Бумажные крылья

— Донни! — Рафаэль ввалился в лабораторию своего гениального брата и без всяческого зазрения совести уселся на стол, загородив ему половину монитора. — Нам надо поговорить! Умник, не поднимая головы, глянул на него поверх очков очень выразительным взглядом и вернулся к клавиатуре, что-то сосредоточенно печатая. Всем своим видом он дал понять брату, что тот не вовремя от слова совсем. — Я серьезно! — кулак бешеного ниндзя впечатался в столешницу, заставив подпрыгнуть ни в чем не повинную чашку наполовину выпитого кофе и стакан с обгрызенными карандашами. — Я сегодня нашел Лео. Он опять носится по городу в догонялки с дождями. Это уже ненормально. Донателло снова поднял глаза, пристально изучив своего взрывного братца поверх роговой оправы. — Я знаю, — спокойно заявил он. — Пока ты скакал по городу, я обдумал всю информацию, которая у меня есть, и понял, где его может носить. Рафаэль раздраженно скривился. Как всегда, доморощенный Эйнштейн все знает наперед, но сказать об этом не удосужился, словно назло вынуждая брата сбивать ноги по крышам и улицам! — Я понял, что с ним не так! — Раф многозначительно постучал пальцами по столу. Вот сейчас даже у умника отвалится челюсть, потому что найти суть проблемы они не могли оба, а он, Раф, наконец-то нашел! Он все понял сам и готов, в отличие от братца, не зажимать нужную им информацию, а щедро ей поделиться, чтобы Донни сказал, что с ней дальше делать. — Я знаю, — так же спокойно ответил Донателло, внимательно дослушав рассказ Рафаэля о дождях, усталости лидера, о необходимости ему помочь и хоть немного расшевелить. — Знаешь? — Раф вскинул брови. Выходит, он один тут такой дурак, только что дотутумкал до всего этого?! Все уже, блин, всё давно знают, только сказать ему подзабыли и с каким-то садистским удовольствием наблюдают, как Лео подыхает под грузом набранной на себя ответственности! — Да, знаю, — словно издеваясь, подтвердил Донни. — Я еще месяц назад это понял, когда Лео стал слишком часто пропадать. — И не удосужился сообщить мне, сирому и убогому? — в голосе владельца пары сай послышалось опасное шипение. — Забыл? Или дела срочные отвлекли? Черепаший гений обреченно выключил компьютер и вздохнул, понимая, что написание научной работы придется отложить на потом, пока из Рафаэля не начал хлестать во все стороны кипяток, как из чайника. — А что бы мои слова изменили? — он облокотился на стол и подпер голову рукой. Рафаэль, готовый уже обрушить на непомерно умную голову своего брата весь известный ему мат, даже немного растерялся от такого вопроса. — Мы бы могли помочь ему как-нибудь, — почесав нос, заявил он. — Если бы ты сказал мне раньше, что-нибудь бы придумали… — Я помогаю, Раф, — очень тихо и очень веско возразил Донателло. — Но мне одному не под силу сделать все. Просить тебя или Майки толку не было. Это такая вещь, которую надо понять самостоятельно. Сколько я ни рассказывай тебе, что надо сделать, почувствовать ты не сможешь, пока не поймешь, и первый же шаг без моего руководства будет провалом. Ты понимаешь Лео? Рафаэль нахмурился, по привычке вытащив сай и начав крутить его в пальцах. Он не любил насиловать свой мозг такими задачами. Почему нельзя прямо сказать — Раф, пойди и принеси для Лео килограмм яблок, или дай Бесстрашному еще один кусок пирога с изюмом, он его любит, но в жизни сам не попросит, оставив все обжоре-Майку, а тот сожрет и не подавится? Вот сложно это сказать?! Почему надо обязательно «понимать» что-то такое, от чего голова начинает закипать и идти кругом? — Нет, не понимаю, — сознался он с обреченным вздохом. — Гений у нас ты, вот и объясни, раз раньше не удосужился. Скажи мне, что делать, и я сделаю. Что надо? Убрать самому логово? Так давай уберу. Вести себя тихо и примерно — я постараюсь. Что еще? Донателло сцепил пальцы и уперся в них лбом, стараясь дышать ровно и размеренно, сохраняя внутренний покой. — Раф, — стараясь вложить в свои слова как можно больше серьезности, начал он. — Этого мало. Ты не понимаешь, что разовая акция ни к чему не приведет? Понимаешь прекрасно. Я знаю, что Лео нужна помощь, теперь и ты это знаешь, но она должна быть постоянной и совсем для него не заметной. Если Бесстрашный только заподозрит, что мы что-то делаем для него в ущерб себе, то все наши старания будут сведены к нулю одним его волевым решением. Рафаэль нахмурился, пытаясь сложить всю эту информацию в одно целое и переварить. — А почему обязательно в ущерб себе? — спросил он. — Почему нельзя просто помочь? Зачем ты вечно драматизируешь и нагнетаешь обстановку? Вот я могу с ним бокс посмотреть или хоккей. Майки, например, сделает пиццу к ужину, а ты… — тут он подозрительно прищурился. — Стоп, ты сказал, что и так помогаешь, чем, не позволишь узнать? Донни поднял голову и улыбнулся. Так. Начинает допирать помаленьку! Еще полгода усилий, и Раф кое-что сможет понять, главное, чтобы за эти полгода Лео не загнался окончательно. — Я каждое утро встаю чуть раньше, чем мог бы, и оставляю на столе чашку горячего зеленого чая, — спокойно сообщил он. — А потом ухожу досыпать. Рафаэль засмеялся. — Тоже мне помощь! Может, еще тарелку за ним помыть будет спасением? Донни, это смешно. Я сказал о реальной помощи… — А это она и есть, — гений пожал плечами. — Тут не надо сворачивать горы или убивать драконов, Раф, тут надо каждый день дарить крошку тепла. Ты сказал мне, что Лео похож на октябрь и на свои дожди, но я расстрою тебя, пока мы тут щелкали клювами и разевали варежки, дожди уже смерзлись в ледяную глыбу, внутри которой еще есть теплый островок… пока. Осилишь? Бешеный ниндзя спрыгнул со стола и, пройдя по лаборатории, ударился лбом в стену. Да, блин! Задачка с пятью переменными! Помоги Лео! Помоги так, чтобы он об этом не знал! Догадайся сам, как и где надо помочь! Найди способ! Пойми, блин, Лео! — самое невыполнимое. Как понять того, у кого все всегда хорошо?! — Раф, стена не виновата, — подсказал Донни, включая компьютер снова. — И у нее нет ответов на твои вопросы. Старший брат упрямо стукнулся лбом еще раз в шершавый бетон и буркнул: — Проще луну с неба достать. — Она тут не требуется, — возразил Донателло. — Просто пойми, что все твои рассуждения ошибочны только своей отправной точкой. Ты предлагаешь смотреть бокс и хоккей, забывая, что Лео они глубоко не интересны, все твои идеи толкаются от тебя самого… — А как я буду, блин, от его интересов толкаться? — вспылил Рафаэль, добавив к своей голове еще и удар кулаком. — У него же их нет вообще! Лео ни хрена не интересно, кроме медитаций и полировки катан. А этим всем отлично занимаются в одиночестве — компания тут неуместна! — Ни ты, ни я не знаем, что происходит в его голове, — поднимаясь, бросил умник. — Может, напряжем извилины и попробуем это понять? Он же хоть о чем-то мечтал в детстве. — Ага, — Раф хмыкнул, направившись следом за братом на кухню. — Боялся высоты и при этом мечтал летать! Я чуть от смеха не умер, когда он мне как-то раз рассказал, что однажды обязательно научится. — Идиот! — черепашка-подросток в бандане схватился за живот и покатился по полу, захлебываясь от смеха. — Как ты, интересно, летать собрался, когда боишься даже на трубу влезть со мной? Там, в небе, знаешь ли, высоко! Второй черепашонок сжал кулаки и торопливо вытер злые слезы обиды. Он доверил брату свою тайну, свою мечту, а тот посмеялся над ним, да еще ткнул носом в самый ужасный страх. — Я научусь однажды! — крикнул он. — Вот увидишь! Ты еще возьмешь свои слова назад, когда у меня вырастут крылья!! Рафаэль перевернулся на живот, тихо поскуливая от смеховой истерики. — Ага! Конечно! Раньше луна на землю упадет! Иди лучше займись своими ката, лидер, блин, великий! Лео тогда отвернулся и убежал прочь, а Раф еще долго не мог успокоиться, представляя себе комичную картинку, как его трясущийся от страха братец лезет под потолок с привязанной к спине картонкой, чтобы сигануть на диван. Рафаэль тряхнул головой. Годы почти стерли тот разговор из памяти… почти. Лео не разговаривал с ним три дня, демонстративно игнорируя. Потом все же простил, но больше никогда не доверял брату своих тайн. Рафаэль тогда не обратил на это внимания, а вот сейчас что-то царапнуло душу. Если основательно порыться в памяти, то он не раз вот так обижал брата своими насмешками, считая его идеи просто бредом. О затее старшего он рассказал Майки, и они вволю посмеялись вместе, представляя, как Лео будет воплощать это в жизнь, и даже подарили ему на день рождения склеенные из бумаги крылья… Донни ничего не понял в тот день, а Лео сказал спасибо, но глаза словно заледенели… Именно тогда что-то начало в них умирать. — Я идиот, Донни, — Рафаэль сел за стол, закрыв лицо руками. — Это не новость, — гений выключил чайник и открыл дверцу холодильника. — Что на этот раз привело тебя к таким выводам? Раф покачал головой, даже не ответив на такое едкое замечание. — Я нашел точку отсчета. Но это было очень давно. Донателло усмехнулся, сунув в микроволновку тарелку с овощным рагу и жареной рыбой. — О! Уже прогресс. Мне это не удавалось до сих пор. Поделишься своими сногсшибательными умозаключениями? В этот момент Рафу очень хотелось дать братцу хороший подзатыльник за его насмешливый тон, но он сдержался, понимая, что, в общем-то, Донни в своем праве… он уже открыл рот, чтобы рассказать о своих догадках, но тут хлопнула входная дверь. — Привет, — в гостиную вошел Леонардо, на ходу стаскивая с панциря ремень с ножнами. — Вы чего не спите? — Ждем одного придурка, — буркнул Рафаэль по привычке и тут же сердито прикусил губу. Ну, почему у него с языка слетают только колкости?! Опять! Опять творит херню по привычке! Лишь бы гадость сказать, только бы лидер не заметил, что он волнуется и переживает за него! — Чай? Донни проигнорировал слова своего темпераментного братца и поставил на стол подогретую тарелку и чашку с каркадэ. — Спасибо, — Лео улыбнулся и сел за стол. Рафаэль наблюдал за ним, прикрыв веки. «Донни сказал, что помогает. Неужели это, блин, помощь, сунуть под нос кусок рыбы и чашку кипятка? Никогда бы не подумал, но смотри-ка, у Бесстрашного глаза словно потеплели от этого чая… Боги! Как все сложно!» Он встал и вышел, понимая, что совершенно запутался в сложносплетениях ситуации. Раф всегда считал, что помощь это что-то такое, серьезное. Ну, там, прикрыть в бою, отвести смертельный удар, вытащить из пропасти или спасти жизнь. Ну, какая, скажите на милость, помощь в том, чтобы подогреть ужин? Это же простое ничем не примечательное действие, на которое способен любой болван. «Только вот почему-то каждый способный на это болван этого не делает, — как бы невзначай шепнул ему внутренний голос. — Донни прав по-своему, это его способ помочь — теневая сторона жизни. Незаметно, день за днем, снимать с Лео крошечный кусочек заботы о нем о самом. Если он заботится обо всех, то кто же станет это делать для него? Или у него сил на всех хватает?» «Бред! — возразил сам себе Рафаэль, плюхаясь в гамак в своей комнате. — Я ж сам себе чай грею. Что в этом такого?» «Да, но ты его не греешь больше никому, — ответил все тот же голос в голове. — Ты делаешь все только для себя. Получается, что тратишь силы и время на одного. А он-то на всех…» — Раф? — к нему заглянул Майки, вырвав из невеселых мыслей. — Идем кататься на скейте! Бешеный ниндзя приподнял голову и выполз из гамака. — Пойдем, — согласился он. — Давай и Лео с собой прихватим. Микеланджело сморщился, словно удерживаясь от смеха. — Издеваешься? — спросил он. — Хочешь превратить отличное развлечение в тренировку или урок дисциплины? Рафаэль покачал головой, подошел и дернул младшего брата за руку, затащив в свою комнату. — Слушай, — негромко сказал он. — А вот кто Лео с твоей точки зрения? Майки ойкнул от резкого рывка и хлопнул глазами. — Сосулька, — не задумываясь, выпалил он. — Пафосная такая серьезная сосулька. А что? — И ничего больше? Майки почесал затылок, положив на пол два скейта. — Ну… в ней еще очень много тепла. Знаешь, как солнышко, замерзшее в льдинке. Так идем кататься, если я выиграл викторину? Рафаэль вздохнул и взял один из скейтов. «Вот, значит, как? Сосулька, внутри которой спрятано много тепла…»