И не друг, и не враг, а - так.

Досидев в школе оставшиеся два урока, прихожу домой. Стаса я за день больше не видел. Возможно, он свалил. Поэтому спросить, откуда же парень возьмет мой номер, мне не удается. — Егор, ты? — слышится с кухни, когда я привычно бросаю ключи на полку. Конечно я, а кто еще-то. Зачем мать всегда спрашивает — не понимаю. — Я, — коротко отвечаю я. Мама выходит ко мне в коридор. — Я на обед забежала, тебе там погрела, раздевайся. Этим я и занимаюсь. Расстегиваю куртку, которую, к слову, тоже недавно подарил отец, и которую еще не успели испортить одноклассники. Да, доходило и до такого. — Как в школе? — неуверенно спрашивает мама. Знаю, ждет рюкзак с вермишелью. — Нормально, ма, — машу рукой, умалчивая об истории в туалете. — Пахан приболел. — Жаль мальчика, — вздыхает женщина. Ага, жаль. Знаю я, как он болеет. — Иди кушай. Топаю на кухню, где меня уже ждет горячий грибной суп. Он у мамы выходит лучше всего. — А я побежала, буду поздно, — после слышу хлопок двери. Ну, вот я снова один. Через два часа я получаю злополучное сообщение от незнакомого номера. Черт, а я так надеялся, что он лоханулся, когда сказал про смс. Откуда ж все-таки у него мой номер? В сообщении находился адрес и время, когда я должен притащить туда свою тушу. И тащиться-то еще на другой конец города, хоть город у нас и небольшой. Но делать нечего, выбирать не приходится. Айпад мне нужно вернуть, как ни крути. Поэтому набираю маму, намереваясь предупредить о своем незапланированном походе к «другу». Мама, конечно же, начинает заваливать вопросами. Дескать, к какому еще другу, Паша же болеет, а больше, в общем-то, я ни с кем и не общаюсь. Пришлось врать, что подружился с парой своих одноклассников. Мама поверила не сразу, но я ее убедил. Выхожу из дома минут за сорок до назначенного времени. Прямо как приговор, ей богу. Пахану я звонить не стал. Сам разберусь, не маленький, нечего пацана зря тревожить. Да и чего мне там сделают? Ну, максимум побьют, так я привыкший. На улице, как назло, собачий холод. Руки мерзнут, а я перчатки не взял. Еще и гололед ужасный, идешь и думаешь, как бы не наеб… кхм, как бы не упасть. В автобусе была ужасная толкучка. Как сельди в банке. И ведь на остановках люди все заходят и заходят. Нет бы, подождать следующего, видят же, что места нет. Мне повезло, я садился на конечной, так что смог занять сидячее место. Поэтому в толкучке не участвовал, ловя на себе косые взгляды бабушек. — Уступил бы место ребенку, ирод, — чувствую толчок в плечо. Поворачиваю голову и вижу пожилую женщину. А о каком ребенке идет речь? — Да не надо, места тут нет, неудобно, — вступается за меня девушка, держа за руку маленького мальчика. Видимо, ему я и должен уступить насест. — Чему вас родители только учат, ни стыда, ни совести, — бурчит бабка. Я отворачиваюсь, утыкаясь лбом в стекло. Хоть я и не верующий, но: Господи, дай мне сил. К 7 часам, как было сказано, я все-таки не успел, опоздав на 10 минут. Ну, ничего, девушкам положено опаздывать, и плевать, что я не девушка. По указанному адресу я обнаружил трехэтажный коттедж. Говорил же ведь, что семья Петренко обеспечены? Ну вот. Звоню в домофон, чтобы попасть хотя бы во двор. Все же огорожено забором, хер ограбишь. Мне открывают сразу, даже не удосуживаясь спросить, кто там. Либо меня ждали, либо у него такая система, что видно, кто к тебе проситься. Неуверенно открываю калитку и захожу во двор. У дома уже ждет Петренко. — Ты че опаздываешь? — спрашивает парень, пропуская меня в дом. — Я уж думал, ты сдрейфил и не придешь. — Мне айпад нужен, — говорю я, скидывая кроссовки. Да, дурак, знаю. В такой мороз надо валенки носить, а не в кроссах щеголять. — Пойдем, с парнями познакомлю. Хоть вечер побудешь в компании настоящих мужиков. А то только с Паханом таскаешься. А он так, на мужика не тянет, — всю эту тираду я выслушиваю, пока мы двигаемся по коридору. Интересно, на какую сумму денег тут ремонт? Как говорила моя покойная бабка: «Тьфу, развелось буржуев». Стас приводит меня в гостиную. Посреди комнаты стоит большой обеденный стол, за которым сидит четверо парней примерно возраста Стаса. А у стены стоит шикарный кожаный диван, где расположились две девчонки. Боюсь подумать, для каких они тут целей. Куда я попал вообще? Верните мне мой экранчик и я пойду домой. — Парни, знакомьтесь, тот самый Егор, — меня подталкивают вперед. Что значит тот самый? — А это Илюха, Артем, Вован и Макс. Так, и как я должен их запомнить? Илюха большой и толстый. Артем блондин с пирсингом в носу. Вован коротко-стриженный брюнет. А у Макса большие пухлые губы. Ну вот, отличительная черта для каждого есть. Глядишь, и запомню. — Ниче такой, — хрюкает Илюха. Так, чего Петренко про меня наговорил? — Давайте играть уже, задрали, — психует Макс. Стас усаживается на стул, «заботливо» отодвигая соседний, подготавливая место для меня. — Садись давай, — кивает на стул психующий Максим. — Или вон к бабам на диван иди. Да я сажусь, чего ругаться-то. Вован уже раздает карты. На меня, кстати, тоже. Но я же почти не умею играть в дурака. Почему никто меня об этом не спрашивает? — На что играем? — неуверенно интересуюсь я у Стаса. Он вроде бы говорил что-то про желания, но, может, пошутил. — На желания, — отвечает Петренко. А нет, не пошутил. Интересно, какие они друг другу желания загадывают? Покукарекать под столом или крикнуть с балкона «я дебил»? Или у них фантазии на большее хватает? Ладно, хоть не на деньги играем. Получаю свою шестерку карт. Судя по тому, что у меня много картинок, все не так уж плохо. — У кого шесть? — спрашивает Стас, но тут же продолжает, не давая никому ответить. — Можете не отвечать, у меня она, и я хожу под Егорку. Не смотря на мои, казалось бы, неплохие карты, меня заваливают, и я беру все себе. Говорил же, что не умею играть. Ну, во что я вляпался? Игра идет полным ходом и заканчивается моим тотальным провалом. Это ж надо так. Дуракам же везет, так почему со мной это правило не работает? Илюха хрюкает, когда отдает мне последнюю карту и оставляет меня в дураках. — Ну что, кто загадывает? — спрашивает Макс. — Кто первый вышел, тот и загадывает, — подает голос Артем. А первым вышел Петренко. Сука. — Хочу, чтобы ты остался сегодня у меня, — с издевательской улыбкой говорит Стас. — Чегоо?! — возмущаюсь я. — Совсем, что ли, крыша едет? Теперь хрюкает не только Илюха, но и все остальные, не считая Стаса. Такие же недоумки, как и мои одноклассники. А то «настоящие мужики». Тьфу. — Ты все слышал. Карточный долг — дело чести. Ты мужик или кто? Проиграл — исполняй, — спокойно поясняет Петренко. — А если ты мне отсосать себе прикажешь, что мне, тоже исполнять? — меня понесло. Возмущению моему нет придела. Мало того, что я тут не по своей воле, так я еще и ночевать у него должен! — Исполнять, — улыбается Стас. Улыбка у него красивая. Но сука, как же хочется вмазать ему, чтобы стереть ее с лица. — Пошел ты, — встаю с места, не желая тут больше оставаться. Планшет верну другим способом, с помощью нашей доблестной полиции. — Ну-ка сел! — неожиданно громко рыкнул Петренко. Я с испугу и, правда, плюхнулся на место. — Вот и сиди. Я и сижу. Правда, в игре больше не участвую. Что-то не хочется. Одного раза достаточно. Пока «настоящие мужики» играют, я сижу со скучающим видом. Эх, не будь я таким неосторожным, сидел бы сейчас дома, в своем айпаде, слушал бы музыку или кино какое-нибудь смотрел бы. А приходится сидеть здесь в компании своего «врага» и его прекрасных друзей. Еще и ночевать, походу, тут придется. Проигрывают все по разу, кроме Стаса, а Илюха проигрывает дважды. Всем загадывают по желанию. Вован должен спереть у бати коньяк. По нытью парня я понял, что батя там — гроза морей, и достанется брюнету, если его спалят, будьте-нате. Дырявому, то есть Артему, надо (цитирую): «Всего лишь трахнуть Аленку до конца следующей недели». Фу, ну и желание. Озабоченные свиньи. Нетерпеливому Максу загадывают переодеться в телку и прийти так в универ. Ого, он уже студент, а с такими дебилами, как Стас, водится. На мой вопрос «а как вы все это проконтролируете», мне отвечают, мол, не моего ума дела. А желания Илюхе я пропустил, так как отходил в туалет. В общем, как я понял, я еще легко отделался. Может просто повезло, что сразу вышел и не согласился больше играть. Пусть за глаза меня и прозвали бабой. Не страшно. И не так называли. Кстати, девушки так и просидели весь вечер на своем диване. Оказалось, что они просто ждали парней. Когда те засобирались домой, дамы тоже поторопились это сделать. Я тоже, казалось бы, начал собираться, но был остановлен Стасом. — А ты куда? Ты желание исполнять остаешься, — и опять его наглая улыбка. Сука. Парни желают нам бурной ночи под громкие хрюканья Илюхи, и вся толпа, наконец, покидает дом. Мы с Петренко остаемся вдвоем. — Ты мне планшет вернешь или как? — вспоминаю я, когда мы возвращаемся в комнату. — Я думал, ты с нами в карты поиграешь. А ты отказался. Так что хрен тебе, — Стас плюхается на диван. Я же остаюсь скромно топтаться у порога. — В смысле?! Я с вами сыграл разок, даже вон проиграл, — психую я. — Стас, ты же обещал. — Да ладно, разнылся, — парень закатывает глаза. — Утром верну, не бухти. Ну, хоть так. Не двигаюсь с места, не совсем понимая цель своего нахождения тут. Или у Петренко такой новый способ издеваться? — Ну, ты хоть сядь, что ли. Что как девственница перед первой брачной ночью мнешься? — отличное сравнение, Стас. Пять с плюсом. — Я зачем тут вообще, Стас? Что ты от меня хочешь? — спрашиваю я, устало вздыхая. — Ну, иди сюда, не бойся, — парень хлопает рукой по месту рядом с собой. Да я и не боюсь. В подтверждение своих мыслей направляюсь к злополучному дивану, усаживаясь рядом с парнем. — Я, может, подружиться с тобой решил. — С какой это стати? — косо смотрю на Петренко. Чего он мне тут зубы заговаривает? Знаем мы таких. — Ну, ты вроде нормальный чувак, — парень пожимает плечами. — Да хорош, не веришь что ли? Киваю. Абсолютно точно, Стас, не верю. Таким, как ты, доверять опасно. Мутузил меня всю осень, а тут вдруг подружиться. — Да и правильно не веришь, — Петренко вдруг кидается на меня, заваливая на диван. Что за херня?! — Петренко, ты че, блять?! — отбросим цензуру. В данной ситуации она не уместна. Мои руки оказываются крепко прижаты к дивану. — А ты думал, я просто так загадал тебе остаться? — шепчет Стас, нахально улыбаясь. Чувствую что-то твердое, упирающееся мне в бедро. Может, это все-таки шоколадный батончик? — Стас, пошутили и хватит, отпусти, — безуспешно пытаюсь вырвать руки. Да что ж Петренко за человек. От одного его столько проблем. Меня вдруг целуют. Сразу глубоко и напористо. Я даже не успеваю сообразить, чтобы вовремя закрыть рот. В итоге, противный (или не такой уж и противный?) язык Петренко оказывается у меня во рту. Я никогда не относился к геям плохо, но и себя к ним не относил. А теперь вот меня целует парень, а я лежу тут, как барышня. Пытаюсь увернуться, когда до меня, наконец, доходит вся абсурдность ситуации. — Ну, чего ты? — как безумный шепчет Стас, переходя на шею, когда ему надоедают мои безвольные губы. Да я и целоваться не умею, чего он от меня хочет? — Чего я?! — чуть ли не взвизгиваю. — Действительно, Стас, меня тут трахнуть пытаются. Ты, между прочим, пытаешься! А я чего, ничего! — Тебе же нравится, — выдает парень, проникая своими руками под мою рубашку. Мои же конечности оказываются на свободе, но что-то как-то они не особо спешат отталкивать «насильника». — Ты же понимаешь, что все это противоестественно и безобразно? В нашем обществе это не приветствуется! Тебя твои же друзья побьют, — предпринимаю последние попытки вразумить парня. — Не побьют, — уверяет меня Стас. — Они в курсе моей ориентации. — Какой ориентации, Стас? Ты же девушек, как перчатки, меняешь. — О, а ты следишь за моей личной жизнью? — усмехается парень, касаясь губами щеки. — Вся школа в курсе твоей личной жизни, — оправдываюсь я. Не слежу я за ним, делать нечего. — А я вот такой, мне и девочки, и парни нравятся. В данный момент мне нравишься ты, так что хватит разговоров, достал, — и меня снова затыкают поцелуем. Вот уж не думал, что этот день закончится так. Секс с Петренко в его доме на шикарном кожаном диване. А я ведь девственник. Был. До этого вечера. Парень, тем временем, успел расстегнуть мою рубашку и теперь безуспешно пытался ее стащить, так как я упорно не хотел приподниматься. — Егор, я сейчас порву ее к чертовой матери, — угрожающе рычит Петренко. И я сдаюсь, приподнимаясь, чтобы он смог, наконец, избавить меня от одежды. — Не будь таким нервным. Нервничать надо мне, — бурчу я. Попробовал неуверенно обнять Стаса за шею. Получилось, а ему, похоже, понравилось, так как он сразу впился в мои губы поцелуем. Я, как мог, пытался ему отвечать, но выходило плохо. Стасу надоело мое бездействие и, сняв одну мою руку со своей шеи, он переместил ее на свой пах. От неожиданности я дернулся и прикусил Петренко губу. — Малыш, ты ведешь себя, как девственник, — улыбнувшись, шепнул парень. — Может потому, что я таковым и являюсь? — злюсь я, сразу убирая свою руку. — Серьезно? — Петренко искренне удивляется. — Боже, ты сводишь меня с ума. Меня целуют за ушком, продолжая шептать какой-то бред. — Я за тобой наблюдаю с самого первого дня, как увидел. Ты такой красивый. Непоколебимый. Когда ты мне сдачу попытался сдать, меня совсем повело. Я слушал его признание, смотря прямо ему в глаза. В голове была настоящая каша. Я точно сейчас у Петренко дома, на его диване, под ним? — Удивлен? Я киваю. Конечно. Слабо сказано, я не то, что удивлен, я шокирован. Не знаю, что мной вело, но я сам прильнул к Стасу. Сам стянул с него футболку. Сам вернул свою руку на его пах. А дальше. Дальше было все. Стас, к слову, обращался со мной бережно. С ног до головы покрыл поцелуями, оставил кучу засосов, которые придется прятать от мамы. Долго растягивал мой многострадальный зад под мои гневные выкрики и шипение. А потом очень осторожно вошел, но все равно было больно. Терпимо, конечно, но материл я Стаса знатно. Каких только слов он о себе не услышал. Пока не нашел нужный угол. Тогда я сразу заткнулся, протяжно застонав. Было хорошо. Нет, не так. Было ахуительно. Меня отнесли в душ, так как сам ходить я был не в состоянии. Просто жутко хотелось спать, сил вообще никаких не осталось. Стас как энергетический вампир — высосал из меня все, что можно. Причем высосал в прямом смысле. — Черт, я же маму забыл предупредить, что ночевать у тебя останусь! — спохватился я, когда мы улеглись спать на не менее шикарной кровати в комнате Стаса. — Звони, — Петренко протянул мне свой телефон. Я набрал маму. Сначала выслушивал пару минут, какой я безответственный, и как мама переживала. Потом все-таки смог извиниться и сказать, что буду утром. Благо завтра воскресенье. В школу не надо. — Спасибо, — возвращаю Стасу телефон. Петренко бросил сотовый на тумбочку и крепко обхватил меня руками. — Ну, Стас, твою мать. — Не бурчи, — да я и не бурчу. Я так, для виду. — В школе снова будешь издеваться надо мной? — Нет, — серьезно отвечает парень. — И никто больше не будет. Я все устрою. — А над Паханом? — Ну, я же не с Паханом трахался. — Стас! — шиплю я. Парень вдруг смеется, целуя меня в щеку. — Да ладно-ладно, и над ним не буду. Угомонившись, я сам обнимаю парня. Не знаю, что будет с нами завтра. Это не важно. Важно лишь то, что сейчас мне хорошо. С этими мыслями я засыпаю в объятиях одиннадцатиклассника, раздолбая и просто ужасного человека (или не такого уж и ужасного?).