Восток-Запад

У Гендзи и МакКри никогда не было проблем в общении: с самых первых, самых сложных дней ниндзя в Овервотч американец отвлекал его от болезненных мыслей дурацкими прозвищами, расспросами о гейшах и "как будет по-японски это...?". Когда их дружба окрепла, они продолжали встречаться и болтать обо всем на свете. Но сегодня Джесси был подозрительно молчалив. Младший Шимада терялся в догадках, является ли состояние друга влиянием его брата или МакКри не знает, как задать мучающий его вопрос. - Если ты не спросишь, я не смогу ответить. Зеленая подсветка визора камерно потемнела, чтобы ковбою легче было смотреть в "глаза" своему собеседнику. - У Хандзо когда-нибудь была женщина? Гендзи усмехнулся. Конечно, МакКри не имел в виду невинность его старшего брата, но как же забавно это звучало. - Не в том смысле, что вообще. Понятно, что... - У Хандзо было много женщин. - Что? - Смеяться над влюбленными людьми это отдельный вид спорта, в котором Гендзи с детства преуспел - ведь все любили Хандзо. И никто не смел признаться. - В юности Хандзо мог щелкнуть пальцами, и любая оказывалась в его объятиях. - Ты издеваешься надо мной? - Конечно. - Гендзи засмеялся, когда металл чиркнул о металл в беззлобном подобии подзатыльника. Мужчины снова замолчали. Гендзи понимал, что интересовало американца. Была ли у Хандзо особенная женщина? Человек, которому он отдавал всего себя, как сейчас отдает МакКри? Человек, с которым он был собой? Гендзи спрашивал себя, сможет ли Джесси принять правду. Он представил, как говорит это: "Я был женщиной брата". Младший Шимада вспомнил, как однажды Хандзо прикоснулся губами к его обнаженной шее. Сейчас это место сокрыто слоями карбона, проводов и углеволокна, но ощущение осталось у него в памяти навечно. Горячие, жесткие губы, аккуратное, нежное прикосновение. Потом он просто замечал, как меняется взгляд наследника клана, и его глупое сердце заходилось от восторга. Столько людей мечтали заполучить хотя бы крупицу внимания Хандзо, а ему, Гендзи, он пел колыбельные, когда тот был совсем мал, отдавал свои конфеты и выгораживал перед взрослыми, когда ему было десять. Брал его на жестком татами тренировочного зала... - Нет, МакКри. Долг и клан для Хандзо всегда были на первом месте. С тобой я впервые со времен детства вижу его безмятежным. * Многие ночные клубы Ханамуры принадлежали клану Шимада или находились под его крышей. Здесь распространялись наркотики от классики до высокотехнологичного "топлива", заставлявшего плыть даже омников, здесь прикармливали копов и проводили встречи. Гендзи никогда не участвовал в этом, только тусил со своими друзьями, пользуясь возможностью не платить ни за что, но не заметить напряженную фигуру своего брата не мог. Хандзо был в классическом костюме, волосы собраны в низкий хвост, брови сведены на переносице - даже не выставляй он татуировку напоказ, становилось понятно, что за человек перед тобой. Люди расступались, давая старшему Шимаде пройти, не замедляя шаг. Только самоубийца мог окликнуть его: - Хандзо! - или его брат. Молодой мужчина замер, медленно повернул голову и озадаченно застыл. Он едва смирился с тем, что его младший брат идиот и покрасил волосы в зеленый цвет, и называл его попеременно то редькой, то редиской. Но в свете неоновых ламп клуба это приобрело вид еще более нелепый - волосы Гендзи кислотно светились. - Я сбил весь твой убийственно серьезный настрой, братишка? - Думаю о том, что все наши предки переворачиваются в гробу. Так и до цунами недалеко. - Отец же не против. - Засмеялся Гендзи. - Пойдем, познакомлю тебя со своими... - Он слишком потакает твоему разгульному образу жизни. Может, это тебе стоит пойти со мной и хотя бы понаблюдать за тем, что ты должен делать? - Хандзо сжимал его руку чуть выше локтя, пальцы, привыкшие к напряженному пению тетивы, оставляли на коже синяки даже сквозь пиджак школьной формы. - Нет. - Что ж. - Наследник клана Шимада ослабил хватку, и притянул брата к себе, чтобы сказать на самое ухо. - Тогда если захочешь моего внимания, сегодня не приходи. Взгляд Хандзо изменился, всего на минуту, только для него, но этого хватило, чтобы волна жара окатила Гендзи с ног до головы. Хандзо всегда говорил "если", хотя знал, что это неизбежно произойдет и уместнее будет "когда". Он словно давал брату шанс разорвать этот бесконечно повторяющийся цикл, но Гендзи не хватало решительности. Он не хотел продолжать дело своего отца, но не покинул клан, и теперь зеленый дракон опоясывал его правую ногу от щиколотки до самого бедра. Гендзи жил на перепутье - недостаточно уверенный в себе, чтобы сделать собственный выбор, но достаточно беспечный, чтобы отказаться от своей судьбы. И пойти на поводу у своих желаний. Хандзо ненавидел клубы и предпочел бы избегать их любой ценой, но он был слишком дисциплинированным, чтобы позволить вспышкам света и воплям электронных голосов помешать ему выполнить свою работу безупречно. Расплатой всегда была мигрень, и Хандзо, распустив волосы, лег на низкую тахту - единственный европейский предмет мебели в его комнате. Гендзи запрыгнул к нему на колени как кот, весь день дожидавшийся хозяина. - А ты делаешь успехи - не слышал твоего дыхания. - У тебя просто слишком сильно болит голова, братишка. - Пользуешься слабостью противника... Умница, Гендзи. Младший Шимада уже расправился с пуговицами на рубашке Хандзо и сейчас увлеченно водил подушечками пальцев по рельефу его пресса. - Когда ты так хвалишь меня, у меня встает. - Я сказал, что не хочу видеть тебя сегодня. - А я тебя не послушался, как всегда... - домашнюю гербовую юкату даже не сдерживал пояс, Хандзо видел, как возбужден его брат. Только его молчаливое несогласие удерживало Гендзи от того, чтобы начать покачивать бедрами и тереться о мужчину под собой. Хандзо скользил взглядом по чешуе дракона на бедре своего брата и думал о том, что он скорее напоминает Змея искусителя. Он медленно сомкнул веки, чтобы не видеть улыбки Гендзи, и произнес: - Я устал. - Крах, это не отказ, а значит, полное согласие. - Оо, я помогу тебе расслабиться. Младший брат расположился меж его разведенных ног, провел ногтями от колен вверх, ловко расстегнул и вытащил из шлевок его ремень. Перед глазами плыли цветные пятна, участившееся сердцебиение и пульсирующая головная боль не совпадали в ритмах. Хандзо цеплялся только за блестящий возбуждением взгляд Гендзи и ощущение его влажного горячего рта. Брат нетерпеливо сжал свой член через белье и Хандзо почувствовал головкой низкое вибратто его рыка. - Ты ушел из клуба почти сразу после нашего разговора. Готовился? Гендзи, не стесняясь, заглатывал его член до самых яиц, но от вопроса старшего брата залился краской. - Я засну, если ты не поторопишься... В движениях Гендзи появилась неловкость, румянец на щеках делал его очаровательным и совсем юным, Хандзо стиснул зубы, чтобы продолжить поддерживать образ. Младший Шимада стянул боксеры, но они остались болтаться на щиколотке, брат сбросил их на пол и сжал ладонью изгиб ступни. Гендзи явно растягивал себя недостаточно, но секрет был в том, что ему нравилась боль, а Хандзо никогда не переходил грань, когда она переставала быть покусывающе острой и становилась мучительной. Тугое сопротивление мышц, дрожь в стройном теле на твоих коленях, от которой поджимались пальцы, - Хандзо, наконец, отвлекся от мигрени. - Я всегда любил тебя, потакал твоим желаниям и снисходительно относился к проступкам. Как так получилось, что ты вырос неблагодарным эгоистом? - Хандзо откинул упавшие на глаза пряди татуированной рукой, второй он ласкал член Гендзи, пропуская скользкую от смазки головку между пальцами. - Раздвинь ноги шире, мне не видно. - Блять, Хандзо, я так кончу сейчас... - в уголках глаз Гендзи блестели слезы, он был на пределе, но все равно развел колени шире и отклонился так, чтобы брат мог наблюдать, как его член распирает задницу младшего Шимады. - Никакой выдержки. Забываю, что ты еще ребенок... Гендзи выгнуло так, что он чуть не свалился с колен Хандзо, он до крови закусил губу, чтобы не стонать в голос, и только всхлипывал от продолжавшихся толчков. Пальцы старшего брата снова клеймили его синяками, теперь он держал его талию, насаживая все еще дрожащее от оргазма тело на свой член. Когда Хандзо замер, Гендзи все-таки захлебнулся стоном от ощущения пульсирующего жара глубоко внутри. После Хандзо насильно повел младшего брата в душ, намылил его голову своим шампунем, брезгливо морщась от цвета стекавшей воды, смыл болотно-зеленую пену. И не было в его прикосновениях ничего, что можно было расценить иначе, как заботу. Гендзи защипало глаза, он был благодарен, что лейка душа все еще направлена на его голову и слезы скроются за потоками воды. - Помнишь, в детстве ты тайком сводил меня на фестиваль фейерверков? - Удивлен, что ты помнишь. Тебе было года четыре. – Хандзо растирал спину брата куском мыла, спускался ниже, круговыми массажными движениями, расслабляя тело, чтобы вымыть из него остатки их близости. - Помню, что ты покупал мне все, что я просил. Леденец в форме дракона помню. - Ты заснул, так и не дождавшись самих фейерверков, и я нес тебя домой на спине. - И тебе всыпали палками по пяткам за то, что ты увел меня без спроса. – Сейчас они оба понимали, насколько безрассудным был их поступок: дети часто становились разменной монетой в разборках между кланами. - Мне было важно, что ты исполнил свою мечту и половил золотых рыбок. - Я тогда считал, что ты самый лучший человек на земле. - А сейчас? – возможно стоило промолчать, но вопрос уже сорвался с языка старшего Шимады, и Гендзи повернулся к нему лицом. - Я ненавижу тебя. Тебя, Хандзо Шимада, наследника клана! Потому что ты не можешь быть только моим братом! Ты станешь кумичо, женишься, потому что клану нужна анэ… Хандзо, я люб… - Закрой рот, Гендзи. Хватит. Хандзо оставил его одного, это казалось ему оптимальным решением – избежать слов, которые могут иметь разрушительные последствия. Но спустя несколько минут тишины, Гендзи нырнул под тонкое одеяло, принялся моститься и устраиваться под боком брата. Младший Шимада никогда не знал, когда остановиться. Хандзо Шимада убил своего брата и пятнадцать лет пытался искупить свою вину. Неужели никто никогда не задавался вопросом, был ли Гендзи настолько безвинен, каким его все считают?