Они

У Теи сегодня вечеринка – скоро ее восемнадцатилетие. На ее пальце покручиваются ключи от кабриолета, вокруг все танцуют, светя неоновыми обручами, а на ней такое короткое платье, какое она только смогла найти. И ей хорошо. Очень. Кажется, что этот вечер будет лучшим в ее жизни. Последние несколько вечеринок она старается забыть. Проведенные без сладких таблеток – они кажутся такими скучными, а улыбки людей на них слишком фальшивыми. Даже лучших подруг. И Шейна тоже. Сегодня все должно быть так, как ей хочется. Просто обязано. Сегодня ее день и вечер, и даже ночь – не будь она Тея Куинн. И хочет она сегодня доказательств, что она любима, что не просто так в этом мире. Что кому-то кроме матери и брата есть до нее дело. Она так занята своими мыслями, что не замечает беззвучно подошедшего Оливера. Конечно, в грохоте музыки вообще ничего почти не слышно, но Тея давно заметила, что Олли двигается как кот, мягко и бесшумно. Это умение - оно оттуда, с острова, о котором Оливер ничего не говорит, только взгляд его становится стеклянным и пустым. - Если бы папа был здесь, он бы сказал, что ты прекрасна. – Говорит ей Оливер, склоняясь и касаясь губами ее щеки и лба. От него пахнет травяным одеколоном, щетина чуть колется, а в полуобъятиях очень тепло. Отчего то хочется уйти. Отсюда. Из этого душного помещения полного людей, половину которых она видела только пару раз в жизни, а вторую половину не знает вообще. Схватить Оливера за руку, утащить отсюда и, посадив его за руль ее нового кабриолета, попросить увезти далеко-далеко. Но это слабость. Слабости стоит искоренять. У нее были совсем другие планы на сегодняшний вечер. Да и как хозяйка вечера она обязана остаться еще хоть на немного. Они перебрасываются несколькими дежурными фразами, разрывая объятия, и расходятся в разные стороны. Ее ждут подруги, а Оливера его телохранитель. Через несколько минут ладонь жгут капсулы. Девочки хитро ей улыбаются – подсказывая последствия, предстоящее удовольствие, и она обещает через несколько минут подняться наверх. Общается с гостями по пути к лестнице, ловит поздравления, где-то даже искренние. И сворачивает в уборную. Коктейли дают о себе знать. Там же, она рассматривает капсулы. Они черно-зеленые, манят обещанием забытья и удовольствия, но она без жалости смывает их в унитаз. Если ей захочется тепла и покоя, она придет к Олли, заберется к нему под одеяло и начнет нести всякую пьяную чушь. Нет, таблетки ей не нужны. Она выше этого. Да. Выходя из уборной и поднимаясь наверх, она полна решимости сообщить подругам и Шейну, что она с этим развлечением завязала. Навсегда. Кабриолет несется по улицам как сумасшедший. Тея с пьяной яростью вжимает педаль газа в пол, ловя лицом и губами потоки воды. Полицейские на перекрестке сигналят ей, приказывая остановиться, но она только зло смеется и показывает им фак, пролетая мимо. Тея не подняла крышу, и ливень промочил ее насквозь. Ей больно и стыдно, но чувство не такое, как раньше. Оно уничижительней. Потому что здесь она виновата вдвойне. Потому что дала себя обмануть. Доверилась фальшивке. Будто не знала, забыла, о чем говорил отец – доверять можно только семье. Богатая дочка богатых родителей в подругах – это ведь так удобно. А ведь она им верила. А может, заставляла себя верить. Что подруги с ней действительно потому, что понимают, что Шейн ее любит. Оказалось, вовсе не так. А подслушивать полезно. Очень. Оливер уже дома, когда во дворе взвизгивает тормозами кабриолет сестры. Он в гостиной, мучает ноутбук и думает о том, стоит ли проблема обращения к Фелисити, в конце концов, та гениальна, но от этого не перестала задавать вопросы. Тея проносится мимо промокшим, всхлипывающим вихрем и, взлетая по лестнице, защелкивает замок в своей комнате. Почти сразу же раздается грохот, будто она запустила светильник в стену, а потом продолжила крушить обстановку дальше. Оливер некоторое время стоит у двери, вслушиваясь в злое бормотание сестры и грохот, сжимает кулаки, обещая себе найти этого сразу ему не понравившегося парня и поговорить, но когда грохот стихает и раздается тихий плач, все-таки одним ударом вышибает хлипкую дверь. И не знает, что делать дальше. Тея сидит на кровати, а вокруг хаос. Кажется, она расколотила все, до чего могла дотянуться. Ее платье порвано, а она сама вымокла насквозь. - Тея. Тея, что случилось? – Спрашивает он, делая шаг вперед и останавливаясь. Потому что Тея поднимает голову и взгляд у нее совершенно безумный. - Олли... – Улыбается она. И в этой улыбке нет ничего, кроме кривизны. – Я красивая? Он кивает. - Кто-то считает иначе? – Осторожно спрашивает он. Подходя ближе и выуживая из чудом уцелевшего, пусть и пошатнувшегося шкафа полотенце. - Все! – Внезапно всхлипывает Тея и начинает стаскивать с себя платье. А потом и белье. Так быстро и зло, что Оливер не успевает ничего сделать, как она остается вообще без ничего. Стоит перед ним обнаженная, замерзшая и злая. - Я красивая. – Говорит она ему и самой себе, кидая взгляд в треснувшее зеркало. – Даже сейчас. Даже такая. С синюшными губами, в мурашках и пьяная? - Да. – Честно отвечает Оливер, подбираясь к ней с полотенцем. - Тогда почему он меня не любит, почему для остальных я подруга, потому что Куинн. А не потому что Тея? Я не дура, я красива и говорят, что бываю очень милой. Почему меня нельзя любить просто так? Не за что-то? - Потому что они идиоты. – Отвечает ей Оливер, понимая, о чем она. Он тоже через это проходил. – А ты самая лучшая, Спиди. Верь мне. – Он укутывает ее в полотенце, прижимая к себе и укачивая. – Идем. Он подхватывает ее на руки и тащит в ванну. Там же, удерживая ее на весу, набирает воду, а потом опускается туда вместе с ней. Как был, в одежде. Ее полотенце расплывается на воде чернильным пятном. Тея успокоено вздыхает в горячей воде и удобнее устраивается в его объятиях, разворачивается, обнимая за шею. Обхватывает его лицо ладонями. Целует. Так, как родственников не целуют. Совсем по-другому. Чуть кусая за губу. Оливер немного отстраняется, перехватывая объятие, укладывает ее голову к себе на плечо. - Я ошиблась? – Как-то очень ровно и безлико спрашивает его Тея. - Нет . – Отвечает ей Оливер. Он знает, она слишком близко к нему, чтобы не почувствовать его возбуждение. – Но мы поговорим об этом завтра. Когда ты не будешь пьяна. - Хорошо. Она согласна на это. В конце концов, новый Оливер прячет эмоции куда лучше старого. Но он не сбежал, не вытащил ее из ванны, не отказал. Он все еще обнимает ее. - Эй, Олли, я, кажется, разозлила полицейских сегодня. Завтра утром будут неприятности. – Внезапно вспоминает она. – Прости. - Ничего. – Фыркает он ей в ухо и внезапно целует во впадинку за ним, втягивает мочку в рот. – Мы справимся. Тея смеется радостно и щекочет его бока. - А теперь спи и грейся, авантюристка. – Говорит он ей. – Я обо всем позабочусь. Она и вправду засыпает. Все не так уж и плохо. Все очень даже хорошо.