, что, купировав воспоминание об убийстве брата, Лектер остался важной фигурой в жизни Мастерсон? Уничтожив сам факт существования Сэма, он так же должен был стереть и их сеансы, но что же произошло после? Как он внедрил себя в её жизнь?
— Вы своего не отпускаете, да, мистер Лектер? — с грустной усмешкой спросил Грэм, и без того зная ответ.
— Сначала она была моим проектом, — вдруг ответил Ганнибал, чем знатно удивил профайлера. — Но переступив черту, я решил отступить и стать… — мужчина задумался и, чуть склонив голову, продолжил, — стать её спутником. Увидеть, какова жизнь без воспоминаний о том, как на твоих глазах убивают дорогого человека.
Уилл прямо взглянул на психиатра, понимая, что тот говорит о сестре, неоднократно упоминаемую в разговорах или в историях перед подачей блюд, но никогда не раскрывал тайну её жизни или смерти. Его привлекла общая боль? Как банально и как естественно. Естественно желать увидеть схожую судьбу с внесёнными правками, возможно, такая жизнь стала его скрытым желанием, которое он смог реализовать.
— Ты ведь не решишься на тот же шаг ради неё, верно? — с сомнением спросил, Грэм, метая взгляд из стороны в сторону, пытаясь собрать мысли в одном русле.
— Слишком поздно, Уилл, — грустно усмехнулся тот. — Эта боль пустила корни, стала частью меня и моей жизни. Удалив воспоминание о Мише, я вероятно вернусь в возраст подростка. Даже если всё будет сделано грамотно — я забуду весь пройденный путь. Забуду Джулию и своего ребёнка, — прямо посмотрел на Уилла и от этого взгляда сердце подпрыгнуло, сделав кульбит.
Впервые Грэм видит обнажённую искренность Лектера, его боль и отчаянное желание держаться за новую жизнь. Если так подумать, Мастерсон являлась его ограничителем, сам факт наличия девушки в его жизни, останавливало его от многих жертв. Если вспомнить, Потрошитель пропал с прицелов ФБР примерно в то же время, что Джулия появилась в его жизни и в момент начала волнений в их отношениях — появился Подражатель.
— Ты звучишь так, словно просишь меня оставить Джулию.
— Уилл, ты прекрасно понимаешь, что она никогда не была твоей и не в тебе она искала успокоения, — последние слова, слетевшие с губ Лектера, стали неожиданностью для обоих.
Уилл нахмурился и, пытаясь что-то сказать, стал ловить губами воздух, словно бы слова сами не могли определиться, в какой очередности их будут произносить. В груди на мгновение замерло сердце, а после болезненно сжалось и застучало пульсом в висках. Ярость поднималась изнутри, разжигая грудную клетку словно кто-то подкидывал сухие ветки в костёр, но вопреки разгорячённой крови — он чувствовал как нечто холодное разливается в руках, его венах.
— Ты спал с ней? — на выдохе вырвался вопрос.
Лектер молчал, осознавая, что впервые за много лет он сказал то, что не планировал. Удивительно, как желание владеть чем-то или, в данном случае, кем-то, способно отключить контроль над собственным языком.
Из воспоминаний вывел глухой стук тяжелых капель о водосточные желоба и Уилл, проморгавшись, вновь взглянул на девушку. Несмотря на слёзы, он не видел в образе печали, лишь бесконечную усталость и непринятие.
Наверняка тяжело узнавать себя с новой стороны, привыкнув совершенно к другим мыслям, к другим устоям и правилам. Тяжело узнавать свою истинную суть, запертую где-то глубоко внутри себя.
Грэм невесело усмехнулся и опустил взгляд о чём-то задумавшись, но это длилось лишь мгновение, которое он преодолел столь же быстро, как и расстояние меж ними, заключая Мастерсон в тёплых и крепких объятиях, желая впитать в себя хоть толику всего пережитого.
— Хочешь уехать? — шепнул он, запуская пальцы в её волосы, нежно сжимая. — Я могу забрать тебя хоть сейчас.
За их спинами скрипнули старые пружины кресла, отпуская из мягкого плена разъярённого Лектера.
Взгляды мужчин встретились и ни один из них не сулил своему оппоненту ничего доброго. Каждый был уверен, что имеет права на девушку, были уверены в ответных чувствах и что выбор падёт на него.
А что же сама Мастерсон? Ей требовался лишь луч солнца, способный разогнать шторм, плотно укоренившийся в её сознании. Пляж почти ушёл под волны, оставляя на поверхности лишь макушки некогда величавых древ.
— Не сейчас, Уилл, — тихо ответила девушка, крепче вжимаясь в тёплую грудь.
Запах еловых деревьев поглотил её, закружил голову и даровал мгновение спокойствия, в котором она так нуждалась. Чувство надёжности, несравненного комфорта так переполнили её, что столь тщательно выстроенная плотина рухнула, разливаясь слезами по щекам и вырывающая приглушённые рычания с её уст.
Мужчины прервали свою безмолвную битву и с удивлением взглянули на объект своих сражений. Столь внезапную смену настроения не ожидал никто из них, но в то же время оба понимали, что это лишь способ распутать тот эмоциональный клубок, что прочно скрутился внутри.
Сглотнув, Лектер прикрыл глаза, с сожалением взглянув на женщину, нашедшую опору в другом. Глубоко вдохнув, словно пытаясь набраться сил для того, чтобы весьма жестоким образом не прервать их момент нежности, ушёл на кухню — готовить успокаивающий чай для девушки.
***
Вечер только опустился на Вульф Трап, а девушка уже видела не один десяток снов в объятиях Уилла. Его руки согревали и, как ей казалось, отгоняли все мрачные думы, очередные попытки докопаться до собственной сути и узнать все таинства прошлой жизни. С Уиллом её это не интересовало. Он был тем самым солнцем, спокойной гаванью, где можно просто наслаждаться тёплым настоящим, плескаясь в океане его тёплых голубых глаз. Она не сомневалась в том, что Грэму уже известно всё, но даже зная о её прошлом и проведённой с Ганнибалом ночи — он всё ещё был рядом с ней, баюкая и даруя умиротворение простым присутствием. Уилл же, с момента попадания в спальню, разрывался между желанием изъять записи с камер для передачи их в руки Джека и сохранением таинства жизни Джулии. К сожалению, законы США запрещают проводить корректировку передаваемых записей, каждая будет подвержена тщательной экспертизе на вмешательство. Да и саму запись будет сложно «склеить» так, чтобы вырезать так называемый сеанс и оставить только признание Ганнибала в своих преступлениях. Так или иначе останется чувство недосказанности и в результате останется мнение о вырванной из контекста фразы. Цель достигнута: признание запечатлено, но какой ценой? Джулия наговорила на ряд статей: покушение на убийство, убийство. Если у последнего могли быть смягчающие обстоятельства и истёкший срок, то с покушением потребуется хороший адвокат, ведь в прошедшем суде явно говорилось о попытках защитить ученика и состоянии аффекта. Действуй адвокат по другой стратегии — девушка не находилась бы на свободе и не имела бы преподавательской лицензии. Уилл тяжело вздохнул и принялся усердно потирать переносицу, словно заставляя себя принять окончательное решение: уничтожить отснятое или отправить под суд сразу двоих? Если не избавиться от Ганнибала, то он помешает их совместной жизни, ещё глубже пустит корни в сердце девушки, что уже постепенно входит под его влияние. Безусловно, в происходящем можно винить и Грэма, ведь именно с его подачи произошла встреча на балу, но кто знал, что их отношения таят в себе не только «хобби» Лектера?***
Джулия проснулась, когда за окном горели фонари, чей тусклый свет пробивался сквозь хитросплетённые ветви деревьев. Свисающей с кровати ладони касалось что-то шершавое и мокрое. — Понго, — недовольно простонала девушка, протирая сухой ладонью глаза. Пёс, услышавший голос хозяйки тихо тявкнул и замотал хвостом с такой силой, что застучал им по кровати, словно внезапный гость забарабанил по двери. Понго сделал два полных оборота вокруг себя и подошёл к открытой двери спальни, оглядываясь на Мастерсон, словно бы намекая, чтобы она следовала за ним. — Я по-оняла тебя, — прозевала она и, опираясь о прикроватную тумбу, села, нашаривая ногами тапочки. Накинув на себя тёплые вещи, она вышла в гостиную и повернула голову в сторону дивана, на котором обычно спал Лектер, но в этот раз обнаружила его в кресле с книгой на коленях. Укол совести пронзил сердце Джулии, и она взяла аккуратно сложенный плед с подлокотника дивана и отложив книгу на кофейный столик, укрыла мужчину, подоткнув тёплую ткань под плечи, чтобы держалось надёжнее. Она улыбнулась, засмотревшись в его умиротворённое лицо и на мгновение промелькнуло желание коснуться губами его щеки, но отрезвляющее поскуливание Понго вывело девушку из транса. — Да-да, идём, — зашептала в ответ и, очередной раз взглянув на Лектера, ушла в коридор обуваться в резиновую обувь. Улица встретила лёгким дуновением ветра, принёсшего с собой свежесть прекрасного запаха после дождя и чарующими звуками ночных обитателей: в глубине леса ухали совы, а совсем близко квакали лягушки, «растаявшие» от продолжительной зимней спячки. Понго резво убежал по своим делам, шурша ветвями кустов, заставляя Джулию идти за ним, чтобы держать в поле зрения. Девушка ещё долго слышала копошение пса, пока до её ушей не донёсся характерный звук естественных дел. — Понго, мне холодно, — пожаловалась Мастерсон, чувствуя, как под штанами кожа покрывается мелкими точками, заставляя передёрнуться. Отогнув ветвь кустарника, Джулия принялась вглядываться в чащу, куда едва-едва попадал свет от фонаря, но не могла обнаружить питомца, что заставило её обеспокоенно звать его по имени. Вдруг свет загородила тянущаяся тень, закрыв собой и без того малый участок обзора. — Разбудила? Понго не откликается, помоги поискать. Но тень не отозвалась, прячась и от этого в миг сделалось неуютно, страшно, словно кто-то чужой наблюдал за ней. По рукам побежали мурашки, словно предвещая о надвигающейся опасности и девушка только решившая обернуться, услышала зловещее рычание из ближайших к ней кустов. Понго вынырнул из-за ветвей и вдруг подобрался, зарычав за спину хозяйки, скаля зубы. — Понго? — удивленно позвала пса, но тот чуть прижался к земле, не сводя глаз с обладателя тени. Джу обернулась и увидела стоящего на крыльце её дома мужчину, лица было не разглядеть, но фонарный свет прекрасно освещал его странную широкую улыбку, не сулящую ничего доброго. Девушка попятилась, желая скрыться в темноте леса, но оступилась на всё ещё мокрой от дождя земле и упала, ударяясь копчиком об столь «удачно» подвернувшийся камень. Страх сковал все её одеревеневшие ото сна мышцы, не позволяя ей даже предпринять попытки принять вертикальное положение или закричать, привлекая внимание спящих в доме мужчин. А верзила, не теряя времени даром, подходил, будучи явно довольным падением девушки и шоковым состоянием, при котором она только и могла, что смотреть на него широко распахнутыми глазами, инстинктивно прикрывая живот руками. Пёс дернулся к хозяйке, однако вновь встал в боевую стойку, видя, как к ним приближается человек. Животное явно и очень хорошо чувствовало исходящую от мужчины опасность для хозяйки, и теперь защищал её, стараясь отогнать от неё мужчину, следя за каждым его движением. Вот только зря посетитель не обращал должного внимания на пса, —сосредоточившись на своей жертве, что сжалась под тенью дерева, — упуская из виду размеры собаки, из-за его позы полагая, что перед ним всего лишь щенок. А ведь этот самый «щенок» оглушительно залаял и бросился на него, цепляясь пастью за ногу, разрывая штанину в клочья. — Ах ты тварь! — выкрикнул он, хватая пальцами Понго за шиворот, пытаясь сделать больно, чтобы тот отпустил его, однако пёс лишь сильнее сжал пасть и зарычал. Прыжок Понго отрезвил Джулию и она, попытавшись встать, вновь и вновь оказывалась на земле, скользя пятками в мокрой грязи. Не имея возможности хоть как-то помочь любимому питомцу, она принялась шарить вокруг себя и кидать в верзилу камни, раз за разом попадая, словно бы её меткость, от нахлынувшего адреналина стала, снайперски точной. — Не трогай его! — закричала и запустила очередной камень поувесистее.***
Лектер распахнул глаза, стоило ему лишь услышать крик Мастерсон и его сердце замерло, чтобы болезненно забиться в бешенном темпе, разгоняя кровь по венам. Никогда прежде он не думал, что ему удастся вновь ощутить забытые чувства: тревогу, страх и злость… злость на того, кто делал его девочке больно. Откинув плед, мужчина в чём был выбежал во двор сталкиваясь с картиной повисшего Понго на ноге неизвестного мужчины и Джулии, безуспешно пытающейся подняться с земли. Пёс надёжно вцепился клыками в плоть и наверняка порвал одну из связок, о чём говорила окрасившаяся кровью пасть и остатки ткани, некогда бывшие штаниной — это было только на руку психотерапевту. Мужчина в миг оказался рядом, лишь чудом избегая падения двигаясь босыми ногами как истинный хищник — ловко и быстро. Лектер развернул к себе внезапного посетителя, воспользовавшись элементом неожиданности, и нанёс первый удар в челюсть, а после и ударил в живот. Но, к удивлению Лектера, тот схватился за его плечи и резко притянув к себе — ударил лбом куда-то в область носа, от чего кровь хлынула на губы. — Уходи, — хрипло взрычал Ганнибал, успевший заметить отскочившего к хозяйке Понго, при этом не сводя взора с противника. — Быстро, Джулия! Джулия дёрнулась от крика мужчины и тут же поднялась с земли, что вновь получилось у неё далеко не сразу. Мастерсон не оборачиваясь побежала к своему дому и затормозила у небольшой пристройки, куда она свалила все садовые принадлежности, включая садовые ножницы, оставленные предыдущим жильцом. Казалось бы, лучшей идеей было разбудить Уилла, чтобы тот помог обезвредить посетителя, но никто не давал гарантий, что к их возвращению Ганнибал остался бы в живых. Потому, распахнув дверь сарая, она схватила ножницы и побежала обратно. Мастерсон уже задыхалась от бега, в глазах мелькали мушки, а в висках громким "тудум" отбивал пульс. Ей было так страшно за Лектера, за Понго, что сейчас были наедине с этим громилой, который мог сделать с ними всё что угодно. Выйдя к лесной тропинке, Джу увидела двух мужчин, что перекатывались в грязи, обхватив бёдра друг друга коленями, каждый пытался нанести своему противнику как можно больше увечий, и, благодаря своей силе и массе, бугай явно выигрывал эту схватку. Джу на мгновение остановилась, привалившись к дереву, но заметив, как громила вытащил из сапога нечто блеснувшее в фонарном свете, что-то закричала Ганнибалу и вновь рванула к нему. Ганнибал тяжело задышал, когда в его плоть по рукоять вошло остриё ножа и взрычал, схватившись за запястье гостя, препятствуя тому, чтобы он вытащил оружие. Это хоть на короткое время, но спасёт от обильной кровопотери. Краем глаза он увидел несущуюся Джулию и мысленно ухмыльнулся, заметив в её руках огромные ножницы и, чтобы помочь возлюбленной нанести удар незамеченной, схватил противника свободной рукой за шею, стараясь надавить на болевые точки. Несмотря на захват, у верзилы хватило сил провернуть остриё в ране Ганнибала, чем вызвал его болезненный крик, но к его счастью Джулия уже подоспела к ним, вонзая в огромную спину садовые ножницы между лопаток, с трудом вынимая их и нанося новый удар. Мужчина громко взрычал от боли и ослабил хватку, от чего Ганнибал смог перекатиться, вновь оказываясь сверху и нанося противнику удар за ударом, пока тот хрипя, не ослабил хватку на его одежде. — Кто тебя прислал? — зарычал Лектер, схватившись за грудки чёрной куртки с подтёками крови. — Вы с Грэмом, — ухмыляясь захрипел посетитель, сплёвывая кровь, — скоро всё узнаете. Разодранная губа Лектера дёрнулась, выражая крайнюю степень ярости и занеся кулак, нанёс последний удар в челюсть, от чего глаза посетителя закатились. — Ты в порядке? — спросил он, медленно поднимаясь с обмякшего тела, придерживая себя за бок, откуда из-под лезвия сочилась кровь. — Бери Понго и уходи. Жди меня. — Лектер позволил себе короткий поцелуй в висок, чувствуя, как Джу цепляется за него пальцами. — Ганнибал!.. - с глаз девушки не прекращаемым потоком лились слёзы, а она сама всё ещё не могла поверить в происходящее. — Ганнибал... — тихонько позвала, уткнувшись в грудь психиатра и цепляясь за него, да так сильно, словно бы если отпустит, он тут же рассыпится пеплом у её ног. — Вызови полицию, это ведь была самооборона... — Уилл, — обратился он за спину девушки. — Кажется, у нас появилась работа на эту ночь, — кривовато усмехнулся и мягко высвободился из рук Мастерсон, демонстрируя другу ранение. Джу выглянула из-за руки мужчины, остекленевшим взглядом смотря на едва живого мужчину, что корчился и стонал от боли, пытаясь отползти куда-то в чащу леса. Джу опустила ладонь на голову Понго, что жался к её ноге, словно только сейчас до него дошёл страх происходящего. — Что случилось? — спросил Уилл Ганнибала. — Видимо объявился один из наших общих знакомых, — коротко ответил Ганнибал.
