Ну ты и баба, Дима!

Когда Юра поднялся, он больше не казался таким уж пьяным, как раньше. Да, он немного пошатывался и опирался о стену, но стоял он вполне уверенно. А что происходило дальше, Ларина не помнила. Она не помнила, как оказалась прижата к стенке, как сначала пыталась вырваться, но со временем перестала сопротивляться пьяным поцелуями, и как в конечном итоге оказалась в постели с Хованским. Ей было стыдно. Да, сейчас она была в женском теле, но она же все равно была мужчиной. Она могла вырваться, могла прогнать Юру, но… физиологию никто не отменял. Скинув руку уже спящего Хованского со своей талии, Дина решила сходить душ и смыть с себя все это. Создавалось впечатление, будто ее облили грязью, которую просто необходимо поскорее смыть, иначе она присохнет навечно. Оказавшись под теплой водой, в голове Лариной появилась куча мыслей. Неужели она навсегда в этом теле? Кто они с Хованским друг другу теперь? Или он утром просто сделает вид, что ничего не было? Как Дина будет теперь зарабатывать деньги? И что она скажет родным? «Хэй, я Дима, только я теперь девушка и никак не могу это объяснить?» Столько вопросов. Хотелось убежать от них. Вообще-то хотелось просто уехать из этого места, бесследно исчезнуть, начать новую жизнь. Ларина готова была бы сделать что угодно, лишь бы забыть все и стать Диной. Точнее, она уже была Диной, но только внешне. Все мысли и все привычки у нее были как у Димы, и она бы не смогла стать настоящей девушкой, устроиться на «нормальную» работу и жить как все. Но выбора не было. Ларина решила отложить все эти вопросы на завтра и пошла спать.

***

Проснулась она рано утром из-за какого-то шума, смешанного с храпом Хованского. Дина готова была проклинать соседей, Юру, тонкие стены и вообще все, что только можно. Попытки уснуть не увенчались успехом, поэтому она решила вставать, но поняла, что что-то не так. Снова. Что-то изменилось. «Блядь, ну что теперь? — пронеслось в голове у Лариной. — Неужели что-то еще похуже?» Почти вслепую она прошла в ванную и взглянула в зеркало. Дина снова стала Димой. Ларину казалось, что это самое лучшее, что могло произойти в его жизни. А еще ему казалось, что он сходит с ума, поэтому, как и в первый раз, он побежал в комнату и нашел паспорт. В нем снова были его настоящие имя и фамилия. Дима себя чувствовал так, будто он снова пятилетний ребенок, которому подарили какую-то невероятно крутую игрушку. — Юра! — закричал он, толкая Хованского, пытаясь разбудить его. — Юра, я снова в своем теле! Понимаешь, все снова нормально! — Блядь, Уткин, ты вообще адекватный? — сонно произнес мужчина. — Тебе снова какая-то хуйня приснилась? Ну нахуя так орать рано утром? — ворчал он. — Утром расскажешь о своих снах. А сейчас возвращайся в постель и спи. Ларин решил, что и правда стоит обсудить это позже, и лег, укутываясь в теплое одеяло. — Впрочем, ты и правда как баба иногда, — произнес Хованский, обнимая Диму со спины. — Я бы даже был не против, чтобы ты ею стал. Ларин хотел как-то ехидно подшутить, но было настолько лень, что он решил и это отложить на завтра. Он продвинулся поближе к Юре и уснул. Квартира погрузилась в тишину, которую нарушала лишь ссора соседей. Но сейчас было плевать.