В спальне с Aen Elle

Мелкий холодный дождь моросил без остановки, а три чародейки стояли у внешней стены крепости, разглядывая ее древние камни. Воздух был сырой, а земля под ногами — как грязная, скользкая каша. Несмотря на раздражение, магички продолжали поиски, зная, что другого выхода у них нет. Йеннифэр держала в руке светящийся ксеновокс, говоря в него с холодной отрывистостью: — Мы на месте, которое ты указал. Нет здесь никакой тайной двери. Голос Аваллак’ха донёсся из устройства, спокойный и уравновешенный: — Тайные двери редко бывают на виду. Советую поискать тщательней. Думайте, как строитель, который хотел спрятать что-то ценное. Кейра изучала возвышающуюся стену, скользя взглядом по неровной поверхности: — Я знаю: дверь будет там, куда меньше всего хочется заглядывать, — сказала она, указывая на высокие, труднодоступные участки. Трисс указала на самый заросший из них. Он весь был покрыт мхом, плющом и ржавчиной, а на траве виднелись (и попахивали) следы жизнедеятельности местной фауны. — Это точно здесь, — сказала Трисс, морща нос. Чародейки подошли к месту с явной неохотой. Крутой склон и скользкая почва затрудняли доступ, а заросли были настолько густыми, что их пришлось расчищать вручную и при помощи магии. Ворча себе под нос, чародейки прожигали себе путь сквозь колючки, пока под ними не обнаружился древний камень. — Как идут дела? — раздался голос Аваллак’ха из ксеновокса. Йеннифэр, убирая с лица мокрую прядь, ответила с плохо скрытым раздражением: — Если ты так уж беспокоишься, может, спустишься и поможешь? Из ксеновокса раздался едва слышный смешок: — Увы, моих сил пока не достаточно для таких прогулок. Наконец, после долгих усилий, стена была расчищена, а магички нашли то, что искали: выцветший, обветренный ведьмачий знак, вырезанный в камне. Он не был похож ни на один из известных им символов. — Как он выглядит? — раздался голос Аваллак’ха. Йеннифэр провела пальцами по едва заметной гравировке: — Он… странный. Похоже на Ирден, но с элементами Аксия. Симметричный и довольно изящный. — А-а, — произнёс Аваллак’х задумчиво. — Это, должно быть, Калан. Древний знак, который использовали ведьмаки прошлого. Он служил для активации механизмов или запечатывания опасных предметов. К сожалению, я не знаю, как его активировать. Чародейки переглянулись. — Ну здорово, ничего не скажешь, — язвительно заметила Кейра. — И что теперь? Повернем назад? — Калан, скорее всего, основан на принципах Ирдена и Аксия, — предположил Аваллак’х. — Можете попробовать объединить их элементы. Не имея лучших вариантов, чародейки приступили к эксперименту. Трисс наложила Аксий и Ирден в быстрой последовательности, но знак лишь слабо засветился и тут же погас. Кейра попробовала то же, но в другом порядке — результата это не дало. Йеннифэр, терпение которой почти иссякло, применила более силовой подход: её магия вспыхнула ярким светом, но дверь не поддалась. — По-моему, оно заело от старости, — заявила Йеннифэр, злобно глядя на неподвижный камень. — Магия частично рассеялась. — Как жаль, — невозмутимо ответил Аваллак’х. Дождь, который до этого немного стих, вновь перешел в проливной. На этом терпение Йеннифэр лопнуло. — Отойдите, — резко сказала она. Трисс замялась: — Что ты собираешься делать? — Если механизм не работает, я открою его силой, — ответила Йеннифэр, и её ладонь засветилась от внушительного заряда магии. — Ты решила разрушить крепость ещё до того, как прибудет Дикая Охота? — недоверчиво спросила Трисс. — Голодная ведьма — слабая ведьма, — огрызнулась Йеннифэр и обрушила на стену мощную телекинетическую волну. Стена задрожала, но устояла. Знак едва заметно вспыхнул, словно издеваясь над её усилиями. — Ну? — бросила Йеннифэр, обернувшись к Трисс и Кейре. — Не стойте как истуканы. Помогайте. Трисс вздохнула, но кивнула, а Кейра просто пожала плечами. Втроём они обрушили объединённую магическую силу на стену. От мощи их чар воздух прорезал оглушительный треск — древняя дверь поддалась, камень растрескался и начал осыпаться под натиском. Когда пыльное облако осело, перед магичками зиял тёмный проход. Воздух внутри был холодным и затхлым. — Наконец-то, — сказала Йеннифэр, отряхивая руки. Как только они приготовились войти внутрь, из ксеновокса раздался голос Аваллак’ха: — Будьте осторожны. Если дверь предполагалось открыть с помощью Калана, а вы ее взломали, то внутри могут быть ловушки. Чародейки замерли и переглянувшись. Свет от их магии осветил проход, отбрасывая зловещие тени на каменные стены. Трисс осторожно сделала шаг вперёд, её пальцы замерцали защитным полем. — Будем решать проблемы по мере поступления, — мрачно сказала Йеннифэр, а её раздражение сменилось решимостью. — Мешкать бессмысленно. Чародейки двинулись вперёд по тусклому коридору, их шаги глухо отзывались от влажных каменных стен. Вокруг мерцал защитный магический барьер и излучал мягкий свет. Воздух был тяжёлым, пропитанным сыростью и кислым запахом, в котором угадывались нотки гниения. Магички переглядывались, но молчали. Напряжение в безмолвии только усиливалось. Некоторое время ничего не происходило. Ловушки не сработали, древние механизмы не ожили. Однообразие окружающей обстановки начинало давить, и ожидание опасности становилось почти невыносимым. Наконец они дошли до развилки, где коридор расходился на три прохода. Каждый выглядел одинаково мрачно, без каких-либо отметок или знаков, которые могли бы указать на верный. Чародейки остановились, их магический барьер слегка потускнел, пока они обменивались мыслями телепатически. Йеннифэр: Как-то я сегодня не настроена играть в угадайку. Трисс: Один из коридоров должен вести в погреб. А что с остальными? Кейра: Дайте угадаю — смерть, смерть и, может быть, еще более ужасная смерть. Из ксеновокса вновь послышался голос Аваллак’ха: — Вы в порядке? Не молчите. Что там происходит? Йеннифэр нахмурилась и ответила вслух: — Решаем, по какому из трёх путей идти. Говори, пожалуйста, тише. — А, — протянул Аваллак’х, его тон стал задумчивым. — Три прохода. И два из них ведут к печальным последствиям. — Мы так и поняли, — сухо ответила Трисс. — Я думаю, вам стоит избежать самого очевидного варианта, — предложил Аваллак’х. — В древних конструкциях средний путь часто использовался как ловушка. — Принято, — отозвалась Йеннифэр сдержанно, но в её голосе ясно слышалась усталость от его советов. После очередного молчаливого обмена мыслями Йеннифэр сделала шаг вперёд, выбрав средний проход, несмотря на предупреждения Аваллак’ха. Трисс и Кейра последовали за ней, их защитный барьер мерцал в узком коридоре. Сначала проход ничем не отличался от предыдущего. Сырые каменные стены сомкнулись плотнее, а резкий запах стал ещё резче. Затем, в бледном свете магии, стены начали меняться. — Вы это видите? — прошептала Трисс. Впереди стены едва заметно мерцали, окрашенные в мягкий красноватый оттенок. Приблизившись, чародейки увидели толстый слой мха, покрывающий стены, пол и потолок. Багровый налёт сиял потусторонней красотой, его поверхность переливалась, словно покрытая тонкими нитями замёрзшей паутины. — Красота-то какая, — пробормотала Кейра, сотворив дополнительный магический светлячок, чтобы получше осветить проход. — Никогда не видела ничего подобного. Как думаете, это магия? — Даже не знаю, — произнесла Трисс, приблизивгись к стене, чтобы рассмотреть мох. — Мох словно светится сам по себе. — Красиво — да, но именно это меня и беспокоит, — заметила Йеннифэр настороженно. — Красота нередко маскирует угрозу. Из ксеновокса донёсся голос Аваллак’ха, на этот раз напряжённый: — Немедленно уходите оттуда, все трое! Кейра, не обращая на него внимания, осторожно сделала шаг вперёд. Её сапог коснулся мха… В воздухе раздался лёгкий треск, как если бы лопнула тонкая корка льда. — Ни шагу дальше! — почти выкрикнул знающий. — Я вспомнил, что это. Это Красная Петля! Если вы не уйдёте сейчас же, через минуту вы все умрёте! Чародейки замерли, их взгляды устремились на мох. Едва слышные хлопки множились, звук усиливался, и в воздух начали подниматься крошечные споры, сверкающие в их собственном свете, словно пыльца. — Бежим! — крикнула Йеннифэр, потеряв всякое самообладание. Чародеек охватила паника. Развернувшись, они бросились к выходу. Споры преследовали их, словно сверкающее облако, которым их вот-вот должно было накрыть. Кейра создала щит, перекрывая проход позади, но споры с силой налетели на преграду, и на ней сразу же начали появляться трещины. — Быстрее! — крикнула Трисс голосом, полным ужаса. Они добежали до развилки, задыхаясь, и буквально влетели обратно в главный коридор. Щит Кейры разлетелся за их спинами с оглушительным треском, но споры остановились у самой границы, будто их сдержала невидимая преграда. Чародейки привалились спинами к стенам и отдышались, обменявшись потрясёнными взглядами. — Что… это было? — наконец спросила Кейра дрожащим голосом. Из ксеновокса раздался мрачный голос Аваллак’ха: — Красная Петля. Древний и крайне токсичный мох, использовавшийся как ловушка для непрошеных гостей. Споры парализуют тело за считаные секунды, затем отключают жизненные функции. У ведьмаков был противоядие… но, полагаю, у вас его нет. — Нет, — мрачно отозвалась Йеннифэр. Голос Аваллак’ха смягчился: — Тогда считайте, что вам повезло. И в следующий раз, возможно, стоит прислушаться к моим советам. Йеннифэр не ответила, а только тяжело дышала. Ее мрачное выражение лица не сулило ничего хорошего. Трисс бросила взгляд назад, в теперь уже затенённый средний проход — запах спор всё ещё витал в воздухе, напоминая о пережитом. — Куда теперь? — наконец спросила она. Чародейки вернулись к развилке и вглядывались в два оставшихся прохода. Их магические светляки отбрасывали длинные, тревожно колышущиеся тени на влажные, осыпающиеся стены. — Выглядят они одинаково, — пробормотала Трисс. Она снова осмотрела оба прохода, словно надеясь обнаружить нечто ранее незамеченное. — Осмотрите все внимательно, — посоветовал Аваллак’х через ксеновокс. Его голос был спокоен, но настойчив. — Возможно, есть подсказка. Что-то, что вы упустили. Йеннифэр нахмурилась и подошла ближе к левому проходу: — Здесь ничего нет. Кейра вздохнула: — Раз уж ты самый умный, Аваллак’х, какой проход бы выбрал ты? — Если бы я их видел, возможно, смог бы подсказать. А так вам придётся полагаться на интуицию. Иногда она — лучшее оружие. — Мудрость веков так и хлещет — пробормотала Йеннифэр и снова повернулась к проходам. Помолчав, она кивнула в сторону левого. — Этот. — А если там опять ловушка? — с тревогой спросила Трисс. — Тогда вернёмся и выберем другой, — резко ответила Йеннифэр. — Вперёд. На этот раз они шли ещё осторожнее — шаг за шагом, медленно и вдумчиво. Стены были влажными и неровными, и ничего необычного в них не было. Однако однообразие быстро начало утомлять, и бдительность магичек начала ослабевать. — Прогресса ноль, — проворчала Кейра. — Очередной бесконечный туннель. А вдруг он вообще никуда не ведёт? — Подождите, — вдруг сказала Трисс, резко остановившись. Её светлячок скользнул вверх, к потолку. — Посмотрите сюда. Остальные подняли взгляды и тоже увидели это: едва заметную, узкую впадину, тянущуюся поперёк потолка. Под прямым светом она выглядела чуть заметной трещиной. — Что это? — спросила Йеннифэр, подходя ближе, чтобы рассмотреть. — Шов, — предположила Трисс. — Или часть механизма. — Смотрите, что я нашла, — сказала Йеннифэр, указывая на стену. — Рычаг. Едва заметный. Глаза Кейры расширились: — Рычаг? И что он делает? — Лучше не проверять, — сухо заметила Йеннифэр. — Если он работает как и все остальные в Каэр Морхене, то, скорее всего, он открывает и закрывает решетку. — Чтобы что-то удержать внутри, — предположила Кейра, понижая голос. — Если рычаг с этой стороны стены, значит, ловушка предназначена для кого-то на другом конце прохода. В любом случае я думаю, что лучше здесь ничего не трогать. — Согласна, — кивнула Йеннифэр. — Возвращаемся. Когда они снова направились назад к развилке, Кейра задумчиво проговорила: — Я всегда думала, что ловушки ведьмаков — это летающие кинжалы, проваливающиеся полы, отравленные дротики… А оказалось — мох и чудовища. Из ксеновокса донёсся авторитетный голос Аваллак’ха: — Ведьмаки практичны. Зачем тратить силы на сложные механизмы или нестабильные заклинания, если сама природа даёт естественные средства защиты? Они не требуют ухода и куда надёжнее. Трисс кивнула: — Логично. Любой ведьмак знал бы, куда идти и как обезвредить угрозу. А вот незваные гости… у них не было шансов. Вернувшись к развилке, магички направились в правый проход. Атмосфера там ничем не отличалась, но шли они всё с той же осторожностью, направляя свет в каждый угол. На этот раз проход не преподнёс сюрпризов. Воздух стал прохладнее, а стены покрылись влагой, но ни ловушек, ни странных наростов не было. Наконец они дошли до конца и наткнулись на массивную каменную стену. В отличие от других проходов, здесь был виден встроенный вращающийся механизм. Ржавчина покрывала шестерёнки и петли, но конструкция явно предназначалась для того, чтобы ее открыли. — А вот и выход, — сказала Йеннифэр, и на её лице появилось облегчение. — Кажется, мы на месте. Кейра осмотрела механизм: — Все проржавело, но мы справимся. Три чародейки объединили магические усилия, направив волну телекинеза на старый механизм. Ржавчина с треском отлетала, шестерёнки начали медленно проворачиваться. Стена со скрежетом провалилась внутрь, открывая скрытое помещение. Из прохода повеяло запахом старого дерева и лёгкой кислинкой спиртов — их аромат смешался с сыростью подземелья. Внутри стоял большой деревянный шкаф для вина, полки которого были уставлены пыльными бутылками. Кейра шагнула вперёд, стряхивая паутину с плеча: — Домашний самогон и настойки. Святая святых, так сказать. Трисс тихо усмехнулась: — Ну, по крайней мере, всё они не выпили. — Это пока, — добавила Йеннифэр с усмешкой. Не теряя времени, чародейки разошлись по помещению, чтобы найти и собрать бомбы. Трисс нашла две на полке в углу, Кейра — ещё одну между бочками. Йеннифэр, двигаясь с явным нетерпением, обнаружила последнюю бомбу, без стеснения лежащую прямо на одном из ящиков. — Уберем их отсюда, — сказала Йеннифэр. — Чем быстрее избавимся, тем лучше. Они аккуратно вынесли бомбы наружу и сложили их на пол потайного коридора. Как только действие двимерита ослабло, магия вновь заструилась свободно. Вернувшись в погреб, чародейки сосредоточились на массивном замке главного входа. Естественно, его не было видно изнутри, а поэтому и вскрыть его предстояло вслепую. — Не думаю, что это так уж сложно, — сказала Трисс, создавая тонкую нить энергии. Она направила её туда, где, по её мнению, находился механизм, но промахнулась. Кейра вышла вперёд и произнесла более мощное заклинание. Замок слегка дрогнул, но остался на месте. — Это ни к чему не ведёт, — раздражённо сказала Йеннифэр. Она подняла руку, и её магия вспыхнула с точностью и силой. Попытка оказалась более успешной, но всё же недостаточной — замок не поддался. — Дамы, — раздался спокойный и сдержанный голос Аваллак’ха из ксеновокса, — вы подходите к задаче слишком грубо. Такой замок требует точности, а не силы. Позвольте предложить вам небольшую модификацию заклинания. Магички обменялись скептическими взглядами, но Йеннифэр нехотя кивнула: — Говори. Аваллак’х объяснил, как нужно изменить заклинание, и Йеннифэр повторила попытку, строго следуя его указаниям. Замок щёлкнул, и дверь со скрипом отворилась. Когда главный вход оказался открыт, магички наконец-то осмотрели погреб и решили вознаградить себя за проделанную работу. Полки были уставлены провизией: вяленое мясо, консервированные овощи и банки с мёдом. На верхних рядами стояли бутылки с вином и самогоном. — Раз ведьмаки не удосужились принести нам дичи и ягод, — сказала Кейра, — нам придётся довольствоваться тем, что есть. — Мы заслужили больше, чем просто «довольствоваться», — заметила Йеннифэр, осматривая бутылку выдержанной медовухи. — Давайте приготовим что-то настоящее. Трапезу, достойную Ложи. — Ты предлагаешь помощь на кухне или мне показалось? — полушутя спросила Трисс. Йеннифэр вскинула бровь: — Если ты обещаешь что-то поинтересней варёной картошки и чёрствого хлеба, то да. Мне уже надоело питаться объедками. Чародейки осмотрели погреб сверху донизу, собирая ингредиенты для грядущего пира. Трисс нашла пучок сушёных трав и мешок с мукой. Кейра обнаружила головку сыра и банку маринованного лука. Йеннифэр, как всегда разборчивая, выбрала бутылку красного вина и жестяную коробку с импортными специями. Нагрузившись, они вышли из погреба и направились на кухню. Дождь к тому моменту почти престал, но воздух всё ещё оставался влажным и тяжёлым, пропитанным запахом мокрого камня и мха. Тем временем Аваллак’х, следивший за их успехами через ксеновокс, заметил с едва уловимой ноткой иронии: — Надеюсь, победа над голодом не вскружила вам головы. — Едва ли, — ответила Йеннифэр. — Ты как хочешь, а мы празднуем. Ужин подадим в твоих покоях. Считай это благодарностью за твои… бесценные советы. Аваллак’х усмехнулся: — Пир в мою честь? Я польщен.

***

Аваллак’х полулежал на кровати. Его аквамариновые глаза были прикрыты, пока он наблюдал за снующими по комнате чародейками. Действовали они слаженно, с помощью магии превращая суровое помещение в нечто, напоминающее обеденный зал, достойный королевской особы. Рядом с кроватью теперь стоял крепкий кухонный стол, украшенный нарядной скатертью. Также были принесены два дополнительных стула, чья простая деревянная основа была смягчена подушками, которые Йеннифэр притащила из своих покоев. Посуда, столовые приборы и кубки выглядели изысканно — хотя проницательный взгляд Аваллак’ха легко уловил лёгкое магическое свечение, выдающее их иллюзорную природу. Последней в комнату вошла Трисс с подносом. Насыщенный аромат рагу смешивался со сладким запахом мёдового пирога и пряной теплотой глинтвейна. Она поставила поднос на стол, а Кейра ловко расставила тарелки и разложила приборы. Йеннифэр добавила завершающий штрих, наколдовав салфетки, которые сами собой сложились в элегантные формы. Губы Аваллак’ха дрогнули в слабой усмешке: — Впечатляющее использование магии для столь обыденной цели. — Обыденной? — вскинула бровь Йеннифэр. — Я тебе советую сначала попробовать, а уже потом называть вещи обыденными. — Честно говоря, я впечатлён. Когда всё было готово, магички расселись по местам: Йеннифэр и Кейра заняли принесенные стулья, а Трисс устроилась на уже имеющемся. Йеннифэр разлила глинтвейн по кубкам и предложила тост. — За торжество магии и разума над грубой силой и примитивизмом, — торжественно провозгласила она. Остальные кивнули. — Поддерживаю, — иронично сказала Кейра. Аваллак’х сдержанно улыбнулся, поднимая свой кубок и отпивая немного тёплого пряного вина. — Вполне уместный тост. Хотя, подозреваю, ведьмаки назвали бы это… мошенничеством? — Пусть называют, как хотят, — отозвалась Йеннифэр, откидываясь на спинку стула. — Так или иначе мы победили. — И если уж нам суждено умереть, — добавила Кейра, накладывая себе рагу, — то хотя бы с полным желудком и навеселе. Трисс усмехнулась, хотя ее взгляд был задумчив: — А что мы будем делать с дверью в погреб? Запечатаем магией? Кейра и Йеннифэр переглянулись, обдумывая ее предложение. — Неплохая мысль, — произнесла Йеннифэр. — Можно — на всякий случай, если ведьмаки опять что-нибудь выкинут. Знающий их не поддержал: — Быть может, пора закончить эту… локальную войну. Мирное сосуществование всегда предпочтительнее мелких распрей. Тем более перед лицом серьезной угрозы. Кейра хмыкнула: — Мудрое решение. Как бы там ни было и что бы ведьмаки ни придумали, они никогда не смогут нас перехитрить. Йеннифэр лишь усмехнулась и сосредоточилась на трапезе. Напряжение в комнате спало, уступив место уюту и удовольствию от хорошей еды и добротного вина. Аваллак’х откинулся на подушки и с легкой улыбкой (которую он сам не замечал) наблюдал, как чародейки перебрасываются лёгкими, дружескими репликами. Впервые за последние дни крепость перестала ощущаться как поле битвы и стала чем-то похожим на дом, пусть даже временно.

***

Несколько дней спустя чародейки сидели за кухонным столом, наслаждаясь скромной трапезой: бутылкой вина, вчерашним хлебом и нарезкой сыра. Тишину нарушили скрип двери и звук тяжёлых шагов по каменному полу, а через минуту на пороге показались Ламберт, Эскель и Весемир. Их усталые лица и грязная одежда свидетельствовали о времени, проведённом на природе. В руках у них были связки свежей дичи, рыбы, корзина с ягодами и пучки горных трав. По кухне разошелся запах леса, крови и костра. Разговор завязался не сразу. Взгляд Ламберта скользнул по столу, задержавшись на бутылке вина, хлебе и сыре. На его лице застыло недоумение. Не заметив ничего особенного, Эскель тепло улыбнулся: — А вот и мы. И на этот раз мы сдержали обещание. Весемир одобрительно кивнул: — Мы посоветовались и решили, что должны принести вам свои извинения за прошлый раз. Чародейки переглянулись, на лицах их отобразилось изумление. Трисс откинулась на спинку стула, разглядывая ведьмаков с головы до ног: — А мы-то думали: почему вас так долго нет? Весемир откашлялся: — Если уж совершаешь ошибку, лучше исправить её, чем тратить время на пустые разговоры. — Он поставил свою часть добычи на стол с довольным вздохом. Ламберт, всё ещё рассматривая вино, хлеб и сыр, наконец нашёл в себе силы заговорить: — Что… вообще произошло, пока нас не было? Чародейки пожали плечами в унисон. На их лицах — выражение первородной невинности. Йеннифэр потянулась к бокалу с вином: — Да ничего не произошло. Кейра взглянула на Ламберта, и её улыбка стала чуть шире: — Хотя нам показалось, что кто-то решил, скажем так… усилить защиту в погребе. — И, похоже, Весемир с Эскелем были не в курсе, — добавила Трисс. Ламберт хотел было возразить и уже открыл рот, но Весемир его перебил: — Что бы там ни было, это всё в прошлом, — сказал он твёрдо. — Давайте жить сегодняшним днем. Мы принесли достаточно, чтобы следующий ужин стал настоящим пиром. Чародейки переглянулись и едва заметно кивнули, без слов соглашаясь оставить эту тему, по крайней мере, пока. Кейра наклонилась вперёд, её выражение стало приветливым: — Раз уж вы здесь, почему бы вам не присоединиться? Улыбка Эскеля стала шире: — А мы не откажемся.

***

Аваллак’х сидел на кровати, откинувшись на подушки, и смотрел прямо перед собой. В никуда. Мягкий свет свечей отбрасывал мерцающие тени на стены комнаты. В руках у эльфа покоилась книга в кожаном переплёте; её название, вытисненное потёртым золотом, гласило: «Эхо камня: Хроники Каэр Морхена». Книга повествовала о ранних годах крепости, но написана была скучно и со множеством отступлений. В дверь постучали. — Войдите. На пороге появилась Кейра Мец с миской, до краев наполненной лесными ягодами. Ее обычно насмешливое лицо сейчас было спокойным. — Я помешала? — Нет. Аваллак’х едва заметно покачал головой и закрыл книгу, но оставил указательный палец между страницами. Кейра вошла в комнату, двигаясь плавно, и подошла к его постели. — Ведьмаки вернулись, — сказала она, ставя миску на тумбочку. — И на этот раз не с пустыми руками. Это от Весемира. Он сказал, что это лучшие ягоды с гор. Взгляд Аваллак’ха задержался на угощении, а затем вновь обратился к Кейре. — Передай ему мою благодарность, — произнёс он спокойно. — Как там обстоят дела между твоими подругами и ведьмаками? Кейра слабо улыбнулась. — Пока всё спокойно. Сейчас они вместе ужинают на кухне. Редкое зрелище. — Присоединишься к ним? Она кивнула. — Через минуту. Хочешь, я принесу тебе что-нибудь поесть? Губы Аваллак’ха разошлись в улыбке. — Пока что ягод достаточно. — Как скажешь, — легко отозвалась Кейра, отступая к двери. — Наслаждайся книгой. Она вышла, и мягкий щелчок закрывающейся двери снова наполнил комнату тишиной. Аваллак’х уставился на дверь, словно размышляя над её словами. Затем он отложил книгу и взял миску с ягодами. Тёмно-красная лесная малина источала сильный сладкий аромат. Он взял одну ягоду, повертел её между пальцев и отправил в рот. Нестерпимо яркий вкус разлился по языку… и тут эльфа накрыло видением. Мелькнуло лицо Весемира, суровое и непоколебимое. Старый ведьмак стоял посреди хаоса. Затем появилась фигура Имлериха: чудовищная, неумолимая. Рука в перчатке из зачарованной эльфийской стали. Хруст шейных позвонков. Меч Весемира на замерзшей земле. Падение древней крепости, лишившейся своей самой надежной опоры. Рука Аваллак’ха застыла, миска дрогнула прежде, чем он поставил её на тумбочку. Лицо его оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень скорби и тяжести, дарованной ему вместе с пророческим даром. Видения будущего были обычным делом, но каждое из них оставляло след. Он закрыл глаза, как будто пытаясь прогнать образ, но тот уже прочно обосновался на задворках его сознания. До слуха донеслись голоса с кухни. Он попытался различить низкий голос Весемира… но то ли слух его подвёл, то ли это была лишь игра воображения. Все происходившее внизу казалось потусторонним миром: таким, который он мог лишь наблюдать через замочную скважину, но никогда — стать его частью. Аваллак’х долго сидел неподвижно, глядя на мерцающее пламя свечи. А затем быстро стер со щеки скатившуюся по ней слезу.

***

КОНЕЦЪ