Энжел. В свете падающих звёзд

— Джим, ты только посмотри: эти двое явно нашли друг друга, — поставив на пластиковый стол поднос с едой, Боунс в раздражении уставился на парочку в дальнем углу столовой, с таким увлечением склонившуюся над приставкой с какой-то игрой, словно ничего важнее на свете нет. — Тошно смотреть, поели бы что ли.  — Оставь ребят в покое, их смена закончилась, пусть отдыхают как нравится, тебе жалко что ли? — садясь рядом с ним, Кирк лишь мельком взглянул на Чехова и Эйбрамсон, которые так увлеклись, что, похоже, и впрямь позабыли про свой ужин. — Или завидуешь?  — Чему? Дружбе этих детей? Больно надо, — взявшись за ложку, МакКой опять невольно покосился в их сторону. — Всего две недели на корабле и уже успела запудрить мозги половине экипажа. Монтгомери со своим гуманоидом только о ней и разговаривает, Чехов не отходит ни на шаг, а ну как драки начнутся — кто первый на свидание пригласит?  — Ты что смеешься или, может, ревнуешь? Девчонка из своей лаборатории с водорослями почти не выходит, я был там пару раз: всё в аспарагусах и этих, как их,… хренлоресах или хулоре… нет, вспомнил, хлорелле, хрен в общем выговоришь. Скотти помогал ей с чисткой и перезапуском фильтров и вентиляции, ну и Чехов тоже, он всего на год старше, вот они и сдружились.  — Ну да, в игрушки одинаковые играют, — хмыкнул Боунс, не желая самому себе признаваться, что бесится, когда видит молодого специалиста по навигации рядом с той, которая, несмотря на все усилия, не желала выходить из головы даже по ночам. — Интересно, они каюту одну на двоих ещё не делят?  — Даже если и так, тебе не всё равно? — подцепив вилкой кусок тушеной в чесночном соусе говядины, капитан с интересом взглянул на покрывшееся красными пятнами лицо друга. Кто бы мог подумать, что этот не скупящийся на брюзжание чурбан может влюбиться, да и ещё так остро будет переживать столь непривычное состояние. — Я вот слышал, ты лейтенанта совсем запугал: то бактерии какие-то в резервуарах отстоянной воды искал, то в каюте у неё противоэпидемиологическую обработку проводил…  — Это на случай, если её дружок Кэлвин бешенством страдал…  — Послушай, пригласи её уже сам на свидание: сходите в машинный отсек, прогуляйтесь по лазарету, ну я не знаю, придумай что-нибудь, иначе свихнешься, и что нам тогда без врача делать?  — Скажи, что ты пошутил! Ты ведь это не серьёзно сейчас?! — не веря своим ушам, Боунс ткнул пальцем в сторону так раздражавшей его парочки. — Только послушай, о чём они говорят, на какие темы ты предлагаешь с ней беседовать? Как заставить гусеницу вить кокон, если она отказывается?  — Может лучше о потребности самок богомола в белке?  — Джим, твою мать! Ты можешь обойтись без своих шуточек? И так тошно!  — Тебе по жизни тошно. Хочешь, чтобы стало веселее, штурмуй сайты о синтезе хлорофилла и вперёд, навстречу прекрасному, — Кирк лишь издевательски улыбнулся, зная, что задел друга за больное, но считая, что тому это только на пользу: хватит уже строить из себя первостатейного страдальца и ежедневно сношать мозги всем, кто попадётся под руку, потому что в койке по ночам сношать некого. — Не упусти момент, а то Ромео бьёт копытом.       Глухо зашипев, МакКой в очередной раз покосился на столик в углу столовой и в подобии предсмертных судорог закатил глаза, когда до них донёсся звенящий колокольчиком голос девушки:  — Смотри, вот здесь медвежонок пройдёт к льдинам; нужно, чтобы он скатился вот по этой трубе и, настреляв лягушек, сумел построить мост из кристаллов, тогда он сможет собрать все монеты, и локация пройдена, — она водила пальчиком по экрану приставки, показывая маршрут игры склонившемуся рядом, почти касавшемуся виском её волос энсину. А доку безумно хотелось вмазать до хруста кулаком в нос этому щенку и, подхватив на руки, унести Энжел в свою каюту, словно добычу, самый дорогой трофей. Он бы долго смотрел в эти бездонные зелёные глаза, гладил хрупкие плечи, а потом… Нет, об этом лучше не думать. Не здесь. Не сейчас. Вообще никогда.  — Спокойно, Боунс, — заметив, как док сжал кулаки и попытался встать, когда Чехов, положив ладонь поверх руки лейтенанта, начал показывать ей схему обходного пути, Кирк схватил его за локоть и с силой усадил обратно на стул. — Спокойно. Не будешь же ты сейчас драку затевать? Если хочешь размяться, я всегда к твоим услугам, но мальчишку не трогай, он нужен мне на мостике живой и здоровый.  — Я бы только черепную коробку ему подправил, а то жмёт, похоже. Чёрт, Джим, давай выкладывай, о чём ты хотел поговорить?  — Ты ведь помнишь о цели нашей миссии?  — А как же! Исследовать наихудшие места в этой долбанной бездне среди чёрных дыр, космического мусора и туевой хучи гуманоидов, которые через одного мнят себя судьями всея хрен знает чего, а остальные просто богами. Открывать новые цивилизации, которые все, как одна, хотят нас убить, подцепить все их болячки и плясать джигу, если найдём от них вакцину. Прёмся туда, куда ни один разумный человек не догадался бы сунуться. Я ничего не забыл? Ах да, ещё твоя личная миссия: поймать всё, что движется, и виртуозно вые…  — Достаточно, — хохотнув, перебил его Кирк. — В целом, ты мыслишь в нужном направлении; скоро нам предстоит знакомство с очередной ненавистной тебе цивилизацией. Отправишься лично исследовать быт аборигенов.  — Раньше предупредить не мог? Я бы отпуск успел взять!  — Кто бы тебе его дал?  — Да пошёл ты… — Боунс собрался было озвучить капитану не самый изысканный из известных маршрутов, но замолчал на полуслове, когда у их стола остановилась бесившая его весь вечер парочка. — Стряслось что-то непоправимое, голубки? Если требуется консультация в том, как правильно вить гнездо, то я не орнитолог, я врач.  — О нет, доктор, из птиц на борту только тушки кур, боюсь, петухи и гнёзда им уже не к спеху, — то ли подколола его, то ли пошутила Энжел. — Я хотела спросить, делали ли вы повторный анализ состава кислорода? Всё в норме?  — Более чем, — утонув в глубине её искрящихся весельем глаз, забыв, что злился ещё секунду назад, МакКой пожал плечами. — Во всяком случае, претензий у меня не осталось.  — Значит я могу…  — Лейтенант Эйбрамсон, ваша служба на Энтерпрайзе продлится до окончания пятилетней миссии. Таково решение командования, которое я не вижу смысла оспаривать, так как ваша помощь оказалась действительно ценной, — разочаровал девушку Кирк, догадавшись, куда она клонит. — Надеюсь, вы не слишком огорчены этим?  — Нет, всё в порядке, — мысли по её побледневшему лицу прочесть было трудно, но безудержного восторга явно не наблюдалось. — Разрешите идти?  — Разумеется, — заметив, как сузились глаза Боунса, когда энсин направился вслед за девушкой к выходу, Кирк не смог удержаться от замечания, — Чехов, когда проводишь лейтенанта до каюты, закрой дверь с обратной стороны. ***  — Знаешь, Кэлвин, тебе бы здесь понравилось, — выключив в каюте свет и забравшись в постель, Энжел сжала в руках электронную фоторамку, с которой смотрели чёрные глаза-бусинки любимого мохнатого чудовища. — Конечно, чувствовать себя как дома не приходится, но разве у меня вообще есть дом? Только места временной дислокации. Ковыряться в этих постоянно забивающихся фильтрах не самое интересное занятие, зато механик классный, с ним весело, и Паша тоже забавный, обещал показать, как можно заставить одного местного психа изрыгать пламя. Знаю я этого психа, и, пожалуй, он мне нравится, ведь порой хочется всё послать к чёрту только потому, что слишком одиноко и не с кем разделить свою боль. Очень трудно найти человеческое понимание, все ждут его к себе, а других слышать не хотят. Вот ты меня всегда понимал и даже почти не обижал моих бабочек. У него такие глаза, Кэлвин, удивительные глаза. Как бы он ни злился, они все равно тёплые. Наверное, он умеет очень ласково обнимать, и, пожалуй, мне бы хотелось это почувствовать, но вряд ли ему захочется.       Хрустальная влага скатилась по бледным щекам; поставив рамку с погибшим смертью храбрых пауком на тумбочку, девушка завернулась в одеяло и крепко обняла подушку. Только это синтетическое тепло на протяжении всей жизни согревало её по ночам. Выброшенная на Рождество сирота, она в полной мере знала, что такое настоящее одиночество, когда никто не возьмёт за руку, не обнимет, не коснётся губами лба, не отзовётся на крик боли. Если собственная мать выбросила тебя на помойку, то нужен ли ты ещё кому-то в этой огромной вселенной? Как бы ни старался ты быть лучшим во всём, тебя сошлют с глаз долой за слёзы о единственном утраченном друге.