Восток-Запад

- Напомните мне, почему я согласился на это дерьмо? – потирая выбритые щеки, почти простонал МакКри. Он смотрел в зеркало и не узнавал человека перед собой: черный костюм, укладка на пробор, идеально гладкое лицо – если бы не Окстон, которой ковбой доверил свою шляпу на время миссии, весело прыгающая за его спиной, Джесси точно решил бы, что спит. И снится ему кошмар. - Ты сам вызвался. – Напоминает Гендзи, и даже в механизированном отзвуке его голоса слышится усмешка. МакКри помнит, но это не мешает ему страдать по утраченной бородке. В самом деле, неужели ее нельзя было оставить? Нельзя, отвечает он сам себе. Маловероятно, что на такое местечковое дело пойдет Рейес собственной персоной, это практически нереально. Но и идти на встречу с агентами Когтя в шляпе и пончо, выдававшими стрелка с головой, тоже не стоило. Пару дней назад Уинстон перехватил в сети несколько сообщений, в которых глава какой-то преступной группировки, коих сейчас расплодилось, как грибов после дождя, предлагал продать информацию о нахождении базы Овервотч. Его местонахождение тут же отследили, но парень оказался не промах, без борьбы не сдавался, так и сохранил свои источники, лежа на полу в ночном клубе с дыркой во лбу. Это был самый неприятный расклад, поскольку, какой именно информацией обладал этот человек, так и осталось тайной. Как и то, сколько он уже успел рассказать. Тогда к Гендзи пришла удивительная по своей дерзости мысль: - Давайте, сами придем на встречу? – отреагировав на удивленные взгляды, киборг принялся объяснять. – Нам нужен подставной. Он придет на встречу, скажет, например, что в группировке произошел переворот и теперь главный он. Поторгуется немного, набьет себе цену, может, удастся узнать, что Когтю уже известно. - Это интересно. Только кто из нас может пойти? У них есть досье на каждого. – Джек нахмурил брови, под маской этого было не видно, но морщины рассекли его лоб десятком горизонтальных линий, на двое разделенных шрамом. - У них есть досье на каждого агента Овервотч. – Уточнил Гендзи. – Хандзо же так и не входит в его состав, я прав? Старшего Шимаду, похоже, пришлось поуговаривать – братья долго говорили по-японски, но, поскольку они оба никогда голоса не повышали, было непонятно, ругались они или обсуждали погоду. В итоге Хандзо принялся за организацию прикрытия со всей свойственной ему ответственностью: список необходимых ему вещей начинался на роскошной иномарке и заканчивался телохранителем. «Потому что главе клана не пристало появляться в общественных местах без сопровождения» - как объяснил японец, и для всех это было открытием новой грани его характера. - Детка, дай мне шанс и ты не устоишь. – Обворожительно улыбнулся МакКри, но холодный оценивающий взгляд любовника задушил в нем все веселье. - Я бы никогда не позволил такому пугалу находиться рядом со мной. Гендзи засмеялся, и этот звук напомнил Джесси музыку из старых игровых автоматов. Когда татуированное плечо скрылось за поворотом, киборг похлопал ковбоя по поникшим плечам. - Ты же знаешь, он терпеть не может, когда ты позволяешь себе фамильярничать при посторонних. - Да, ноо… - Ты и пойдешь, МакКри. – Скомандовал Мориссон, а приказы не обсуждаются. И вот Джесси терпеливо ждал, когда же появится главная звезда представления, и все равно пропустил, когда Хандзо зашел в комнату, увидев сперва его отражение. Японец поправлял запонки на черной рубашке, костюм идеально сидел на широких плечах, а за лацканы было аккуратно заправлено шелковое кашне с золотым узором. Волосы были распущены и зачесаны назад, покрытое рисунком запястье опоясывал роллекс. МакКри чуть не поперхнулся воздухом, не веря своим глазам – Хандзо, его привычный, старомодный Хандзо, в распахнутом кимоно, с лентой в волосах и чертовым луком, смотрелся в этом костюме якудза до ужаса органично. И только спустя несколько мгновений ковбоя догнала мысль, что в общем-то так оно и есть. Точнее было бы, если бы не ряд событий, заставивших воина выбрать другой путь. - Дар речи потерял? – Хандзо тоже не без интереса разглядывал МакКри, из-за разницы в росте немного снизу вверх, как всегда, но сегодня стрелок воспринимал его иначе: хотелось сделать шаг назад, но за спиной было только зеркало. Шимада убрал его руки от воротника и перевязал галстук, на что Лена и доктор Циглер умильно заохали, но перестали от одного косого взгляда. – Послушай, что бы я сегодня не делал и не говорил, ты должен помнить, что это не настоящий я. - Не вопрос. Могу воспринимать это как ролевую игру. - Тогда твоя роль в ней тебе не понравится… Уже в машине на пути к месту встречи Хандзо рассказывал Джесси правила поведения подчиненного в их клане, тогда американец понял весь смысл брошенной когда-то давно Гендзи фразы: «Этому миру очень повезло, что мой брат не последовал велению нашего отца». МакКри не следовало открывать рта, пока его спросят, не стоило смотреть на своего господина прямо, вообще рядом с Хандзо он должен был иметь вид почтительный, практически раболепный, но при этом внушать ужас другим – как это совмещать ковбой не представлял, но желание преклонить перед лучником колени испытывал. При чем при каждом следующем слове все больше, и это уже начинало выводить из себя. Сам же Шимада был в своей стихии: тембр его голоса наполнился металлическими нотами настолько, что даже связывались через наушник теперь только с МакКри, взгляд из-под бровей пронизывал и пригвождал к месту, пока они проходили через холл ресторана в уединенную vip-комнату, вокруг затихали разговоры. Агент Когтя уже ждал их, Хандзо объяснил, что опоздание в такой ситуации покажет, кто является хозяином положения. Без сомнения он выглядел таковым. Джесси открыл перед Хандзо дверь, отодвинул стул, помогая ему расположиться с комфортом, а когда японец вытащил из пачки сигарету, встал на одно колено, поднося к его губам огонек зажигалки. - Мистер Смит, я полагаю? – выдыхая дым, с издевкой произнес Хандзо. - Верно. А вот вас я не знаю. Сделка отменяется? - От чего же? Или вам было принципиально важно получить информацию от моего бесхребетного брата? Смит явно был в Когте не последним человеком, по крайней мере на охранявших двери бездумных шестерок был не похож. Он просканировал взглядом сначала Хандзо, а потом самого МакКри и его взгляд задержался на механической руке. - А что случилось с вашим братом? - Приболел. Уехал отдыхать на побережье. Морская вода так полезна для легких. Смит понимающе дернул уголками губ, но не позволил себе улыбнуться по-настоящему, его взгляд снова вернулся к механической руке Джесси. - Вам приглянулся мой телохранитель? – отведя в сторону руку с дотлевающей сигаретой, Хандзо дождался, пока из-за плеча появится протянутая ладонь, и потушил бычок о гладкую поверхность протеза. - Он похож на копа. – Японец хмыкнул и провел средним и большим пальцами по усам и бородке, улыбнувшись своим мыслям. - Полицейских я еще не трахал. Сегодня же подберу ему подходящий костюм, вчера, например, он был ковбоем. Может, вернемся к делу? МакКри не мог поверить в то, что слышит, но после всего, что сегодня произошло, мужчина даже стал как-то уставать от этого чувства. Хандзо и раньше был для ковбоя тайной, неразгаданной загадкой, непостижимой, а от того еще более прекрасной. Сейчас Джесси все четче осознавал, что все их отношения, с его самого первого беззастенчивого флирта с молчаливым нелюдимым самураем и по сей день, это... милость? Привычность, с которой Хандзо довлел над окружающим пространством, властность, которой было пропитано каждое его движение, заставляла сомневаться в реальности всего, что было между ними. Воображение тут же услужливо нарисовало Джесси картину, где Хандзо связал его руки цепью, чтобы путы нельзя было перерезать острыми гранями протеза. Японец был в этом костюме, седые виски поблескивали от пота, а костяшки пальцев от крови, сбитые о скулы МакКри. Клыкастая улыбка не сходила с его лица, а дыхание участилось, стоило ему заметить, что, несмотря на побои, американец все равно смотрит на Хандзо влюбленными глазами. Глупец. Японец упирается каблуком лакированной туфли ему в пах, и из груди МакКри вырывается хрип... Хрип кажется не таким иллюзорным, как растаявшая в сознании картинка и только спустя секунду Джесси осознает, что это поскрипывает радио сигнал в ухе. Пока МакКри витал в облаках, Хандзо работал, и треск в наушнике оказался ничем иным, как смехом Мориссона, закончившимся восхищенным "во дает!". Посредством типичных для якудза запугиваний, давления авторитетом и демонстрации собственной власти старший Шимада уже заставил Смита усомниться в том, что это он пришел покупать информацию, а не делиться ей с "верным союзником". Агент Когтя назвал несколько имен, а также упомянул, что террористы готовят массированную атаку на КингсРоу в ближайшее время, которую будет возглавлять Жнец. При упоминании бывшего наставника Джесси подернуло, и он неловко повел плечами. Галстук начал душить, как воспоминания о былых временах, затягиваться петлей на шее, как восприятие этого чужого, неправильного Хандзо. Ковбой скользнул взглядом по серебрящимся вискам, проследил за бликом света по скуле. В груди начал скатываться шар тягучего возбуждения. Хотелось пристрелить Смита, чтобы операция, наконец, закончилась, запереть Хандзо в комнате и выяснить все и сразу. Господь, словно услышал своего блудного сына в лице МакКри - Хандзо поднял на американца усталый взгляд и совсем другим голосом попросил: - Разберешься? Ты же знаешь, я не люблю пистолеты. Беретта, которую выдал Джек, была гораздо легче Миротворца, совсем другая по форме, в ладони она казалась игрушечной, и даже отдача после трех выстрелов телом совсем не ощущалась. Когда тела с глухим стуком осели на пол, Хандзо поднялся, вынул из внутреннего кармана свою неизменную ленту и завязал хвост. - Поспешим? - Поцелуй меня. Хандзо ненавидел, когда МакКри отвлекался на миссиях, он даже как-то раз пустил в него стрелу, зацепив ухо. А сейчас только прищурился, сделал шаг навстречу, мазнул по его губам и тут же отстранился. На голой коже бородка Хандзо ощущалась покалыванием и щекоткой одновременно, это чувство было для ковбоя в новинку. - Поспешим. В этот раз Хандзо сел рядом с водителем, они резковато стартовали, что показывало, что Джесси не в себе. И спустя пару кварталов Хандзо вызвал по связи Джека. - Моррисон, мы задержимся в городе. - Все в порядке? - В полном. Конец связи. - Японец достал из уха наушник и бросил его во внутренний карман пиджака. Джесси последовал его примеру, но свой просто выбросил в приоткрытое окно. - Ты не в духе. - Эти интонации лучника, среднее между вопросом и утверждением, почему-то дико бесили МакКри сейчас. Скорее всего потому что японец слишком хорошо понимал своего любовника. - Остановимся в отеле? - Не терпится трахнуть полицейского? - Я думал, это ты меня трахнешь. Джесси усмехнулся, Хандзо слишком хорошо его понимал. Легкие МакКри горели от желания закурить и, стоило ему переступить порог, он с удовольствием это сделал. Обычно Хандзо был не в восторге от запаха дыма, но сегодня ковбой узнал, что японец сам, оказывается, не прочь пропустить сигаретку другую. - Что я по сути знаю о тебе, Хандзо? - как-то горько улыбнулся Джесси. Брови Хандзо сошлись на переносице, но если он и был зол, то на этом жесте и ограничился. - То, что я доверяю тебе свою жизнь недостаточно? МакКри притянул Хандзо к себе за шею и приник к его губам. Поцелуй получился жестким, горячечным, головокружительным как всегда, потому что стоило ему только коснуться любовника, как кровь отливала от его мозга. - Ты. Сводишь. Меня. С ума. Хандзо толкнул МакКри в кресло и опустился на колени между его ног. Американец со вкусом затянулся и немного съехал по креслу вниз. - Только представь, если бы ты все-таки стал главой клана Шимада, Хандзо. Как бы нелегко тебе пришлось - скрывать, что ты только и думаешь о моем члене. Так недостойно... Хандзо давно расправился с ремнем на брюках стрелка и сейчас терся о его член щекой, проведя языком по венам, от самого основания вверх, он пропустил головку в свой рот, сразу взяв до середины. МакКри выпустил дым со стоном. Пальцы здоровой руки освободили волосы японца от сковывающей их ленты, американец намотал их на кулак, заставляя Хадзо брать глубже. Хотелось бы прикоснуться кончиками пальцев к его горлу, почувствовать, как любовник давится его членом, но протез не мог обеспечить ему такие ощущения. Оставалось только дофантазировать их, продолжая курить. От слов Джесси высокие скулы Хандзо покрылись неравномерными пятнами румянца. Самурай никогда не признает, но его заводит любовь МакКри к грязным разговорам во время секса, для него это верх откровенности, которую он с трудом позволяет себе даже в постели. Хорошо, что его любовник такой открытый человек, даже слишком. Отстранившись, Хандзо принялся избавляться от собственной одежды, и МакКри пожалел, что под рукой нет стаканчика виски, так пересохло во рту. Он всегда замирал и не мог отвести взгляда от тренированного тела любовника: широкая грудная клетка, рельефный пресс, накаченные руки, - сколько же он совершил добрых дел, раз получил все это в свое расположение? - Каждый раз смотря на тебя, я удивляюсь тому, что был примерным христианином. Хандзо непонимающе поднял бровь - у японцев ведь нет концепции вознаграждения за добрые дела? - и отошел к прикроватной тумбочке. Где-то там он, видимо, оставил брюки и вернулся только с бутылочкой ароматного масла. - Тебе так не терпится, да? Хандзо игнорировал его слова, но его полностью вставший член говорил о том, что каждое достигало своей цели. Лучник забрался на колени МакКри, прикусил его нижнюю губу и просяще прогнулся в пояснице. Американец вылил на стальные пальцы столько масла, что износ и поскрипывание его протезу не будет грозить уже никогда. Поглаживая механическими пальцами меж ягодиц любовника, Джесси последний раз затянулся и выдохнул густой и терпкий сигарный дым в губы Хандзо, запечатывая его рот поцелуем и одновременно толкаясь внутрь. Японец закашлялся, спазмическая дрожь тела заставляла пальцы проникать глубже, он не воспринимал это как боль, но глаза заслезились сами собой. Вот. Если и был у Джесси МакКри какой-нибудь фетиш, то это заплаканный Хандзо Шимада. МакКри сорвался, металлические пальцы впивались в белоснежное бедро до синяков, а зубы - в татуированное плечо, на расцвеченной чернилами коже все равно не будет видно следов. С Хандзо он всегда трахался как в последний раз: кислород выгорал из легких от жара его тела, восхитительной узкой горячей задницы и стонов настолько блядских, что Джесси грозил кончить от любого толчка. - Сейчас я кончу глубоко внутри тебя... Запачкаю тебя изнутри, Шимада-сан. Хандзо всхлипнул, пряча лицо в изгибе загорелой шеи, и кончил, превращаясь в мраморное изваяние. Джесси едва не потерял сознание от оргазма, Хандзо уперся в грудь любовника и беззлобно двинул его в скулу неплотно сжатым кулаком, не больно, но ощутимо. Так, чтобы американцу стало понятно, что он вел себя, как дурак. "Глупец" - так Хандзо говорил чаще. Оба мужчины загнанно дышали, двигались лениво и сыто. МакКри понимал, что заслужил этот удар, заслужил на самом деле гораздо больше, но Хандзо возможно, пожалуйста, Господи, испытывал то же чувство. Не важно, сколько букв в слове, которое его объясняет, в разных языках по-разному, это просто закорючки, расставленные в определенном порядке. - Только не говори, что ты устал... - Даже не надейся. Шимада-сан.