Остановите на следующей.

- Да, все знают... Дим, когда я говорю весь, я имею в виду весь курс... Извращенец. - Он резко ухмыльнулся. - Да... Да, сказал... Ты знаешь другие способы донести до других информацию, что ты гей? Конечно проверили... Ну, - он внезапно покраснел, причём настолько сильно, что я даже издалека это увидел, - мне пришлось поцеловать Хогунова… Конечно, Никиту, не Римму же. Это продолжалось уже почти год. Двенадцать месяцев подряд, практически каждый день, кроме выходных, конечно, я ждал на остановке двадцать вторую маршрутку и, заметив, как темноволосый парень с иссиня-черной сумкой через плечо, залезает в неё, залезал следом. Не скажу, что мне везло всё это время: порой его не было - то ли болел, то ли прогуливал, - а порой свободного места для меня не было, и я, чертыхаясь, провожал маршрутку, которая увозила от меня моё личное наваждение. Меня, наверное, можно назвать сталкером... если бы не тот факт, что наш город был довольно маленьким. То, что я каждый день мелькал перед ним, можно было сосчитать случайностью, совпадением. Впрочем, он мог и догадаться, ведь я всегда выходил через пять остановок. Это глупо, неразумно и попахивало сумасшествием, но я ничего не мог с собой поделать. Даже не помню, когда это началось... Наверное, когда я увидел его в первый раз? Хотя этого я тоже не помню, но наша первая встреча определённо состоялась в маршрутке. То ли осенью, то ли весной – было прохладно, и точно помню, как за окном маршрутки, за его спиной, мелькали голые деревья. Помню, что в тот день я проехал свою остановку, заглядевшись на него. А ещё помню, как быстро доставал телефон из сумки, чтобы засечь время – было полшестого, и на следующий день, ровно в шесть, я уже стоял на остановке и поджидал его. Саша – именно так его как-то назвал парень, который вместе с ним стоял на остановке. Одно из моих самых приятных воспоминаний. За эти месяцы я настолько привык каждый день приходить раньше него и видеть, как он выходит из-за угла магазина техники, переходит дорогу по пешеходной линии и направляется к остановке, – порой я даже тешил себя мыслями, что он направляется ко мне – что не ожидал увидеть его не одного. Рядом с ним в тот раз шёл высокий парень с короткими светлыми волосами, наверное, его можно назвать красивым, если бы не выражение лица: оно было какое-то озлобленное и озабоченное, словно что-то не давало ему покоя. Что уж говорить про меня? Я и так был ниже Саши, а этот парень был выше его на сантиметров десять, а то и больше... Когда они подошли ко мне, точнее - просто стали рядом, мне пришлось отвести глаза: всё-таки моё любопытство могло быть обнаружено, если Саша к тому времени привык ко мне, и я порой даже ловил на себе его равнодушный взгляд, то второй парень видел меня впервые. - Так почему же ты не хочешь продолжить? Продолжить что? Я невольно оглянулся и тут же увидел настороженный взгляд в свою сторону. Отвернувшись и сделав несколько шагов в сторону, я постарался прислушаться, но Саша всё так же молчал. - Я был настолько плох? О чём он? - Саш, - я даже вздрогнул в ту секунду, настолько был рад услышать его имя и боялся, что это не оно, что парень хочет сказать про кого-то другого, - я же знаю, что всё не было так уж плохо. Тебе же понравилось, да? Так почему бы не повторить? - Тебе обязательно обсуждать это на остановке? – Саша был раздражён. - Если хочешь, обсудим в университете. - Парень нервно ухмыльнулся. И в ту секунду я почувствовал к нему невыносимую ненависть, он стоял так близко к моему Саше, и его поза настолько повторяла позу Саши, что мне хотелось забыть про осторожность, подойти и оттолкнуть его изо всех моих сил. Хотя какие силы – я был слишком маленьким, чтобы даже помышлять об этом. Мимо проехала семьдесят восьмая маршрутка. Я мог доехать и на ней, как, впрочем, и делал раз в неделю, чтобы моё наваждение не заметило моих наблюдений за ним и, скажем так, некоторого преследования. Но не сейчас... Не сейчас, когда этот светловолосый подонок стоит рядом с ним и сжимает его запястья, не позволяя отойти в сторону. Неужели никто не замечает, кроме меня? Впрочем, если Саше и было больно, он не выказывал этого – выражение лица было недовольным, но совсем не болезненным, разве что только на секунду прикусил нижнюю губу. Не только я заметил этот жест, его собеседник тоже обратил внимание – его взгляд переместился на губы, и он резко засмеялся. - Они все ещё красные. И ты помнишь причину этого, не так ли? - Отпусти меня. - Если завтра придёшь ко мне – отпущу. - Ты сдурел? – Саша всё-таки умудрился сделать шаг назад, но тот всё так же держал его за запястья, но теперь это было единственным соприкосновением их тел. Он посмотрел влево и облегчённо вздохнул. - Двадцать вторая едет. - Так ты придёшь? - Чёрт! – Светловолосый невольно сделал шаг в сторону от него. Теперь я полностью видел лицо Саши, оно было разозленным на этот раз, и его глаза… Господи, да если бы на меня так смотрели, я бы купил билет в конец Земли и утопил свой паспорт в океане, да что там паспорт – сам бы утопился. Но Саша смотрел не на меня, его ненависть была направлена на того парня. Меня же Саша не знал. Я еле слышно вдохнул и посмотрел в сторону – двадцать вторая уже подъехала и остановилась позади остальных маршруток – любил я её за это, всегда была незаметной… Как и я. В этот раз на остановке было от силы человек десять, ну может пятнадцать, но к двадцать второй направились лишь трое. Что же мне делать: остаться или уехать? Я бросил быстрый взгляд на часы, было уже полвосьмого – я уже опаздывал, ведь от той остановки, где я выходил, до школы идти минут двадцать. Да и Саша – вряд ли его учёба начинается позже восьми, не знаю, учится ли он вместе со светловолосым парнем, но Саша-то опаздывает. Как он смеет его задерживать? Да кто он вообще такой! Всё-таки поеду, я и так слишком явно смотрел на них, да и в этот раз я слишком злился на свою беспомощность, чтобы позволить себе ещё минуту видеть его… Слабак. Я закинул рюкзак за плечо и резко стартанул к маршрутке, отталкивая при этом остальных в сторону. На меня тут же посыпались удары, оскорбления, но всё это было не важно – это было даже приятно, словно меня наказывали за проявленную недавно слабость. Кто-то после этого будет тоже толкаться и оскорблять, а кто-то – такие же слабые люди, как и я – пробиваться дальше. Если есть свободное место, то я его забью – а вы все будете стоять на остановке, мёрзнуть и злиться на меня! Ну и злитесь – переживу и, вообще, на меня всегда все злятся. Не вы первые, не вы последние… Я всё-таки вырвался из толпы и проскользнул внутрь – мест было целых два, а не одно, как обычно. В последнюю минуту кто-то схватил меня за шарф и потянул назад. Они же меня задушат так! Невольно на глазах появились слёзы, было так больно, а что делать – я не представлял. - Да вы же задушите его! Отпустите, сволочи. - Хам. - Я резко упал на одно из свободных мест и схватился за горло. Определённо останется след. Ну и что... душили меня тоже не раз. Добрая милая школа... - Сволочи, - прошептал я, оттягивая шарф вниз и развязывая возникший узел. Обычно я не обвязывал шарф вокруг шеи, он просто болтался на мне, а тут, видимо, и не заметил, что закинул один из его концов на спину. Сам же и виноват. Но всё равно сволочи. Я обернулся и увидел, как одна из тёток прошла внутрь салона, намереваясь, при этом, занять последнее место. Саша был прямо за ней. Чёрт, что же мне теперь делать?! Я быстро скинул рюкзак и положил его на соседнее место. - Оно занято, - прорычал ей в лицо и уставился на Сашу. Никогда бы не подумал, что мне хватит на такое смелости. Тогда был ровно год – то есть, выходит, первая встреча состоялась осенью, а не весной - как я преследовал его, он даже голоса моего не слышал до этого, настолько я старался слиться с фоном остановки, а внутри салона маршруток – с креслом. Он как-то умудрился проскользнуть сбоку и сел рядом. Наши бёдра и плечи невольно вжались друг в друга. Сердце билось как ненормальное. О боже, я сижу рядом с ним. О боже... - Спасибо, - я услышал, как дверь громко захлопнули, наверное, та самая тётка, что пыталась меня задушить и пролезть на последнее место, - ты меня спас. - Это ты меня спас, - невольно ответил я. Мой голос был слишком грубым, и, скорее всего, я выглядел сейчас слишком злым и недружелюбным, но это было лишь прикрытием. Само осознание, что я сейчас касаюсь его, хоть и через ткань, что он рядом, что он поблагодарил меня, я даже порой забывал дышать, осознавая, как велика возможность вдохнуть воздух, который выдыхает он. - Всё равно спасибо. Он замолчал, а я не посмел продолжить разговор. Да что там, это и разговором нельзя было назвать, но я же мог! Мог спросить его, что это был за парень, или спросить, куда он едет, или ещё что-нибудь... Мог, но был страх, что он поймёт мои настоящие чувства. Я и так еле контролировал свои эмоции, вдруг он заметит что-то. Я постарался отодвинуться от него, но он лишь сел ближе. Ну да... это просто для удобства, а не чтобы коснуться меня... Он же меня даже не знает. Я невольно закусил губы, так, только не плакать. Держись, тряпка! Обычно мы садились в маршрутке далеко друг от друга: я садился сзади водителя, в то время как он - на последние места. Из-за того придурка мы пропустили не одну двадцать вторую, и поэтому моё место было уже занято. К моему счастью, впереди, рядом с водителем, он ездить не любил. Действительно к счастью, сесть рядом мне смелости никогда бы не хватило, а сидеть сзади – это автоматически отрицало возможность смотреть на него столь же беспалевно, как находясь в салоне маршрутки, пусть и так далеко от друг друга. Эти пять остановок словно находились на разных концах города от друг друга - настолько медленно маршрутка подъезжала к очередной из них и, чуть замедлив своё движение, ехала дальше. - О…остановите на следующей. Я прекрасно знал, какую возможность теряю - стоило всего лишь прогулять школу, и я бы смог поехать с ним. Набраться в кои-то веки смелости и узнать, где он учится. Может, я бы даже набрался смелости проследить за ним дальше, дождаться после учёбы, увидеть, с кем он идёт до остановки, в кои-то веки провести не пять минут с ним, а... Даже не знаю, может, он учится на верхней террасе, тогда ехать минут двадцать, а может на севере города – тогда и вовсе ехать через мост, и потом ещё почти час. То есть… то есть почти два часа рядом с ним! Но нет, смелым я не был, и, соответственно, смелости во мне набралось лишь на то, чтобы на прощание подвинуться к нему, чуть вжавшись в его тело. Как же тепло, как хочется позволить больше – коснуться его руки или поднять на него глаза, посмотреть на его лицо, а может даже и улыбнуться. Но нет, я не сделал этого. Маршрутка остановилась, и я встал со своего места. Я вылез из неё, мягко, почти неслышно, хлопнул дверью, и сделал глубокий вдох. Чёрт, да я же должен радоваться! Я же наконец-то узнал его имя, мало того – он поблагодарил меня, спас от какой-то тётки, и я ему помог... А ещё я набрался смелости ответить ему! А вот эта удача уже была печальной, ведь я прекрасно знал, что мой голос, скорее всего, показался ему неприятным – хриплый, потому что я вообще по жизни мало говорю, к тому же попытка задушить меня не прошла даром, да и озлобленным – я был слишком взбудоражен от осознания, что мы сядем рядом. - Эй, ты рюкзак забыл. Я поражённо оглянулся. Это был он, мой Саша… с моим рюкзаком. И как я мог забыть про рюкзак? Стоп, он что, на нём всю дорогу сидел? О боже, да я его теперь стирать никогда не буду… Так, стоп, такие мысли - это уже перебор. Я нормальный. Да, нормальный. Сосредоточься, успокойся, всё в порядке, Карл. Саша выглядывал из маршрутки и выглядел на удивление довольным, с учётом того, что сзади него раздавались очередные ругательства и унылые оскорбления. - Вообще-то люди на работу опаздывают! - И что? Я тоже на учёбу опаздываю, - проворчал он. - И что теперь, школьника рюкзака лишать? Я подбежал к нему и резко схватил свой рюкзак, но Саша не отпускал. Я поднял на него удивлённый взгляд. Он уже не улыбался, лицо было непроницаемым, а рука всё так же крепко сжимала рюкзак. - Как твоё имя? - Ка…Карл. - Карр, значит, – он чуть прорычал последние буквы. - Хорошо. Он отпустил мой рюкзак и тут же поддался назад. Дверь захлопнулась. Маршрутка тронулась. Нет, тронулась не маршрутка, тронулся я. Только сейчас пришло осознание случившегося. Ведь я смотрел на него! Не издали – как обычно, нет! Моё лицо было напротив его лица. Я невольно подавил в себе вопли радости. А так хотелось что-то прокричать. Ну не знаю что, допустим банальное «Я так рад, я так рад, я так рад» ну или «Саша, я люблю тебя!». Хах, благо хоть его имя и девочки носят, не то что моё. Стоп, как он меня назвал? Вроде же не Карлом. А ведь и правда, он сказал – Карр, а не Карл. Или он специально? А вдруг он подумал, что я соврал? Действительно, ну не мог же он подумать, что в такой стране, как наша матушка-Россия, да и, к тому же, в таком небольшом городе есть люди с такими именами. А всё моя мама, вот вроде совсем обычная, ну точнее на мой вкус, а имя мне придумала, словно немка, а не русская. И как вообще отец согласился? Бредятина. Особенно если учесть, что старшего брата назвали нормально – Вадимом. Имя как имя, не то что моё. Эх, не грозит мне сегодня школа, точнее я не грожу ей... В таком-то состоянии не дай бог одноклассники заметят – а они заметят. Куда они без меня? В школу всё-таки пришлось пойти. Последним уроком была литература, а предпоследним химия – мои любимые, ну как я могу их пропустить? Я решил прийти к третьему уроку – потерпеть сорок пять минут унылого бормотания нашего историка было весьма не трудно, разве только в сон тянуло. Глупо это, бормочет – ничего не разберёшь, а итоговый экзамен проводит так строго, как все учителя вместе взятые не проводят. Собственно, на истории почти никого и не было, одни девчонки, а те никогда не обращали на меня особого внимания. Не то чтобы я был настолько неприятным на внешность, но, если честно, изначально я даже казался многим уродливым... но к моей внешности привыкали, а эти учились со мной с первого класса – уж успели привыкнуть-то. Мама почему то всегда называла меня красивым, хвалила мои то ли карие, то ли зелёные, болотные одним словом, глаза, а также восхищалась волосами – те были от неё, тоже тёмные, но не совсем чёрные, и такие же густые. Она даже постоянно уговаривала отрастить их – дань своей молодости, точнее общей их с отцом молодости. Я-то видел их первые фотографии вместе, папе было двадцать три, когда он с мамой познакомился, и тогда у него были длинные волосы. Длинные, да к тому же светлые. Но не такие светлые, как у того придурка, который к моему Саше приставал, они были тёплого оттенка, но не жёлтого. А этот подонок был явно крашеным! Так, забыли... Вкратце - не был я красивым. Да и фигура: совсем невысокий и чуть пухлый – совсем чуть, толстым всё-таки меня назвать ну никак нельзя. А так, фигура как фигура, разве еще только плоский полностью: что бёдра, что плечи, что талия – всё на одинаковом уровне. Ах да, насчёт глаз – злобные они, злобные и хитрые. От этого я, наверное, и казался чуть уродливым. А может дело в губах – они были совсем неясные, без чёткого очертания, как у всех, почти плоские и чуть вытянутые. Короче, я был похож на жабу. Услышь это моя мама, точно бы по затылку получил. Я был её копией – она тоже на жабу похожа. Хах. Я невольно рассмеялся только мне понятной шутке, а потом заныкался лицом в шарф – наверно окружающие за сумасшедшего принимают... Не зря пропустил первые уроки, прогуляться до школы было отличной идеей. Так я мог прийти в себя после встречи с Сашей, и вообще – подумать, помечтать. А маму я люблю, да и она меня тоже любит. А то, что мы жабы… Папа даже смеётся и лягушками называет. Другие бы обиделись, но мы только смеёмся с мамой и «принцем» в ответ дразним. А что – волосы у него всё такие же светлые, разве только не до талии, а лишь до плеч. Хм... Саша. Мы с ним совсем не похожи. Дело даже не во внешности, хотя и тут мы были разными, дело скорее в целом. Само ощущение, что складывалось от нас у окружающих. Вот я почему-то всех раздражал и из-за невысокого роста казался слабым, - да и был слабым – так что был не то чтобы мальчиком для битья, но для насмешек одноклассников точно. А он, до сих пор поражаюсь, как он отбивался от того парня, пусть и словами, но сразу видно – за себя постоит. Тогда я не воспринял их разговор всерьёз, я был слишком рад, что говорил с Сашей, что наконец-то смог приблизиться к нему, и вообще был глупым – был бы умнее, сразу бы сделал соответствующие выводы. А тут... сглупил. Собственно, тут мы и возвращаемся к данному моменту, когда я услышал эту фразу из его уст: «Ты знаешь другие способы донести до других информацию, что ты гей?». Фраза же, конечно, относилась совсем не ко мне, а к его собеседнику. Саша ещё до того, как сел в маршрутку, разговаривал с кем-то по телефону, а когда сел – ему снова перезвонили. Я невольно открыл рот от удивления и забыл схватиться за поручень, торчащий из двери, в результате чего чуть не полетел вниз на очередной кочке. То есть... то есть мой Саша гей? Стоп, гей это же гомо…гомосексуалист? То есть, ему парни нравятся? Если честно, я совсем не разбирался в видах ориентации, знал только, что есть традиционная, обычная, а есть те, кому нравятся люди своего пола или обоих полов. А гей – это же когда парни нравятся, или все? Мама-а-а-а... И что теперь я буду делать? Так, это вообще ко мне не относится... И вообще, нужно держать себя под контролем. Вдруг кто-то заметил мою реакцию... Впрочем, реакцию никто бы и не заметил, все пассажиры маршрутки были слишком сосредоточенны на своей реакции. Все были шокированы, а большинство было явно раздраженно, на лицах его соседок возникла гримаса отвращения, впрочем, как и на лицах всех тех, кто был старше лет двадцати. Некоторые были просто удивленны, одна девушка чему-то улыбнулась - эта реакция была самой странной. А ещё были два парня, которые, стоило ему договорить и начать слушать ответ своего собеседника по телефону, тут же уставились на него с ярко выраженной злобой. Будь мы не в маршрутке, они бы определённо попытались подойти, а потом – а понятно, что потом. Придурки. Да кто вы такие, чтобы судить его! Эм... как-то я странно реагирую на эту новость. Значит, ему нравятся мальчики... А я мальчик. И мне нравится Саша. Но то, что я мальчик, не делает меня автоматически интересным и привлекательным для него. Я чуть не рассмеялся. Ну и мысли... Особенно учитывая тот факт, что мы уже с ним теперь знакомы. Саша моё имя знает… Ага, Карр, знает он, и что с того? А ничего с этого – ничего.