Братья Легбы.

      После рассказа первой истории, старик Кавальдо лишь шире улыбнулся молодому человеку, довольно зубастой, для своего возраста, улыбкой из-под густых усов и заинтересованно почесал подбородок. — Вот оно как? Слыхал я, слыхал об этом малом…       Элиот этому одобрительно улыбнулся, после своего рассказа. Правда, сведения те были сплошь информацией из слухов, сведений газет, а так же неподкрепленным подтверждением от самих Дэна и Ванессы. И если шатена, можно было еще назвать балаболом пусть и в шутку… (так как не в его манере хвастаться), то после вмешательства и утвердительных аргументов Ванессы, сомнения отпадали сами собой.       Кавальдо улыбнулся этому через чур одобрительно и посмотрел в сторону, будто припомнив какие-то до безобразия светлые и беззаботные деньки, а если всматриваться, то можно было заметить, будто бы старик лично был при той потасовке, так как кивал каждому слову Нарейна и оценивал всю правдивость сказанного. И завершение «первой главы» данной истории, его явно удовлетворило. — Итак, — очнувшись, старик вернул на рассказчика взгляд и долил ему еще особого напитка, — это твой Первый брат, я полагаю? — Да… — кивнул русый и подняв руку с рюмкой, закинул в себя новую порцию. В этот же момент, откуда невозьмись, возникла небольшая вазочка с кусочками вяленных мясных палочек, похожих на шницели. Кавальдо снова довольно улыбнулся и придвинул ее ближе к молодому человеку, одобрительно улыбнувшись. — Первая история мне зашла, — сказал он, — считай, закуска будет твоим бонусом.       Элиот немного заторможенно посмотрел на предложенное явство, затем подозрительно на бармена, снова на мясцо, но выдохнув, взял одну палочку и лишь откусил край от нее, решив, что и одной перебьется. Кавальдо только пристроился поудобнее, наклонившись немного вперед и оперся локтем о край стойки со своей стороны, глянув на русого, когда тот прожевал.       Глаза его снова зарделись живым блеском, будто знакомый привкус напомнил о себе и он на мгновение посмотрел на предложенное ему блюдо. — Я помню этот вкус. — Неужели? — протянул хозяин за стойкой, после чего замолчал на пару мгновений, последил за молодым человеком и продолжил, — Что насчет следующего брата? — А… — русый очнулся и подняв на него взгляд, растерянно глянул сперва на палочку, а после перед собой, хорошенько прожевал, словно хотел набраться сил перед следующим рассказом и подняв голову продолжил:

***

Брат мой, старший с детства играл с огнем И железа слезы ловил в печи, Разжигал по утру кузнечный горн Днем ковал подковы, ночью мечи…

      Страна Х— небольшая страна с населением в 180 000 человек.       На севере ограничена морем, на юге находится каменная стена, на западе расположена холмы, на востоке преобладают выжженные земли.       Местные рассказывают, что здесь неприглядные пейзажи. Холодные ветреные горы, мрачная архитектура и вулканы — только часть того, что скрывает на своих землях эта страна. Поэтому она так презираема туристами, а из-за тоталітарного режима, туда предпочитают и вовсе не соваться.       Большая часть страны представлена каменными пустынями и выходом на море, климат ветреный. Большинство жителей обитает в мегаполисах.       Большую часть дохода страна получает от работы на заводах, цехах и ткацких компаниях, используя недобросовестно труд граждан, взамен наделяя их делегациями о «свободе», привилегиями в бесплатных пищевых блоках, где еда не отличается многообразием и определенная систематизированная продукция, которая больше не оперирует ценностью денежных единиц. Правительство данной страны, самым натуральным образом начинает воспитывать поколение стадом.       Страна с более жесткой диктатурой, чем в Олдо и более подконтрольной местному Канцлеру, вплоть до комендантского часа после девяти вечера и черных мешков, при «неудачной шутке» про власть.       Общество сковано тоталитарными ограничениями.       Канцлер Эдвард Пич основал столичную полицию, которая действовала на территории всего города. В народе служащих прозвали «Крюками», что следили за порядком в жестких условиях приказа-притязательной системы.       За пределами крупных городов, попытки расширения границ которого оканчивались неудачей, система местного самоуправления столицы Страны Х — Виверна, представляла собой хаотическую смесь приходов и ризниц, которые разделяли между собой административные задачи.       В то время, как строились модные районы для лиц, заработавших при строительстве империи и получающие особые привилегии от Канцлера, партии и Высших Руководителей страны в целом, Виверн быстро получил звание города нищеты, где миллионы людей жили в переполненных и антисанитарных трущобах, улицах и забегаловках, в которых торговали дешевым-протухшим мясом и пищей, и пойлом не первой свежести, при этом еще более опускаясь в глазах других стран, так как Партия о благополучии среднего и незажиточного населения переставала думать.       Так же одной из ключевых экологических проблем Виверна стал дым, происходящих от заводов, в которых собиралось оружие, «искусственная» еда, медицинские и «около-медицинские» препараты, необходимые яды и все остальное, что не выставляло правительство данной страны в положительном ключе. Ухудшение экологической ситуации негативно сказывалось на здоровье обитателей столицы и окружающей среде целой страны.       Этому быстро нашлось место среди газет, СМИ и недовольства жителей, которые еще не опустились до подобия животного и хотели изменить что-то в своей стране… Страну Х и Виверн в частности стали называть новым «Метрополисом», а замок Канцлера «Зиггуратом».       На основе все более и более распространяющихся беспорядков, Партия стала принимать ожесточенные меры по отношению к «неугодным», стараясь сохранить чистоту привилегированного населения и своей собственной безопасности. Неугодных, или «Отверженных», как их считали: проституток, бездомных, бродяг, цыган, беженцев из других стран, стали отлавливать и свозить в специальные концлагеря, в которых, по прошествии трех лет, если заключенный выживал, его отдавали в прислужники, к специальным организациям, пищевым блокам, заводам и прочему.       Пропажа людей все более и более стала тревожить местное население, среди среднего класса и тогда, впервые за 70 лет существования Партии один из беженцев Конц-лагеря основал подпольную организацию под названием «Время Х». Она-то и стала началом переворота в данной стране, так как долгое и долгое время копила силы, собирала единомышленников, союзников, солдат и со временем выросла в мощную революционную организацию.       А начинала она с особых тоннелей, что распростерлись не только на страну, но и на соседние колонизованные территории и острова, коим в свое время был третий по близости остров Аллука, откуда и попал к ним один из, в будущем, выдающихся Территориальных Деятелей Времени Х — Андре Рич. Теперь более известный как Огненный Лис.

***

      Попал он туда совсем мальчишкой, свалившись в один из подобных подземных коммуникаций и попавшись в большущую печь, называемую «Кузнецой Тодда». Тот решил приютить мальчишку, подумав, что он один из беженцев Аллукской колонии «пленных» и долгое время держал его у себя подмастерьем. Рыжий паренек лет 14-ти, долгое время умудрялся скрывать свои огненные способности полученные им экспериментальным путем еще на его родине — Лире, в 10 лет… однако, к жесткому и чёрствому здоровяку начал относиться довольно снисходительно, если не сказать — тепло. Кузница напоминала ту, что была в Лире у Ено. Кузнечное дело мальчик знал. А так же, постепенно подсушивая гостей, что приходили за оружием к Тодду, о намечающейся революции, очень этим заинтересовался и однажды завел разговор со своим «опекуном» о желании стать сильнее и решил проситься в ряды Революционеров. Тодд, зная, насколько мальчишка полезен, не хотел отдавать его Бунтарям, считая, что тот ему сподручней здесь. Однако, и рыжику начинало надоедать эксплуатационное воздействие Тодда на него, но так как Рич был довольно не конфликтным и в какой-то степени благодарным, все решилось миром. В итоге, они договорились, что мясо, полученное от правительства в определенных количествах Рич будет адресовать кузнецу, за то, что тот в свое время его приютил. Но, будучи мальчишкой очень сообразительным рыжик подсчитал сколько дней он находился у Тодда (3 месяца и четыре дня), а значит отплатит ему равноценно. Ровно столько же, по определенному весу, он будет присылать мясо сколько содержался у кузнеца. И пока Андре с мужчиной на этом договаривались, один из Лидеров Времени Х, рассмотрел в мальчике довольно сильные качества тактика, а так же он углядел в нем, необходимые навыки, к примеру, врага надурить. Не даром его рыжие волосы и странные, природные тени вокруг глаз выдавали в нем этакого лисенка. Не говоря уже о феноменальной памяти и том, как он вычислил, сколько он находился здесь, сколько подтреблял в пищу, и сколько потребуется отправлять мяса, чтобы выплатить долг.       Главнокомандующему Революционной Организации «Время Х» Сандерсу Вилу это понравилось и он забрал мальчишку с собой.       Около года, Ричу пришлось адаптироваться в армии при этом следовало довольно неудобно скрывать свои способности, до одного случая. На совместных экзаменационных заданиях, себя как демона или полу-демона выдал мальчишка по имени Уилльем Ганс, получивший прозвище «Росомаха». Он умел вбирать в себя солнечный свет и превращать его в энергию, вроде отталкивающей силовой волны. Тогда-то Андре решил показать ему свои способности, и узнав об этом, Командиры быстро перенаправили его в спец-отряд, где в дальнейшем раскрылись и другие навыки мальчика.       Его навигационные знания. Умение вести ближний и дальний бой на воде, огненные способности и тактика.       Таким образом, Андре Рич, получивший прозвище — Огненный Лис, и специальную униформу двух цветов — черного и темно-коричневого, а так же сверху специальную маску-коломбино, красно белого цвета расписанного под отличительные особенности лисы: красные огненные завитушки на лбу, вокруг глаз, а под ними три алые отметины в виде усов, дослужился до звания Валит (командир) 9-й резиденции Революционной Организации Время Х и Территориальный Деятель, в обязанности которого было наблюдение за действиями армии Канцлера, предотвращение или предостережение репрессий в отношении граждан, а так же территориальная вербовка новых членов.

***

Он однажды отправился вдаль, Он оставил дом цветущей весной, И звенела вслед веселая сталь, И стелился дым за его спиной.

      В этот же раз, готовилось что-то поистине крупное, но не Ключевое в их грядущей революции в данной стране. К тому же, подготовка занимала несколько этапов, а эта была второй с конца и подразумевала под собой… — Взрыв Парламента… — в предвкушении протянул блондин в маске росомахи, глядя сверху вниз на город, а после перевел взгляд на своего напарника. Высокий и статный парень двадцати лет, в черном одеянии, с апельсиновыми сильно-волнистыми, густыми локонами до плеч и той самой бело-красной, лисьей маске коломбино, стоял по правую руку от него и тихо усмехнулся, посмотрев на далекое здание. — Здание всего лишь символ… так же, как его уничтожение. Это люди дают символам силу. Без них символ — ничто. Но если людей достаточно, взрыв здания может изменить мир. — знакомо отозвался рыжий. — Верно… — протянул блондин и надев капюшон, развернулся к напарнику спиной, — Я займусь приготовлениями, а ты отлови оставшихся гражданских и позаботься о «Крюках».       Рыжий кивнул и через секунду Росомаха растворился в тени падающей от высокой башни, а после исчез. Рыжий поправил маску и накинув черный капюшон на голову, скрыв свои яркие волосы и откинув плащ, забрался на бордюр крыши, присмотрелся как долго лететь и убедился, что ему в принципе ничего не препятствует. Окинул взглядом улицу, подсчитал зажженные фонари и прыгнул. Черный плащ развился над ним, но после его фигура потонула в одной из теней зданий и тот, благополучно приземлившись, медленно двинулся в сторону центральной площади Виверна. Чем ближе он подбирался, тем отчетливее ощущал чужое присутствие и слышал глухой стук подошвы по каменной плите. Еще мгновение и парень зашел за одну из стен, и прислушался, скрывая свое присутствие в тени ночи.       Дозорные переговаривались о чем-то, весело смеясь и похабно пошучивая, постукивая, длинными железными прутьями по земле и скучающе выбивая искры из соприкосновения камня и металла. Лис прислушался к тому, в какую сторону те направляются и решил уже было, что они идут в обратную от парламента сторону, а значит точно не помешают и уже вознамерился продолжить свой путь, как вдруг, через здание от него, послышался другой, сторонний и быстрый стук каблучков, а ветер принес приятный, нежный запах женских духов смешанным с запахом кожи.       Глаза революционера сверкнули оранжевым огоньком и тот, затаив дыхание прислушался в каком направлении случайная прохожая, что в такое время, желательно бы находилась дома, направляется. Однако, судя по спешке и тревожному дыханию, она желала не попадаться на глаза «Крюкам», но при этом направлялась точно в их сторону. Рыжий прислушался и до самого конца молился, чтобы та зашла в соседний квартал или здание, но не становилась помехой на их миссии. Однако, вопреки его ожиданием, согласно закону подлости, все было в точности до наоборот.       И чем ближе становился тонкий звук девичьих каблучков, тем нелицеприятней картина вырисовывалась в сознании одного из ключевых фигур революционной организации. На мгновение мелькнула надежда — часовые остановились и решили куда-то свернуть. Правда, надежда иногда сама себя обманывает, а планы, которые теперь явно будут вынуждены отложиться на ближайшие минуты, не смело махнули Лису рученькой и дали бы увесистого пинка в сторону затевающейся заварушки, а так оно и случилось, стоило звуку девичьей подступи приблизиться, а часовым скрыться в ближайшем переулке, но тут же через мгновение. — Это кто тут у нас прогуливается, а? — донеслось весьма неприятным голосом от Дозорного, что выскочил перед хрупкой девушкой низкого роста, в серой, непримечательной одежде и с густой копной, темно-каштановых кудрей, — Дамочка… а про комендантский час вы забыли? — О, простите, — сразу растерянно залепетала та, стараясь отступить назад, но вовремя подоспел и второй часовой, что преградил ей путь сзади, — я просто заблудилась и не успела, мне нужно добраться до своего родственника, что очень болен и я… — Что ты? Решила, что раз заблудилась, можешь попадаться нам на глаза? — сказал второй, когда девушка уперлась спиной в его грудь. — Если бы была умнее, из дома бы и носу не выказывала… — проговорил первый, доставая свой раскладывающийся прут, в то время как второй уже схватил девчушку под белы рученьки и прижал наглым образом к себе.       Слышавший все это революционер поджал губы, посмотрев в сторону и немного выглянув, устремил короткий взгляд в сторону парламента.       В это же время, пока девушка жалобно просила ее отпустить и сопротивлялась, Первый из дозорных, бросив что-то вроде «сейчас повеселимся», приподнял юбку от платья девушки, чуть не засветив ее исподнее, пока второй держал крепко и проходился своим языком по ее побледневшему личику.       Выслушав достаточно, рыжий посчитал сколько здесь фонарей и сделав пару шагов вперед из-за здания махнул рукой и сжал кулак. Все фонари поблизости в мгновение ока потухли. Стало темно. Лишь луна освещала четверть улицы.       Дозорные сразу же вскинулись и остервенело стали осматриваться по сторонам. Девушка еще более ужаснулась происходящему, а в глуши, которая замерла на мгновение, послышался медленный, размеренный и тяжелый шаг. Следом раздался голос. — Ай-яй-яй… господа дозорные… совершенно неподобающе вести себя так с дамой… — Ты кто такой?! — тут же обернулся и ощетинился первый, вскинув руку со своим прутом. — Мы из «Крюков», парень, проваливай по добру по здорову. — рявкнув второй, кажется забыв о своей очаровательной заложнице. — Да, я знаю, кто вы… — незнакомец вышел под свет и медленно взглянул на них презрительным взглядом, из-под капюшона и маски. — Раз знаешь, то и проваливай. — направился в его сторону первый, — Дамочка нарушила комендантский час. — Спеша на помощь своему больному родственнику? — уточнил тихо, но проникновенно собеседник, наклонив голову немного в бок, — Что в этом плохого? — То и плохого! — передразнил его второй, — Сказано нельзя, значит нельзя! — А вы сами-то, правила своей службы знаете? — уточнил вышедший. Повисла тишина, как вдруг первый покраснел от ярости и кинулся на свидетеля их «развлечения». — Хватит рассусоливать! Раз ты шатаешься в такое время по городу, мы и тебя арестуем! — А может и убьем, в попытке сопротивления! — усмехнулся второй и швырнув девушку об стену, заставил ту сильно стукнуться и потерять сознание. Достал свой прут и рывком «открыв» и удлиннив его тем самым, кинулся на парня. Тот высвободил из своего плаща руки, показав, что безоружен, но кажется, даже приглашал. — О… милости просим.       Перехватив атаку первого напавшего, революционер заломил руку, выгнув ее так, что тот выронил оружие, пнул того по ногам, заставив упасть на колени и швырнул от себя в сторону. Затем блокировал предплечьем атаку второго, взялся за свой плащ и накинув край тому на голову, потянул на себя и резко ударил в лицо. Тот рухнул.       Первый не потеряв сознание, быстро очухался и встав, достал из под ремня нож и снова кинулся на противника со спины. Почувствовав это, революционер отклонился немного в сторону и лезвие прошло в швах соединяющих капюшон и плащ. Схватив руку с ножом, парень дернул на себя дозорного и ударил точно лоб в лоб своей маски бедолагу. Капюшон откинулся, а рыжие волосы выпали на плечи.       Глаза первого закатились и он рухнул.       Очнувшийся второй, дотянувшись до своего прута замер, так и стоя на четвереньках и кое-как подавил в себе крик, осознав, КОГО он только что увидел.       Парень медленно повернулся посмотрел на тщедушного служащего пса канцлера, отпихнул в одну сторону прут, что был у первого. А когда второй предпринял попытку схватить свой, тот загорелся.       Дозорный замер и медленно вернул взгляд на рыжего.       В его ладони задорно и трепеща, извивался небольшой сгусток пламени. Еще мгновение и тот снова махнув рукой зажег обратно все фонари. Улица осветилась и теперь недоброжелателя было видно отчетливо. — О… О… О… Огненный лис… — проквакал потрясенно второй. Парень ничего не ответил, глядя на этого дозорного и почувствовал как какая-то унизительная обида переполняет все его существо. Ведь вот это вот, что находится сейчас перед ним в довольно нелепой позе, наделено определенной властью и осуществляет «правоохранительную функцию». — Неужели в «Крюки», стали набирать кого попало? — разочарованно протянул Лис и посмотрел в сторону девушки, что была без сознания.       Оставив дрожащего дозорного отходить, он перешагнул через него и подойдя к пострадавшей, присел перед ней, снял перчатку, проверил пульс и осмотрел на наличие повреждений. По лбу тоненькой струей прошлась кровавая дорожка, что заставила парня под маской сильнее нахмуриться, а глаза насыщенно загореться. Взяв пострадавшую на руки он вернулся к дозорному, что дотянувшись до ножа приятеля встал в оборонительную стойку и выставил обе руки вперед, держа ими холодное оружие.       Рыжий прошел мимо него, даже не обратив внимания. Дозорный оскорбился, однако, неуклюже постарался придать своей «угрозе» вес бессмысленными выкриками. — С… с… стой! М-мы… еще не за-кончили! Ни-ни-никто не да-вал, те-бе пра-ва ее заби-рать! Рыжий его проигнорировал и направился к месту их встречи с Росомахой. — Слышишь?! — оживился дозорный. Ответа не последовало. Тогда, хиляк оскорбился еще сильнее, почувствовав необъяснимый подъем адреналина в крови и кинулся за парнем, следом. Мгновение…       Рыжий немного пихнулся вперед и замер. Он повернул голову на дозорного, что с ухмылкой поднял голову на него, а из бока, сзади торчала рукоять ножа.       Рыжий в очередной раз вздохнул. Молча попросил у мадам прощения, медленно переместив её на плечо и полу-повернувшись к дозорному, схватил того за шиворот, приподнял и швырнул подальше от себя. Еще через пару мгновений на мужике сгорела все его одежда и вернулся нож, на котором не было ни кровинки.       Лис только посетовал, что плащ и одежду ему испортили, вернул девушку в прежнее положение и ушел.       Шокированный дозорный только беспомощно завопил на всю улицу.

***

— Ты чего так долго? — недовольно глянул Уилл на своего товарища и тут же зацепился взглядом за новое лицо, притащенное Ричем с собой, — Это что? — Жертва обстоятельств… что собственно, меня и задержала. — ответил тот и аккуратно, опустив ту к стенке, оценил всю установленную пиротехнику, глянул на блондина и присев на одно колено перед девушкой, внимательнее рассмотрел ее, — Ей бы медицинскую помощь… — Если она не «враг народа», — ответил Уилл, — на обратном пути оставим ее у больницы… а пока… думаю, можно начинать шоу. Андре кивнул и поднявшись, снял с себя плащ, укрыв им незнакомку, а сам вернулся к «зрительному месту», связался с «котиками», убедился, что перед Парламентом и рядом с площадью никого нет, кивнул и как только на часах пробила полночь, раздался внушительный взрыв, который под самый конец взлетел в небо фейерверками. — Время Х пришло… — улыбнулся Лис, глядя на разноцветные вспышки в небе. — Только музыки не хватает. — поддержал того блондин. — Бетховена… «Увертюры». — кивнул вновь Рич. — Да-а… — протянул согласно Уилл.

Там, где в горне танцует огонь, Где в бою клинок не щадит никого, Где сверкает подковами конь — Кузнецы и воины чтят его.