По ту сторону души

      «Добро пожаловать в Мистик-Фоллс. Вирджиния» — уже на въезде в город синяя Шевроле Комаро слегка притормозила. Похоже, водитель все никак не решался пересечь черту города, который когда-то хотел стереть с лица земли, в котором встретил свою первую и последнюю любовь, в котором им завладела сирена. Но, так или иначе, он по-прежнему любил это место, и всегда, не смотря ни на что возвращался бы сюда. Как и сейчас. Спустя почти семнадцать лет он, наконец, решил вернуться туда, где когда-то был счастлив.       — Значит, это и есть Мистик-Фоллс? Я думала, мы поедем в Новый Орлеан, — молчание нарушил тихий голос сидящей рядом девушки, и Деймон встряхнув головой, отогнал ностальгические мысли прочь, — но здесь красиво.       — Планы немного изменились. Поэтому мы здесь; Мистик-Фоллс сильно изменился с тех пор, как я был здесь последний раз, но он все еще прекрасен…       — Тогда почему ты не едешь? — Эмма выглянула в окно и заметила двух девушек, как две капли воды похожих друг на друга. Они что-то оживленно обсуждали, глядя на экран телефона. Когда-то Эмма тоже мечтала иметь сестру, но, к сожалению или может быть, к счастью, ее толком не было. Но эти две молодые девушки снова заставили ее поверить в связь между людьми, в то, что она возможна не только между близнецами. Если захотеть, можно увидеть всю жизнь в глазах смотрящего на тебя человека. Но взамен нужно отдать частичку себя. На долю секунды девушка, что была ближе к дороге встряхнула копной пшеничных волос и устремила свои голубые глаза на проезжающую мимо машину… Для Эммы время словно остановилось — вот маленькая девочка протягивая своему отцу сломанную куклу, просит его починить любимую игрушку, мама что-то вещает по телефону и говорит, что няню всегда нужно слушаться… Снова мама, теперь открывает дверь шкафа, в котором она пряталась вместе с сестрой. Картинки меняются одна за другой, но среди них Рид успевает увидеть Деймона на пороге дома, который изображая милую улыбку только пугает девочек, а потом няня, которая похищает их, чтобы высвободить древнее зло, которому служит Сальваторе… Не прошло и двух секунд, когда Эмма отвернулась от смеющейся блондинки и устремила взгляд на дорогу. — Ты знаешь тех девушек? — Сальваторе бросил на них короткий взгляд, но в ответ только пожал плечами.       — Может, я и знал их в детстве, а может они тут недавно. Почему ты спрашиваешь?       — Потому что я видела часть прошлого одной из них… и в нем был ты, и женщина рядом с тобой… Кажется в детстве их украла няня... — девушка продолжала что-то рассказывать, но Деймон больше ее не слышал. Теперь в его голове бешеным ритмом отдавался учащенный пульс, в котором Деймон до сих пор слышал их детский голосок и вопросы о том, почему их мамы и папы нет рядом с ними… тогда он не мог им ответить; как не смог бы ответить и сейчас, случись подобное еще раз. Но он четко помнил, что они не боялись, потому что доверяли ей — Селин, той девушке, что две тысячи лет назад заключила договор с «дьяволом», чтобы вечно быть молодой и красивой в обмен на убийство грешников. Сейчас Деймон все отдал бы, чтобы помочь Лиззи и Джози тогда… — Деймон!!! — Рядом с мужчиной раздался вопль, он распахнул глаза, и резко повернув руль, еле успел свернуть с дороги, чтобы не врезаться во встречную машину.       — Это дочери моего лучшего друга, — Деймон как-то неопределенно пожал плечами, будто даже не знал, что еще нужно сказать, — Элизабет и Джозетта Зальцман. В общем-то, я и им испортил жизнь… лишил их отца, когда они больше всего в нем нуждались…       — Убил его?       — Можно сказать и так. Напоил своей кровью, а потом свернул шею. Потому что этого хотела Сибил, и все это я сделал на их глазах. И пока они визжали от ужаса, я с упоением осушил тело какой-то девушки, которую притащила Сибил. После… Рик попросил меня забрать их воспоминания об этом, чтобы им, по крайней мере, не снились кошмары, в которых их отца убивает его лучший друг, а мать все это время со свернутой шеей лежит на полу без единого признака жизни.       Эмма замолчала; впервые в жизни настал такой момент, когда она действительно не знала, что нужно сказать. Обычно она просто молчала или говорила это в лицо, чтобы оправдать свой образ плохой девочки. Но теперь… теперь все иначе — жизнь Деймона была настолько мрачной, что одно только упоминание о ней могло привести в уныние или отчаяние. А впадать в депрессию Эмма сейчас хотела меньше всего на свете.       — Неужели не было чего-то, что могло бы тебя порадовать? — И вправду, неужели в жизни Деймоне не было чего-то радостного? Того, что можно было бы вспоминать каждый раз, когда это просто необходимо.       Мистик-Фоллс. 1839 год.       Молодая женщина бежала по лабиринту из ровно подстриженных кустов за звонко смеющимся мальчиком. Он убегал все дальше и хотел, чтобы она его поймала.       — Деймон, постой же, я не успеваю, — женщина приподняла подол платья и прибавила скорости, но ее маленький проворный сын бежал так быстро, что она еле поспевала за ним, едва ли не падая на каждом резком повороте. А таких в саду Сальваторе хватало — надо выразить отдельную благодарность Джузеппе.       — Догоняй, мамочка! — Раздался откуда-то веселый детский голос. Она прислушалась; Лилиан уже знала, куда бежит ее сын, поэтому решила срезать свой путь и в самый неожиданный момент выбежала из-за ближайшего поворота и подхватила мальчика на руки.       — Попался, — весело проговорила Лили, отпустила его и начала щекотать. Деймон залился очередным приступом звонкого смеха.       — Это нечестно... — сквозь смех выдавливал из себя мальчик, — ты догоняла не по правилам. Ты срезала путь.       — Ну, я же женщина, а ты будущий мужчина и должен уступать мне, потому что ты должен вырасти настоящим джентльменом, — уже поучающее говорила Лили.       — А почему я должен быть джен… джентльменом?       — Потому что ты должен быть хорошим человеком, а хороший человек всегда уважает других людей и особенно женщин, а если ты будешь джентльменом, то в тебя влюбится самая красивая и добрая девушка…       — Правда? — Глаза Деймона загорелись озорным огоньком.       — Конечно, родной. Пойдем домой, уже темнеет. А если мы не вернемся до темноты, папа начнет нас искать, — Лили взяла мальчика за руку, и они вместе зашагали к поместью…       Но, к сожалению, все воспоминания о матери заставляли Деймона ненавидеть весь этот мир еще больше. Он любил ее, любил больше собственной жизни — а она предала его. И как бы плохо это не было, но Сальваторе искренне считал, что она заслужила той участи, которая ее настигла. Хотя это и было для него очередной большой потерей — так или иначе, он любил Лили даже тогда, когда она отвернулась от него, назвав своей семьей кучку недовампиров…       — Я не хочу говорить об этом, Эмма. Все это в прошлом… хорошее это или плохое — все это уже прошло. А теперь сделай вид, что тебе есть восемнадцать, иначе мне придется убить того копа у бара.       — Мне и есть восемнадцать. А ты уверен, что твои друзья смогут выяснить, кто я такая и зачем те люди из Мексики гоняются за мной?       — Мы постараемся, — брюнет неопределенно пожал плечами и притормозил у бара со сдержанной в пол стены вывеской «Мистик-Гриль», — а если мы сможем выяснить, кто ты… то узнаем, почему они хотят, чтобы их королевой стала именно ты. За свою долгую жизнь я кое-что понял: ничто в мире не происходит просто так. И я обещаю, что мы узнаем, в чем дело. Но для этого я должен кое-что у тебя спросить… — Сальваторе замолчал. Для него уже давно стало привычным обманывать кого-то, будь то ради его спасение или просто это кому-то нужно. — Ты доверяешь мне, Эмма?       — Я бы хотела верить тебе, но тот факт, что ты задолжал Доновану, мне не дает покоя.       — Что ж… видимо, по-хорошему войти в этот бар ты не захочешь, — брюнет снова пожал плечами, окидывая улицу взглядом. К его счастью или может наоборот, но кроме ребят в черных костюмах на углу Мистик-Гриль по близости больше никого не было. Что ему стоило просто заткнуть ей рот и затолкнуть в бар…       — Только не говори, что в этом баре меня ждет ублюдок, который избавился от меня при первой же удобной возможности… Деймон… Почему ты молчишь? — Эмма проследила за взглядом Сальваторе и теперь сама увидела на углу черный автомобиль, возле которого стояли два амбала в черных костюмах. В голове Эмма уже прикидывала возможные пути отхода, пока Сальваторе пытался что-то объяснить.       Несколько лет назад.       …И помни милая, ты не такая, как все. Ты особенная, солнышко. И когда ты подрастешь, тебе придется сделать важный выбор в своей жизни, от которого будет зависеть твоя дальнейшая судьба, — пожилая женщина провела по щеке девочки прохладной рукой. Тогда Грэмс уже была на смертном одре и, пожалуй, это был самый тяжелый день в жизни юной Эммы. Грэмс была ее опорой, ангелом хранителем, она была той, кто всегда приходил на помощь, когда это было нужно.       — А что бы ты выбрала, бабушка? — Брюнетка схватила бабушку за руку и так сильно прижала к своей щеке, будто знала, что в жизни ее любимой бабули это были последние минуты. Но для этого ей не нужно было использовать свои способности, Эмма чувствовала это на инстинктивном уровне.       — Я бы выбрала добро, солнышко, — Грэмс прикрыла потускневшие глаза, и Эмма почувствовала, как внутри нее что-то оборвалось, а вместо этого образовалась пустота. Ее опора, ее бабушка умерла…       — Знаешь, моя бабушка как-то мне сказала, чтобы в моей жизни не произошло, я всегда должна выбирать добро... — девушка пожала плечами, — когда ты помог мне, не бросил там посреди дороги, потом спас от парня на дороге, я решила, будто могу тебе доверять, будто ты и есть тот светлый луч надежды в моей жизни, который я могла бы назвать добром… Но я ошиблась, Деймон. Снова. Я, правда, хочу верить в то, что ты делаешь и в то, что это правильно. Но он бросил меня, он мог бы забрать меня с собой, пуститься в бега… но я была бы рядом. А сейчас, когда прошло столько лет, когда моя жизнь и без того превратилась в ад, я лучше умру, чем позволю тебе отвести меня к нему. Так что лучше убей меня…       — Значит, придется по-плохому, — мужчина ухмыльнулся, — но я привык по-плохому. Так что прости, дорогуша, но я обещал, что приведу тебя к нему. Не потому что я должен ему, а потому что дочь должна знать своего настоящего отца, — в долю секунды он закинул брыкающуюся девушку на плечо и тут же остановился… Да! Представьте себе, Деймон Сальваторе сомневался в своем решении. И с каких пор это началось? Но поздно было что-то менять… Он решительно открыл дверь и, перешагнув через порог, вошел в светлый просторный зал бара. — Типичный Донован, сначала тыкает в тебя пистолетом, потом спрашивает. Ты хотел получить свою дочурку, так вот она собственной персоной, девушка, которая ненавидит тебя больше жизни, — Сальваторе опустил брюнетку на пол, и та тут же влепила ему звонкую пощечину, отчего парень, стоявший у входа, усмехнулся. Деймон конечно мог бы сейчас оторвать ему голову, но это ничего не решило бы его.       — Ненавижу тебя! Предатель! Чертов ублюдок! — Она, казалось, со всей силы колотила маленькими кулачками его по груди, но все это выглядело так жалко со стороны. И сам Деймон чувствовал себя сейчас жалким; он снова ее обманул, после того, как она ему поверила. Снова. Жаль, что он так и не смог стать тем самым лучиком надежды в ее жизни. Но ничего другого он и не умел. — Катись в ад, Деймон! Лучше бы я умерла там на дороге... лучше бы ты не спасал меня… лучше бы я тебя не знала…       — Ты должна благодарить этого человека, — до этого молчавший мужчина у барной стойки, наконец, подал голос и обернулся. Это был уже не тот самый Мэтт Донован, сестру которого Деймон когда-то убил. Тот Донован был настолько жалким, что его даже убивать никто не решался. А некогда щенячьи умоляющие глаза превратились в глаза хищника, акулы мира бизнеса. Это в буквальном смысле был дьявол в костюме от Прадо, — он спас тебе жизнь и наконец, привез ко мне.       — Кто этот человек, Деймон? — Девушка устремила свой взгляд на брюнета, и вдруг в его сердце что-то щелкнуло; он еще никогда не видел ее столь напуганной и потерянной. И пока он искал подходящий ответ на ее вопрос, ее ускоренное сердцебиение отдавалось где-то глубоко в его голове гулкими ударами, которые с каждым разом причиняли все больше боли.       — Твой отец, Эмма. Это Мэтт Донован, — брюнетка мгновенно изменилась в лице, когда ее глаза столкнулись с глазами Мэтта Донована; она и представить себе не могла, что когда-то стоящий перед ней человек мог бояться собственной тени. Сейчас мужчина в черном дорогом костюме совсем не был похож на квотербека футбольной команды, умевшего любить и сочувствовать. От того безобидного парня в нем мало что осталось на данный момент.       — Я рад, что с тобой все хорошо, Эмма, — мужчина тепло улыбнулся, но девушку только бросило в дрожь от его наиграно звериной ухмылки. Он сделал шаг вперед, но Эмма попятилась назад. И в какой-то момент ей показалось, что это даже к лучшему, что спиной она врезалась именно в Сальваторе. Сейчас из всех присутствующих именно этот человек внушал ей больше всего доверия и заставлял чувствовать себя в безопасности.       — Тебе не стоит его бояться, он не причинит тебе вреда… никогда, — от бархатного шепота над ухом Эмма вздрогнула. И почему она так сильно хотела ему верить? Даже после того, как он обманул ее несколько раз, она все равно верила в силу его слов, — Эмма... — так и не успев договорить, прерванный хлопком двери и стуком «разъяренных» каблуков, мужчина обернулся и замер. Она даже ни капли не изменилась. Это была все та же миловидная блондинка среднего роста с изящной фигурой в черном деловом костюме, пиджак от которого она очевидно где-то забыла. Длинные локоны цвета пшеницы волнами спадали на хрупкие плечи. В зеленых глазах все так же горел этот задорный огонек, который сейчас больше напоминал адское пламя гнева и негодования. Кэролайн Форбс собственной персоной.       — Мэтт «Мать твою» Донован! — Блондинка фыркнула. — Почему я всегда узнаю обо всем последней?! — Она бурно зажестикулировала руками, отчего казалось, будто она сейчас взлетит или, в конце концов, просверлит Донована насквозь своими глазами. — О том, что ты в городе я узнала от папарацци. Чертов засранец!       — Я тоже рад тебя видеть, Кэролайн, — мужчина улыбнулся, и на мгновение даже показалось, что где-то в глубине его души все еще живет тот доверчивый наивный парень, которого прозвали «Золотым ретривером», — я хотел позвонить тебе, но столько всего навалилось… Кстати, познакомься, моя дочь Эмма, — блондинка взмахнула пышной копной волос и повернула голову в сторону девушки, стоящей рядом с Деймоном.       — Серьезно? У тебя есть дочь? И почему я узнаю об этом только сейчас? — Она отрицательно покачало головой. Кажется, она даже не поверила словам Донована, но взглянув в глаза Рид, Кэролайн даже вздрогнула: вся ее жизнь пронеслась перед глазами в отражении кристально чистых зрачков Эммы. Но сама Эмма не увидела ничего… только пустоту, которую она наблюдала в глазах Сальваторе. — Бонни знает?       — Никто не знает, Кэролайн. И никто не должен знать — ей слишком опасно находиться здесь. Ее преследуют существа, о которых даже в книгах не пишут. И если они найдут ее здесь…       — Скажи, что ты не о тех тварях, которым я недавно оторвала головы... — Мэтт дернулся, но не успел он и открыть рот, как Кэролайн снова заговорила, — они пришли ко мне домой два дня назад и спрашивали, не в курсе ли я о месте твоего нахождения. А когда я сказала, что ты козел и уже несколько лет с нами не общаешься… в общем, пришлось оторвать им головы. — Форбс вспомнила о нахождении в зале бара Эммы и, повернувшись к ней, обнажила все свои зубки, демонстрируя некое подобие звериного оскала.       — Она меня пугает…       — Ты не поверишь, но ее оптимизм всех пугает. А тот факт, что змеи и здесь тебя нашли, тебя не пугает?       — Она пугает меня больше, — девушка еще раз окинула помещение взглядом; выйти отсюда будет не так просто с учетом того, что вокруг них почти плотным кольцом стоят амбалы в черных костюмах, и еще двое на улице, — нам нужно уйти…       — Эти парни не выпустят меня отсюда живым. Ни при каких обстоятельствах. Но кажется, нам пора попрощаться…       — Это мы еще посмотрим, — брюнетка хмыкнула, — была рада знакомству, мистер Донован. Но встреча с вами никогда не была пределом моих мечтаний, мой отец погиб в пожаре, и он был единственным человеком, который заслужил, чтобы я называла его отцом. Так что… всего хорошего, дорогой папочка, — улыбнувшись, она демонстративно встряхнула копной шоколадных волос и повернулась в сторону выхода. В то же мгновение двое парней сразу перекрыли все пути отхода, а третий уже направлялся к ней, держа руку на кобуре. — Плохая идея, сладкий, — она сделала шаг навстречу мужчине, приложила ладонь к его прохладному лицу и посмотрела в глаза. Вся жизнь как на ладони, но в ней нет ничего хорошего, кроме его малютки дочери, которая всегда ждет папу с работы. Как когда-то она сама всегда ждала папу с работы, он приносил ей сладости, и каждый вечер всегда был праздником, — я ведь предупреждала. Забудь Мэтта Донована и все, что с ним связано, иначе я приду за твоей дочерью, и ты больше никогда ее не увидишь. А теперь исчезни. — И мужчина повиновался; он быстро развернулся и зашагал прочь…       Такая же учесть постигла и другого мужчину, но к сожалению в его жизни не было никого — слишком одинок и несчастен; он и сам не раз думал о самоубийстве. И, похоже, его мечта сбудется, если он продолжит работать на Мэтта.       — Убей Мэтта Донована и каждого, кто посмеет идти за мной. Ты понял? — Мужчина кивнул, достал из кобуры пистолет и дрожащими руками навел его на босса. Эмма уже знала, что жить ему осталось максимум пару минут, но этих двух минут хватит, чтобы они с Деймоном успели сбежать. — Если хочешь жить или хотя бы увидеть меня снова, папуля, ты будешь сидеть так до тех пор, пока он не придет в себя. Или он прикончит тебя и всех присутствующих. Или ты можешь его убить, твои руки и так по локоть в крови. Уходим. — Она кивнула Сальваторе, и тот небрежно стерев со рта рукавом кровь, кинул презрительный взгляд на Мэтта и пошел вслед за девушкой, которая только что скрылась за дверьми бара.