Эквестрийский ульфхеднар

      — А-а, моя голова, — простонал человек, лежавший до этого в постели неподвижно. — Что, блять, произошло? — вновь подал он голос. — Вроде ж не пью, так какого хрена так хреново?! — заорал он на всю комнату и, поморщилась от громкости своего голоса, замолчал, корча гримассу боли.       — О, наш могучий маг наконец проснулся! — в комнату вошла… лошадь? Человек полежал, повтыкал на неё и вдруг как заорёт:       — Твою ж мать! Говорящая лошадь! Бля-а-а​! — он вскочил с кровати, позабыв про боль во всех частях тела, и начал носиться по комнате, крича какую-то хрень. Странная лошадь удивлённо смотрела на это, не решаясь сделать хоть что-то, чтобы это прекратить. Но она не стерпела, когда человек выбежал на балкон и собрался прыгать с него. Её рог, имевший причудливую форму, засветился зелёным светом, шар этого же цвета окутал неудавшегося самоубийцу и залетел обратно в комнату, держа внутри себя неистовствовавшего человечка.       — Ульф, приди в себя! — при упоминании этого имени, человек вздрогнул и прекратил свои попытки вырваться из магического плена.

***

      Воспоминания о последних событиях стали постепенно возвращаться, голова вновь жутко разболелась, а всё остальное тело сковало, как-будто колючей проволокой, не пошевелиться, любая попытка шевельнуть хоть пальчиком, отдавалось лютой болью во всём организме.       — П-привет, Кризи, — простонал я и вновь вырубился       — Еба-а-а… то есть а-а, моя голова! — придя в себя, снова, я вновь чувствовал всю ту же боль. — Какого хрена?! — забыв про культуру заорал я, ведь моя тушка, в буквальном смысле прикована к постели.       — А, что? — рядом подскочила Кризалис, видимо она не отходила от моей кровати с прошлого раза. — О, наконец проснулся, — она мило улыбнулась.       — Да, я проснулся, — спокойно произнес я, — а теперь объясни, какого хрена я прикован к собственной кровати?! — заорал я на неё. А та лишь прикрыла глазки от удовольствия.       — А вдруг ты снова попытаешься спрыгнуть с балкона? — она подошла к изголовью постели и наклонилась над моей головой. — И ты мне таким больше нравишься, — она чмокнула меня в щёчку, но это произвело не тот эффект, которого она ожидала. Я бешеного зарычал и начал вертеться, пытаясь разорвать ремни, которыми я был привязан. Вот лопнул первый, затем второй, а потом и остальные. Я с нескрываемым удовольствием сел на кровати и потянулся, хрустнув суставами.       — Ну всё, — я начал вставать с постели, — лучше беги! — моё выражение лица было весьма красноречиво, оно так и говорила: «Сейчас будет месть!».       — Ой, ой, напугал, — она весело рассмеялась, но смех её тут же оборвался. Конечно, когда ты висишь над полом, окутанный в непонятный чёрный дым, тут не до смеха.       — Я предупреждал! — как-то нараспев произнёс я, приближаясь к королеве перевёртышей. — Теперь моя очередь, — я облизнулся и хищно оскалился.       — П-подожди, Ульф, я же просто шутила! — на её мордочке отразился страх, а я был всё ближе.       И вот, я стою прямо перед ней, наши лица в паре сантиметров друг от друга.       — Ш-ш, — я приложил палец к губам чейнжлинга, — не шуми, — я приблизился ещё на чуть-чуть и лизнул лицо Кризалис, проведя языком от подбородка, по щеке и закончил около виска. — А ты вкусная, — кровожадная ухмылка, — так бы и съел! — мои зубы сомкнулись в сантиметре от её мордочки. Глаза Кризи закрылись, а губы задрожали. — Ну-ну, чего ты? — я стёр выступившие у королевы слёзы, — я же просто пошутил, — я опустил её на пол и опустился перед ней на колено. — Запомни, я никогда не причиню тебе вреда и не допущу, чтобы это сделал кто-то другой, — я говорил искренне и Кризи это почувствовала.       — Обещаешь? — спросила она открыв глаза и посмотрев в мои.       — Да, — я обнял её, она ответила взаимностью.       — Королева, я… — дверь, ведущая в мою комнату открылась и в неё вошёл чейнжлинг, — ой, извините, я вам не помешал? — он смутился и нерешительно переминался с копыта на копыто. Я собирался ответить, что да, помешал, но Кризалис меня опередила.       — Нет-нет, всё нормально, — поспешила она заверить своего подчинённого.       — Тогда, — тот согнал с лица смущение, — всё готово.       — Отлично! — Кризи обрадованно вскочила. — Можешь идти и передать всем, что мы скоро будем, — перевёртыш поклонился и вышел за дверь, закрыв её за собой.       — Так, давай объясняй: что готово и при чём тут я? — я сделал строгую морду лица.       — Увидишь, — королева чейнжлингов хитро улыбнулась.       — Кризи, не мути воду! — я угрожающе навис над ней.       — Я же сказала, всё сам увидишь, только оденься, — она обвела мою полуголую тушку весёлый взглядом, немного задержалась его на моём х… кхм, причинном месте.       «Ах ты ж озабоченная зараза!» — меня, почему-то, это развеселило, но сказал я другое. — Ладно, что-нибудь придумаю, — проворчал я, — а теперь брысь из моей комнаты! — рыкнул я. Кризалис, притворно испугавшись, скрылась за дверью.       «Так, одной проблемой меньше, — размышлял я, возвращаясь к кровати и размещая на ней свой зад. — Теперь вторая: что же мне надеть? У меня из одежды только… блин, походу придётся одеть именно его, ибо другого варианта нет», — я полез в «карман», в поисках одежды...       — Ну что, ты готов? — спросила Кризи, смотря в окно, напротив моих покоев.       — А ты сама посмотри, — я весело улыбался, хоть со стороны это было незаметно, моё лицо было скрыто под полумаской.       — Ну, удив… — начала она оборачиваться, да так и застыла с открытым ртом. — Раздери тебя Дискорд! — она отскочила в сторону и направила свой рог на меня.       — Что, неужели мой доспех настолько хорош? — весело спросил я.       — Ульф? Какого фига ты так вырядился? — Кризалис вроде успокоилась и теперь рассматривала мой костюм. Как таковая, броня прикрывала только правое плечо. Наплечник представлял собой «чашу», на которой была выгравирована голова волка. На руках были прикреплены металлические нарукавники, переходящие в перчатки, с чем-то на подобии когтей на концах пальцев. На голову был надет шлем, очень похожий на те, что когда-то носили древнеримские гладиаторы, только на моём, вместо гребня, были шипы. Лицо закрывала устрашающая маска в виде черепа. На ногах были надеты меховые штаны, из шкуры волка и кожаные ботинки с серебряными вставками, которые служили как для красоты, так и для того, чтобы наносить больший вред организму противника. Штаны удерживались широким ремнём, с массивной пряжкой в виде головы волка (да, я собираюсь пихать это бедное животное везде). Завершали эту картину хопеш, прикреплённый к поясу, и огромный двуручный меч, выкованный из дамасской стали, длина его была чуть меньше двух метров, то есть сама длина клинка была полутораметровой, лезвие имело волнистую форму, на конце рукояти красовалась рука, показывающая фак.       — Ну как, впечатляет? — я поднял маску вверх, чтобы лучше видеть реакцию Кризи.       — Очень! — честно ответила перевёртыш и продолжила рассматривать мою броню. — Кто тебе её выковал? — спросила она, налюбовавшись.       — Ну, саму заготовку мне предоставил кузнец из Кантерлота, меч я стырил из оружейной, а хопеш, в принципе, тоже из оружейной, но другой, — Кризалис задумчиво меня оглядела, снова.       — Никогда не видела, чтобы гвардейцы ходили с таким оружием, — задумчиво проговорила королева чейнжлингов.       — И не увидишь, — я вновь улыбнулся, — всё это оружие изменено лично мной и для меня, подобных ты не найдёшь! — моему веселью не было предела.       — Ладно, пошли, — она развернулась и направилась в сторону выхода из дворца.       — Конечно, — я направился за ней. Молча идти у нас не получилось. — Слушай, Кризи, а сколько я пролежал без сознания? — именно этот вопрос, в данный момент, мучал меня больше всего.       — Тринадцать часов, — не задумываясь ответила та.       — Хера я дрыхнуть! — сказать, что я удивлён — ничего не сказать, ибо обычно я сплю не больше шести-семи часов, привычка, доставшаяся мне от школы.       — Я удивлена, что ты ещё жив! Учитывая то, сколько ты потратил магической энергии! — Кризалис остановилась, на секунду задумавшись и я, каким-то чудом, умудрился не врезаться в неё.       — Чего встали? — слегка раздражённо поинтересовался я.       — А? Да-да, идём, — вышла из раздумий перевёртыш и пошла дальше.       «Приготовьтесь!» — успел я поймать её мысленный приказ кому-то за дверьми, прежде чем она открыла их.       — Да здравствует Император Ульф! — гаркнули две с лишним тысячи чейнжлингов. Я бы, наверное, испугался, если бы не приготовился к чему-то подобному заранее. Мои руки вознеслись к небу, в знак приветствия. Клич повторился ещё дважды. Что самое интересное, Кризи кричала вместе со всеми.       «Как ты узнала?» — мысленно поинтересовался я у неё.       «Я посмотрела пару твоих снов…» — слегка смущённо ответила королева.       «Мы об этом позже поговорим!» — во время этого мысленного диалога моё лицо оставалось неизменно радостным.       — Спасибо, друзья, за столь торжественное приветствие! — начал я говорить, когда крики чейжлингов смолкли. — Я рад, что вы счастливы. Позвольте же омрачить этот день, — я сделал небольшую паузу, — мне придётся покинуть вас, — толпа недовольно забурчала. — Но не волнуйтесь, я в скором времени вернусь, а с собой я доставлю припасы, чтобы доблестные чейжлинги не голодали! — недовольство сменилось радостными возгласами. — Прощайте! — я театрально расставил руки в стороны и их окутало пламя. Через секунду оно окутало всё моё тело, а через ещё две огонь исчез, как и я.       — Где ты пропадал?! — кричала Луна, швыряя в меня разные кухонные приборы и всевозможные тарелки.       Я очень удачно переместился, как раз в тот момент, когда принцессы изволили обедать. Моя тушка, облачённая в столь устрашающий «костюм», сначала испугала аликорнов, но когда они узнали, что за наглая морда спрятана в нем, они просто взбесились.       — Ты мог хоть послать нам весточку, что с тобой всё хорошо! — это ярилась Селестия так же, как и Луняша, бросаясь в меня столовой утварью, которая, к счастью, подходила к концу.       — А ну-ка, заткнулись, обе! — мой приказ произвёл противоположное впечатление от того, что я ожидал: в меня полетел стул.       — Ах он ещё и приказывать нам будет! — закричала Луна, берясь магией за следующий.       — Заколебали! — я щёлкнул пальцами и обеих принцесс оградило магическими куполами, которые блокировали всю магию внутри себя (исключая ту, что «прячет» гениталии).       — Выпусти нас! — в один голос крикнули аликорны.       — Пока не успокоитесь, не выпущу! — я развернулся и направился на кухню, после столь огромных магических затрат, мне жутко хотелось жрать. — Милая моя, — обратился я к поварихе, — есть, что покушать? — я состроил глазки, аки кот в сапогах, шлем с маской предварительно был спрятан в «карман».       — Ох ты ж, боже мой! — она быстро начала собирать всю снедь, что осталась после обеда тех истеричек. — Сильно голодный, да? — обернувшись, спросила повариха.       — Помру, если не поем! — я схватился за живот, показывая насколько я голоден.       — Сейчас-сейчас, — ещё сильнее засуетилась она, прям как бабушка, когда к ней приезжают внуки. Вскоре, передо мной стояла тележка, полностью забитая всевозможной едой.       «Прям мечта вегана!» — мысленно пошутил я, но сказал другое: — Спасибо! Век твою доброту помнить буду! — я, на радостях, обнял повариху, от чего та аж зарделась.       — Да чего уж там… — начала было она, но я уже выкатывал тележку обратно в зал.       — Успокоились? — спросил я принцесс, расставляя блюда на стол.       — Да, — синхронно буркнули Селестия и Луна. Переглянувшись они улыбнулись.       — Ладно, поверю вам на слово, — я щелкнул пальцами и магические куполы распались.       — Чтоб ты подавился, — сказала Луняша, садясь на своё место.       — Агась, спасибо! — я еле сдерживался, чтобы не наброситься на еду как животное. Взяв ложку, я начал уплетать суп, чем-то напоминающий щи.       — Так где ты пропадал? — на этот раз спокойно, спросила Сели.       — Ф сфоом мифе, — с набитом ртом ответил я.       — Что? — снова синхронно спросили принцессы. Переглянувшись в очередной раз, они рассмеялись.       — В своём мире, — прожевав и проглотив, ответил я.       — Что ты там так долго делал? — с нескрываемым интересом, спросила Луна.       — Секрет, — улыбнулся я и отставив пустую тарелку из-под супа, притянул к себе блюдо с тушёными овощами.       — Ну расскажи, — Луняша сделала щенячьи глазки. Я отрицательно мотнул головой. — Вредина! — она скрестила копыта на груди и обиженно отвернулась.       — Какой есть, — на столе, передо мной, стояли пустые грязные тарелки. Я облокотился на спинку стула и потёр набитый едой живот. — У-ух, хорошо… — старчески кряхтя, я встал из-за стола и начал составлять пустые тарелки обратно на тележку.       — Ульф, можно тебя на пару слов? — спросила Селестия, когда я вернулся с кухни.       — Пошли, — я внутренне слегка напрягся, что-то в тоне принцессы солнца было настораживающее.       Мы вышли из столовой.       — Послушай, — начала Сели, когда мы зашли за угол, — ты, наверное, заметил, что Луна ведёт себя немного странно, когда ты рядом, — я уже начинал понимать, к чему клонит эта аликорница и мне это не нравилось.       — Ну… — я изобразил задумчивость на лице, — что-то такое есть, — я лихорадочно размышлял: как бы избежать этого разговора.       — Ты догадываешься о причине такого поведения моей сестры? — конечно же я догадываюсь!       «Пожалуйста, иди нахрен! Я не хочу об этом говорить! Свали! Уйди в туман!» — я ещё много чего мысленно желал Селестии и не всегда эти пожелания были без матов.       — Ульф, Луна в тебя вл… — Договориться она не успела.       — Сестра! — из-за угла выбежала принцесса ночи и начала кричать на Селли, типа она плохая сестра и что та не должна лезть в это. Селестия, в свою очередь, начала говорить (кричать), что она хочет, как лучше.       — Тишина! — рыкнул я. В отличие от предыдущего раза, они послушались и умолкли. — Послушайте меня, обе! — повысили голос я, когда заметил, что белошкурая собирается мне возразить. — Мне глубоко фиолетово, что вы обо мне думаете. Ты, — мой палец указал на Селестия, — не лезь в личную жизнь сестры! Она сама решит, когда ей признаться. А ты, — теперь я указывал на Луну, — хорош бояться! Если есть что сказать, то говори сразу, не бойся! — я обвёл их тяжёлым взглядом, — ну, я слушаю, — принцессы стояли, отпустив головы, никто не решался сказать и слова. — Ясно, — я развернулся и направился прочь из замка.       — Ульф! — это кинулись за мной Луна. Я остановился. Она подбежала ко мне и в нерешительности встала рядом.       — Есть, что сказать? — я посмотрел на неё. Она продолжала стоять на месте, глядя на меня полными слёз глазами. — Я так и думал, — щёлчок пальцами и я исчез во вспышке света.

***

      Фиолетовая аликорница села на пол. Слёзы текли по её щекам и падали на красный ковёр. Мокрое пятно, с каждой секундой, становилось всё шире. К Луняше подошла её сестра.       — Луна, я… — договорить она, опять, не смогла.       — Это всё из-за тебя! — принцесса ночи вскочила с пола, — ненавижу! — она развернулась и побежала в сторону своей комнаты, оставляя след из мокрых тёмных пятнышек на ковре.       — Ульф, что же ты с ней делаешь? — пробормотала Селестия и пошла в тронный зал: государственные дела не терпят отложений.

***

      — Грёбаные принцессы! Грёбаная Луна! — я, в сердцах, пнул подвернувшийся камень и тот разлетелся вдребезги. — Блять! Я даже больно себе сделать не могу!       Я телепортировал себя куда-то в район деревни, где, в будущем, будет обитать Старлайт.       Вдруг, из одного из окраинных домов выбежал земнопони и побежал в мою сторону что-то мыча, на слова это не было похоже.       Не добежав до меня десятка метров, он упал на землю.       — Что за хрень? — я начал приближаться к нему. С каждым метром я всё больше прибавлял скорость, ведь мне стало видно, что всё его тело покрывают свежие порезы, из некоторых из них до сих пор сочилась красная жидкость. На лбу пони краснел обломок рога, видимо раньше он был единорогом.       Последние пару метров я прошёл шагом, смысла спешить не было — бывший единорог был мёртв. Когда я присел над ним на корточки, то в первую очередь заглянул ему в рот. Как я и предполагал, его язык был отрезан, но больше меня поразило то, что половина зубов пони были сломаны, а в дёснах было множество заноз, как будто он жевал доску.       — И кому же я должен поотрывать руки за это?! — ярость уже переполняла меня. Мой взгляд упал на дом, из которого и выбежал этот несчастный. Я направился к этому строению. — Раз, два. Ульф найдёт тебя, — я приблизился ко входу в подвал, именно оттуда выбежал тот единорог. — Три, четыре. Не запрётесь вы в квартире, — я начал спускаться по лестнице. Из глубины подвала до меня донёсся смех, да такой, что у любого пони шерсть дыбом встанет, а мурашки устроят спринтерский забег по всему телу. — Пять, шесть. Ульфи хочет всех вас… — смех прекратился и послышался звук шагов — съесть! — из-за угла на меня выскочил человек, в рваной одежде, пропитанной кровью, и с окровавленным ножом, закатом в правой руке.       — А-а-а! — с бешеным криком он бросится на меня, а поскольку на узкой лестнице (конечно, она ведь рассчитана на пони) особо не увернёшься, то я прыгнул ему в ноги, подныривая под нож и нанося серию ударов в корпус, завершая её мощным в челюсть. Человек отлетел к стене и больше не двигался.       — Отдохни пока, — я потрепал его по голове, от чего та упала вперёд, — твою казнь я сообщу позже, — повернувшись влево, я пошёл вглубь подвала.       За дверью, ведущей в следующее помещение, моему взор предстали девять деревянных клеток. Восемь были пусты, у одной из них прутья были перегрызены, о чём свидетельствовали характерные следы от зубов. В девятой клетке лежала маленькая кобылка, даже скорее жеребёнок. Её тело тоже было покрыто большим количеством порезов, а на спине, где, по идее, должны находиться крылья, краснели два шрама. Бока этой бедняжки были впалыми, это означало, что она очень долго не ела.       — Ну что ж, — я подошёл к следующей двери, — его смерть уже точно не будет быстрой, — когда я открыл её, то тут же зажмурился и зажал нос, настолько был резкий запах. Я с трудом смог открыть глаза и… чуть не выблевал всё то, что съел в Кантерлоте. Данная картина была противна даже мне! К стене было прибито семь пони, пол и возраст которых определить можно было лишь на молекулярном уровне, слишком уж были изуродованы их тела. У каждого из них были срезаны къютимарки, гривы и хвосты сострижены, нижние челюсти, как и языки, отсутствовали, рога и крылья пони сломаны или отрублены, веки срезаны, а глаза выколоты. Развешанные вокруг кишки, прибитые к стене гвоздями, изображающие какие-то узоры, тоже не добавляли этой картине красоты.       Я огляделся ещё раз и, развернувшись, пошёл к тому человеку, надо привести его в чувство, ему предстоит много кричать… от боли!       — Доброе утро, — сказал я, земетив, что веки моей жертвы задрожали. На моём лице расплылась зловещая улыбка. — Не бойся, я не сделаю тебе больно, — я погладил его по голове, — я сделаю так, что ад покажется тебе раем, — прошептал я, наклонившись к уху человека.       — П-пожалуйста… — мой палец прикоснулся к его губам.       — Тшш, не надо слов, — мой голос был мягок и спокоен, — дай мне свою руку, — тот с опаской покосился на меня и весь сжался. — Слушайся меня и боли будет меньше, — всё тем же спокойным голосом сказал я, но Никита (так звали этого человека, я прочитал это у него в голове) не услышал меня или просто не захотел слушать. — Я тебя предупреждал! — в моём голосе скрежетнул металл. Я схватил его за руку и с силой притянул к себе. От неожиданности человек вскрикнул.       — Н-нет, прошу! — взмолился он, пытаясь вырвать свою руку из моего захвата.       — А ты пощадил тех поней?! Или это не ты их пытал и убивал?! — Никита подавлено молчал, человек понял, что я буду мстить за тех, кого он жестоко убил. — Значит, ты любишь делать очень больно? — вновь спокойным голосом спросил я, — а что если больно сделают тебе?! — я резко повернул его руку по часовой стрелке, в плече что-то хрустнуло.       — А-а-а! — закричал человек, возобновив свои попытки вырваться, но моя нога, прижавшая его к земле, остановила их.       Взявшись поудобнее, я повернул руку ещё сильнее, кожа на плече пытуемого натянулась до предела. По округе разнёсся новый крик боли.       — Значит, мы не любим, когда нам причиняют боль? — я вновь наклонился к его уху, — что ж, — прошептал я, — не стоило причинять боль другим! — мой голос скрежетал сталью. — Теперь ты получишь по полной, за свои деяния! — отстранившись, я вновь схватился за его руку и, приложив немногим большее усилие, чем раньше, повернул его конечность. Кожа с треском начала рваться, а кость вывернулась из состава. Новый поворот и новый крик. С каждым моим движением, человек кричал всё громче.       Вскоре, неоднократно прокрученная рука, с смачным чавканьем оторвалась от тела, из раны обильно сочилась кровь, она хлестала из неё фонтаном. Красная жидкость впитывалась в землю, от чего та начала менять цвет.       Отбросив в сторону оторваную конечность, я взялся за другую руку, повторяя с ней те же действия. Человек уже не кричал, голос его был сорван, он лишь хрипел.       Когда вторая рука было откручена от тела, я поднял пытуемого за шкирку.       — Тебе нравится? — спросил я, глядя ему прямо в глаза, — что? Говори громче, — в его хрипе нельзя было разобрать ни слова. — Ладно, примем это за «да», — я положил человека на землю и, наложив на него заклинание исцеления (у меня были на него огромные планы и его скорая смерть в них не входила), взялся за правую ногу пытуемого. — Наслаждайся! — на моём лице сверкал звериный оскал, а глаза были налиты кровью, при этом голос мой был спокоен, даже скорее доброжелателен.       Мои пальцы обхватили его ногу в районе икроножной мышцы. Взявшись поудобнее, я начал поворачивать его ногу против часовой стрелки. Исцеляющее заклинание уже восстановило его голосовые связки. По округе разнёсся новый крик, полный нестерпимой боли. Я наслаждался им. Вскоре, в сторону полетела третья конечность. Через какое-то время и четвёртая.       — Ну вот, видишь, мы уже почти закончили, — я ободряюще похлопал его по спине, — осталось самое интересное! — резко перевернув его, я начал разрывать плоть у него на груди и животе, только что выращенными когтями. Ошметки плоти и брызги крови летели в разные стороны. Когда его внутренние органы остались прикрыты лишь ребрами, да кусочками мяса, оставшимися на костях, я взялся за его кишки и начал вытаскивать их. Они постоянно выскальзывали из пальцев, но я продолжал. Вытащив их наружу, я обрезал концы когтем.       Оглядевшись и не найдя подходящего выступа или дерева, я выставил руку перед собой. Земля разверзлась и из неё появилось что-то на подобие виселицы, только каменной и без верёвки, которую я планировал заменить кишками Никиты.       Вновь взявшись за «верёвкозаменитель», я сделал на её концах по петле и накинул одну на перекладину, а во вторую я просунул голову пытуемого. Убрав когти, я начал вытаскивать один внутренний орган за другим, оставляя, пока что, сердце не тронутым.       — Хм, что-то ты не важно выглядишь, дышать нечем? — улыбаясь спросил я, отбрасывая в сторону вырванные лёгкие. — Ну ничего, мы почти закончили, — с этими словами, я схватил человека за сердце, резким движением достал его из груди и поднёс, ещё бьющееся, к лицу пытуемого. — Разве оно не прекрасно? — я провёл пальцем по поверхности самого главного органа. — Жаль, что оно принадлежало тебе! — я сжал кулак, раздавливая его. Это было последнее, что увидел человек — раздавленное собственное сердце, его сознание угасло, а душа покинула тело, зависнув над своим прежним хозяином. Я забрал её, увеличив свой легион ещё на одного бессмертного бойца. — Хм, интересно, а тот жеребёнок уже проснулся? — спросил я сам себя, вкладывая все части того человека в одну кучу. — Вот сейчас и проверим, — я дыхнул на неё пламенем и, развернувшись, направился ко входу в тот подвал, где висели трупы пони, а в одной из девяти клеток, сознания, лежала маленькая пегаска, лишённая крыльев…       — Ты тоже будешь меня резать? — это было первое, что она спросила, придя в себя.       Когда я спустился в тот подвал, она ещё не проснулась. Я вынес её оттуда, а дом, вместе с подвалом, поджёг, оградив его магическом куполом, чтобы огонь не перебросился на остальные строения. Самого же жеребёнка я перенёс в свою крепость, предварительно наложив на неё исцеляющее заклинание. Сам же, пошатавшись по всей Эквестрии и напокупав за созданные мною кристаллы продуктов, вновь переместился в свой мир. Спихнув всё продовольствие на Кризалис, со словами: «Твои бойцы, вот сама и корми», я вернулся в свои покои, ждать, пока проснётся спасённая мною пони.       — Ты тоже будешь меня резать? — я как-то растерялся от такого вопроса.       — Что? — я немного повтыкал на неё, — конечно же нет! Теперь ты в безопасности, — поспешил я её заверить.       — Понятно, — на мордочке жеребёнка читалось полное безразличие. — Тогда, я хочу есть, — заявила она, немного погодя.       — Конечно-конечно, — вот к этому я был готов. Стоило мне дважды хлопнуть в ладоши, как в комнату вошёл чейжлинг, перед собой он катил тележку, заставленную тарелками с всевозможными кушаньями, — приятного аппетита, — я встал с кресла, на котором до этого дремал и ушёл из комнаты, через минуту вышел и перевёртыш. — Можешь быть свободен, — кивнул я, на его вопросительный взгляд. Тот поклонился и направился по коридору прочь.       Спустя, примерно, полчаса из-за двери послышался перестук, после которого оная отворилась.       — Я закончила, — спокойно сказала кобылка и зашла обратно, я вошёл следом.       — Я смотрю с аппетитом у тебя проблем нет, — пошутил я, глядя на пустые грязные тарелки, но наткнулся на полный безразличия взгляд.       — Да, я была голодна, — она пожала плечами. У неё был такая же интонация, как у меня, когда я казнил Никиту.       — Чем хочешь заняться? — напрямую спросил я.       — Не знаю, — повторно пожала плечами пони.       — Хм, — я изобразил задумчивость, — думаю, сейчас не лучшее время для прогулок, ты ещё не полностью восстановилась, — я оглядел её. Мой взгляд зацепился за шрамы на спине. Видимо моё лицо, непроизвольно, исказила какая-то страшная гримаса, ведь на мордочка бывшей пегаски, на секунду, промелькнул страх… тут же сменившийся на безразличность.       — Я бы, пожалуй, поспала, — подала она голос.       — Окей, — я пожал плечами, всё же это лучший вариант. Развернувшись на сто восемьдесят и пожелавший пони приятных снов, я вышел из спальни.

***

      — Как, пропала?! — я был одновременно в ярости и растерян.       — Я... я не знаю! — было видно, что Селестия тоже очень сильно обеспокоена. — Я зашла к ней в комнату, спросить по поводу завтрака, а её постель была не тронута, — рассказывая это, принцесса еле сдерживала слёзы, — я подумала, что она обеспокоена по поводу тебя, что...       — Я понял, — перебил я её, — продолжай.       — Угу, — кивнула аликорн, — так вот, я отправилась в сад, но не смогла её найти, тогда я отправила на поиски моей сестры десятерых стражников, но это не принесло результатов, она исчезла бесследно, никто ничего не видел и не слышал, — глаза Селестии заблестели от слёз, ещё чуть-чуть и она разревётся. Приблизился к ней, она уткнулась в моё плечо и дала волю эмоциям.       — Тише, тише, — успокаивал я принцессу, — мы её найдём, — говоря это, я лихорадочно размышлял о том, куда же могла деться Луна.       Эх-х, вот не было печали...