На другом конце света

-Мистер Поттер, подождите, мистер Поттер. – мужчина оборачивается на голос. Дорогой костюм и кейс в правой руке. -Да, Хопкинс. – растягивает немного слова, а на дне зеленых глаз негодование, вперемешку с отчаянием, но внешне, если не вглядываться, ничего не заметно. – Вы что-то хотели? -Мистер Поттер, мне необходима ваша подпись, сэр. – лепечет клерк, протягивая листок пергамента. -Ох, рабочий день уже закончен, мистер Хопкинс, придите завтра – и ни к чему знать этому парню, что мужчина не от того выпроваживает его, что рангом выше. Просто каждая минута отделяет его от дома, а только дома теперь он может чувствовать себя в безопасности, только дома его не преследует этот детский плач, не шепчет, только в стенах своего особняка он может немного расслабиться. -Прошу вас, мистер Поттер. – не унимается клерк, и мужчина с вздохом достает ручку из бокового кармана пиджака. -Ладно, но это в последний раз. – недовольно ворчит мужчина, чиркая по пергаменту. -Конечно, мистер Поттер, спасибо вам и счастливого Рождества. – Благодарит клерк и торопится по своим делам. Мужчина быстрым шагом выходит из Министерства, в котором работает уже лет пятнадцать, садится в свой новенький Пежо и направляется домой. -Том! Том, ты уже дома? – слышит он женский голос. -Да, дорогая, я на кухне. -Уммм, как вкусно пахнет… На кухню заходит хрупкая на вид девушка, лет двадцати, с нежностью смотрит на своего мужа и присаживается за стол. -Скоро ужин будет готов. – говорит мужчина, выключает плиту, выкладывает жаркое на тарелки и сервирует стол. Девушка следит за любимым человеком, гадая, чего такого хорошего она сделала, чтобы заслужить это. Муж садится на корточки и легонько касается ее округлившегося животика. -Как сегодня, не хулиганил? -Нет, сегодня наш сорванец на редкость смирен и покладист. – старается говорить она строгим голосом, но не выдерживает и начинает смеяться. Мужчина заходит в темную гостиную. Холодно и зябко, а на душе скребутся кошки. Он не включает свет, еще пять минут, хотя бы пять минут не слышать треска старой лампочки. Это такая милая борьба с самим собой. Сколько ты выдержишь этой пустоты? Сколько времени пройдет, прежде чем ты кинешься к выключателю? Четыре минуты, тридцать секунд, четыре минуты тридцать четыре секунды, четыре минуты…К черту все. Он почти бегом кидается к выключателю. Щелк. Под потолком тускло светит старая лампа. Он тяжело дышит, обводит взглядом просторную гостиную. Большой особняк в маггловской части Лондона, никакой магии поблизости, и, в тоже время, дом окружен мощными чарами. Против всего. -Добби! Добби!!!! – эльф не отзывается, и только спустя пару секунд он вспоминает, что отпустил служку на недельку. Чертыхнувшись, падает в черное кожаное кресло, прикрывает глаза, слушает глупое потрескивание. Сквозь слой ваты, окутавшей комнату, пробивается голос, зовет, плачет, но не осуждает, его, по крайней мере. Он резко садится, трет глаза, взмах палочки и перед ним стакан с выпивкой. Усмехается, горько и безрадостно, представляя себе, как бы отреагировали газеты… «Герой Магического мира – пьяница», нет, лучше: «Гарри Поттер – откровения юного убийцы». Да, так нааамного лучше. Сердце сжимается от звонка в дверь, подпрыгивает, бьется, как загнанный зверь, и Поттер уверяет себя, что это все го лишь звонок, ничего сверхъестественного в этом нет, надо только встать, пройти пару метров, открыть дверь…Страшно. Черт, ну почему страшно? Почему именно от этого звонка хочется сбежать наверх и закрыться в своей комнате? Он часто вспоминает день, когда предатель был убит, перед глазами нет ничего, никого, кроме взгляда мальчишки. И откуда тот взялся? Ведь не было его, НЕ БЫЛО! А тут вынырнул, как из-под земли. И голос, детский голос, срывающийся, со всхлипами, зовущий кого-то… Звонок. Снова. Видимо, все же открывать придется. -Милый, как прошел день? Дети не сильно надоедали? Девушка, несмотря на свое нынешнее положение ловко уворачивается от мягкого плюшевого не то кролика, не то суслика…, вздыхает, садится рядом и прижимается к мужу, проводит рукой по его щеке. -Том, где ты? -Что? -Ты не со мной. Вернись, Том… Мужчина ласково гладит жену по голове, как маленького ребенка, успокаивает. Себя, не ее. -Так что там дети? -Дети? – удивляется он, потом прокручивает в голове последние пару минут, - Ах дети…Ну, дети как обычно, никто ничего не хочет учить, и все хотят при этом считаться гениями… -Послушай, тебе не кажется, что ты слишком много с ними возишься? А? Ведь мистер МакМакер предлагает тебе гораздо большее, нежели работа в этой школе… -Алиса, мы это уже обсуждали. – Голос мягок, но девушка знает, сейчас спорить не столько бесполезно, сколь просто опасно. Ее муж иногда бывал чересчур упрям. -Хорошо, – примирительно говорит она, пряча лицо в складках его свитера, – как на счет тихого вечера у камина? За дверью стоит посыльный и пытается что-то объяснить хозяину особняка. -Я не жду никаких посылок. – В сотый раз повторяет хозяин. -Знать ничего не хочу, распишитесь в получении, мне некогда. – посыльный начитает злиться, он протягивает хозяину бланк и небольшую квадратную коробочку. Хозяин в замешательстве, но расписывается в указанном месте, коробочку брать отказывается, посему посыльный, рыкнув что-то про себя, с садистским удовольствием кидает злосчастную коробочку к ногам хозяина и удаляется, уже подойдя к машине, он понимает, отчего как-то странно– не слышны ругательства, нет угроз или чего-нибудь в этом роде. Посыльному становится не по себе, он садится в машину, заводит мотор, жмет на педаль газа и уносится подальше от сумасшедшего дома. Тихий вечер, потрескивание поленьев, любимая жена под боком, что еще нужно для счастья? Томасу Снейпу точно ничего больше не надо. Он крепче обнимает свою вторую половинку, вдыхает аромат гвоздики, стоящей на столе, недалеко от кресла. -Том. Том, обещай, что так хорошо будет всегда… -Не могу. -Почему? Он усмехается, кладет руку на ее живот: -Потому что скоро все изменится. Ее миниатюрная ладошка ложится сверху, переплетая пальцы. -Но все ведь не изменится, правда? -С чего вдруг такие размышления? -Просто… - отчего-то шепотом отвечает она. Том переводит взгляд со своей руки на окно, там, далеко-далеко, светят звезды, и тонкий серп луны скользит по небосклону, яркий и холодный. Иногда можно наблюдать, как маленькие огоньки вспыхивают высоко над облаками, обозначая рождение или смерть звезды. Мужчина целует девушку в висок, поправляет съехавший плед. -Я всегда буду с тобой. Коробочка гипнотизирует, коробочка пугает, черт возьми, это всего лишь чертова коробочка. Он стоит на пороге, у его ног валяется квадратный кусок картона, а он не может даже носком ботинка его коснуться. Как будто этот кубик…как будто в этом кубике сосредоточено все зло мира, а он не светлый маг, победивший Того-Кого-Нельзя-Называть, а допотопный маггл. Резко вздохнуть не получается, легкие сдавило, в горле ком, а ладони вспотели. Он чертыхается, опускается на колени и хватает трясущимися руками эту чертову коробочку, быстро заходит в дом и хлопает дверью. Проходит сквозь гостиную, поднимается на второй этаж, в кабинет, там всегда спокойней, и отчего-то голос теперь не просто кричит, а зовет, впервые поменяв интонации. С опозданием приходит мысль о шизофрении, затем, невесть откуда просыпается совесть, он вспоминает, что давно не связывался с друзьями; что надо бы объясниться с Джинни; что он полный идиот. Коробочка аккуратно поставлена на дубовый стол, зеленые газа хотят увидеть сквозь бумагу, ленточку, которой украшена посылка, увидеть, что внутри. Внутренний датчик кричит убираться подальше, но извечное любопытство берет верх. Пальцы срывают обертку, открывают коробочку… -Честно? -Честно. В конце концов, это уже ни в какие ворота не лезет! – в притворном гневе говорит он. Девушка как-то сразу успокаивается и примирительно целует мужа. -Ну, прости, ладно? – а в глазах вовсю наворачивает канкан целая трупа чертенят. Ящик с чертиком. Черт, зачем кому-то понадобилось отправлять Гарри Поттеру ящик с чертиком? Красивый, ярко-красный ящик с изящной посеребренной ручкой. Страх отступает, он вертит в руках игрушку, подкидывает ее в воздух, ловит, снова вертит. Любопытство разыгралось не на шутку, кисть сама тянется к ручке, один поворот, второй, он вздрагивает, когда из ящика выпрыгивает отнюдь не ожидаемый черт, а фигурка маленького Мерлина: та же белая борода, мантия, ушитая звездочками…Очки-полумесяцы…Поттер отбрасывает ящик в сторону, но тот успевает отлететь лишь на пол метра, а последней мыслью бьется в висках одно единственное слово: «глупо, глупо, глупо». -Чш…Давно простил… - выдыхает Том между поцелуями. Теперь простил. ********************************************** Хогвардс, самая замечательная школа на свете. Так, по крайней мере, думают все учащиеся этой самой школы. Почти все. Маленькому мальчику было непонятно, отчего это люди так восторгаются парящими свечами? Вот потолок в виде неба, это еще куда не шло, но от свечек то чего слюной исходить? И вообще, все галдят, шумят, никто ничего не знает…Жуть… -Смотри, смотри, это же сам Малфой! -Ого, говорят, он за всю историю Хогвардса второй самый мрачный препод… -Правда? Идиоты – единственный вывод, к которому пришел парень. Он внимательно осмотрел всех преподавателей. Тот самый Малфой ему почему-то показался больше грустным, нежели злым, больше уставшим, нежели противным или чересчур замкнутым. Перед учительским столом, аккурат по центру, стоял высокий табурет, рядом находился упитанный мужчина с добродушным лицом. Он тепло смотрел на каждого первогодку, подходившего к табурету, опускал на голову малыша шляпу, и, скрипуче, шляпа оглашала свой вердикт. -Ух ты, ух ты, смотри, директор! -Ага, а это профессор Трелани… -Вау! Начинало надоедать, но вскоре подошло и его время. При этом добродушный мужчина как-то съежился и сдавленно пробормотал сначала про себя, потом громче, чтобы слышали все, при этом он так всматривался в поредевшую группу первогодок, как будто ожидал увидеть призрака. -Северус Снейп! Директор зажала рот рукой, профессор Блек и профессор Люпин дружно переглянулись, а профессор Малфой отчего-то хмыкнул про себя и чиркнул в своем блокноте. К табурету направлялся мальчик, ниже остальных, немного худоватый, с черными, словно вороново крыло волосами, правильными чертами лица и карими глазами, которые совсем не подходили мальчику одиннадцати лет, вот мужчине лет двадцати пяти, тридцати, возможно… Шляпа, после небольшого обсуждения с вновь прибывшим, огласила свое решение: -СЛИЗЕРИН!!!! Мальчик стащил с головы шляпу, слез с табурета, мельком взглянул на преподавателей и направился к своему столу, где ему уже было подготовлено место. Профессор, державший пергамент, чуть не выронил его, директор не сводила взгляда с мальчика, тот еще раз посмотрел на тех, у кого ему придется учиться последующие семь лет. Профессор Блек и Профессор Люпин, по второму кругу обменявшись взглядами, поднялись со своих мест и вышли из зала. Только Драко Малфой, следивший за юным Северусом, заметил улыбку, обращенную к нему, и тепло улыбнулся в ответ.