Ну ты и баба, Дима!

— Ты и собираешься ходить в этом или, может, задумаешься над покупкой какой-то одежды? — устало спросил Хованский, отодвигая от себя ноутбук. — Зачем? — удивленно спросила Дина. — Я не собираюсь долго быть девушкой. — Ну, ты-то, может, и не собираешься, а придется, — съязвил Юра. — Уткин, опомнись, мы уже четвертый час ищем в интернете решение. Мы начали искать около восьми вечера, а уже полночь. Поверь, если бы с кем-то такое случалось, этот случай упомянули бы везде, где только можно! Но, как видишь, нет ровным счетом ничего. — Не может такого быть! Да и не могу я оставаться в таком теле долго, мне работать надо, видео сами не появятся. — Ну ты и баба, Дима! Серьезно, как настоящая женщина себя ведешь. Тебе эти споры ничего не дадут, а вот в мужской одежде ты выглядишь глупо. По крайней мере, сейчас. Прекрати выебываться, открывай какой-нибудь бабский сайт и заказывай одежду, иначе это сделаю я. Дине, конечно, не хотелось тратить деньги на что попало — все равно он надеялся, что скоро эта абсурдная ситуация скоро решится, — но выбора не было. К тому же ей совершенно не хотелось доверять это дело Юре. По-театральному тяжело вздохнув, она попыталась вспомнить название какого-нибудь магазина одежды и спустя некоторое время уже мучилась над другим вопросом. Размер было выбрать проблематично, а «снимать мерки» не хотелось совсем — уж слишком долго это. Немного поразмыслив, Ларина решила брать наугад. Оставалось надеяться на лучшее.

***

На следующий день — точнее, во вторую половину этого же дня — Хованский рассматривал, что заказала Дина. Вся одежда была однотонной и либо темной, либо светлой: черная футболка, такие же блуза, штаны и плащ; среди этого всего выделялась пара белых кофт и такого же цвета белье. — Купил бы хоть что-то яркое, — фыркнул Юра. — Хоть будучи женщиной цветную одежду поносил бы. — Я тебе уже говорила, что не собираюсь… — О, ты уже говоришь о себе в женском роде! — ехидно вскрикнул Хованский, на что Дина лишь закатила глаза. — Как мне, кстати, к тебе обращаться? Вдруг мы выйдем на улицу, а я назову тебя Димой? Это будет странно. — Порой при общении с тобой создается впечатление, будто говоришь с маленьким ребенком. Выходить я с тобой никуда не буду, но в паспорте написано, что меня зовут Диной. — Выходить со мной ты будешь. Собирайся, женщина, поведем тебя в парикмахерскую. Неизвестно, сколько ты еще пробудешь в этом теле, а с этой копной волос ты явно не справишься.

***

Юра не понимал, почему его так волновал внешний вид Лариной, а она не понимала, как она согласилась ехать непонятно куда, чтобы стричься. Опять же, она считала это глупой тратой денег, ибо она даже не собиралась никуда выходить в ближайшее время. Впрочем, спорить было бессмысленно, ведь Хованский был прав — привыкшая к коротким прическам Дина не смогла бы должным образом ухаживать за волосами, а ходить с немытой или растрепанной шевелюрой ей не хотелось. Все время в парикмахерской Юра пытался всунуть свой нос и подсказать, как будет лучше, но мастер уже просто перестал его слушать. Ларина же, в свою очередь, думала, когда это все — и затянувшаяся стрижка и пребывание в женском теле — закончится. С одной стороны, она могла привыкнуть к этому, но не хотела. Тем более, тогда придется либо искать «нормальную» работу, либо создавать новый канал и добиваться всего с самого начала. Конечно, она могла попытаться все объяснить подписчикам, но никто не поверит. Погрузившись с головой в свои мысли, Ларина и не заметила, как мастер уже закончил свою работу. Теперь вместо темной копны запутанных волос у нее на голове была аккуратная короткая стрижка — почти такая же, как и «в мужском обличии», но все-таки немного длиннее. Поблагодарив за работу и заплатив, Дина вышла с Юрой на улицу. — Ну что ж, я в бар пойду, не могу же я с тобой, Уткин, целыми днями сидеть, — произнес Хованский, набирая номер Кузьмы. — А ты там пока посиди поищи решение своей проблемы. Дина хотела возразить, но поняла, что в этом нет смысла. Шепелявый ей только мешал и помощи от него не было никакой. Она искренне надеялась, что хотя бы сейчас, когда он уйдет, она сможет сосредоточиться и придумать что-нибудь. «Все-таки, — думала она, — Просить его о помощи была плохая идея».

***

Вечер у Лариной выдался довольно трудным: никакие идеи к ней не пришли, а мысли и вовсе не собирались в одну кучу. Деньги заканчивались, время поджимало - надо было что-то делать, и Дина это понимала. Каждая новая идея казалась бредовее предыдущей, и она уже просто не знала, что делать. Ее размышления прервал звонок в дверь. Ларина быстро поднялась с кресла и направилась в прихожую. За дверью стоял не кто иной, как Хованский. Пьяный вусмерть Юра. Только этого ей не хватало. Дина до последнего не хотела открывать, но Юрий, видимо, готов был стоять там и жать на кнопку звонка до последнего. Порой раздражающий звон прерывали не менее настойчивые удары в дверь. Ларина просто не смогла выдержать больше пятнадцати минут этого шума, и ей пришлось открыть дверь, вследствие чего на нее навалилось тело Хованского, под весом которого она, вместе с этим самым телом, упала на пол, не сумев выдержать такого веса. — Помнишь, я тебе говорил, что я тебя выебу? — пьяно пробубнил Юра, приподнимаясь на локтях и глядя на Дину. — Вот я и пришел выполнять обещание.