L. A. Woman

      От «Рэйнбоу Бар энд Гриль» до Райот Хауса было совсем рукой подать, но всё же Роберт предпочёл доехать до отеля на машине. Дело было даже не в том, что Планту не хотелось общаться с поклонниками, которые наверняка попадутся ему на пути и будут просить сфотографироваться с ними да автограф оставить — вокалиста Лед Зеппелин тревожила заданная Кэти задачка, ответ на которую он тщетно пытался отыскать. Всю дорогу Роберт ломал голову, но так и не смог понять, что имела в виду его возлюбленная, отправляя ему письмо. И вот где, скажите на милость, прикажете искать эту взбалмошную девчонку? Так и не придумав никакого более-менее правдоподобного варианта, Роберт откинулся на спинку сидения и с досады закусил губу. «Моя маленькая Эвита Перон, — проворчал он, — когда-нибудь ты сведёшь меня с ума. Думай, Роберт Энтони, хорошенечко думай!» Однако на ум ничего не шло. Тем временем роскошный лимузин подкатил к дверям Континенталь Хьятт Хауса и замер. Роберт, не дожидаясь, пока шофёр распахнёт перед ним дверцу, вышел из машины и стремительным шагом направился к отелю. У входа его поджидал статный мужчина в безупречном костюме, в котором Плант признал одного из сопровождавших его год назад в Австрию людей Венсана Пети, шефа безопасности «Нуво Корпоратьён». Значит, вместе с Иваном прибыла и личная охрана Кэти — маленькая графиня явно готовилась к чему-то серьёзному. «Позвольте, но Кэти только сегодня встретила этого латиноса, когда она успела выписать из Франции охрану?» Впрочем, Роберту некогда было рассуждать на эту тему, ибо все его мысли занимало совсем другое: где сейчас его девушка? Разгадка нашлась неожиданно и оказалась до неприличия простой. «Ищи меня между небом и землёй, — повторил про себя Роберт. — Предположим, моя милая забралась на крышу, а там бассейн… точно, Кэти же обещала мне повторить нашу пляжную вечеринку. Но пляж далеко, а бассейн — вот он, рядом». — Добрый вечер, мсье Плант, — вежливо поздоровался француз. — Мадам Катрин ждёт вас. — Я правильно понял, она на крыше, Жерар? — Роберт с удивлением отметил, что помнит имя телохранителя Кэти. — Всё верно, — подтвердил догадку Планта француз, — идёмте. Роберт вошёл в Райот Хаус. В холле, как и несколько часов назад, бурлила разномастная толпа. Большей частью это были поклонники Лед Зеппелин, с нетерпением ожидавшие того момента, когда их кумиры нагуляются по ночным клубам и вернутся в отель. Тогда можно будет хотя бы издали посмотреть на Цеппелинов, а самым отчаянным, возможно, удастся прорваться сквозь охрану и если не прикоснуться к звёздным телам, то хотя бы громко выразить музыкантам своё восхищение, помноженное на наркотики и алкоголь. Эх, достать бы ещё контрамарку в Форум! Однако раздобыть заветный билетик было ох как непросто и по правде сказать, далеко не всем так удивительно везло, как латиноамериканскому другу Кэти. Да и тому подфартило исключительно благодаря счастливому стечению обстоятельств и мимолётному капризу вокалиста Лед Зеппелин. Роберт летящей походкой пересёк лобби отеля. Какая-то девица, узнав его, истерично взвизгнула: «Это же Роберт Плант!» — и толпа хлынула вслед за певцом. Но возникшая из ниоткуда охрана оттеснила оголтелых хиппи, дав возможность Планту войти в лифт и спокойно уехать. Парни и девушки, испуская вздохи разочарования, вновь разбились на колоритные кучки и разбрелись по фойе. Одиннадцатый этаж встретил Роберта тишиной. Планту сначала показалось, что здесь нет ни души, однако возле ведущей на крышу лестницы переминался с ноги на ногу похожий на здоровенного гризли Барти. Охранник молча отодвинулся, пропуская Роберта, и тот стрелой взлетел наверх. Открывшаяся его взору картина была печальна и трогательна одновременно. Возле бассейна стоял роскошно сервированный стол, за которым сидела Кэти, держа в руках полупустой бокал красного вина и напевая что-то по-русски. Вот только голос её время от времени срывался и дрожал, будто бы пела она сквозь слёзы. Роберт прислушался: нет, Кэти не плакала — она была вдребезги пьяна. Он попытался было разобрать слова, но не понял и половины. А Кэти всё пела — негромко, протяжно — будто вытягивала из унылой пряжи бесконечную нитку изматывающей душу песни. Ой, то не вечер, то не вечер, Мне малым-мало спалось, Мне малым-мало спалось, Ой, да во сне привиделось. Мне во сне привиделось, Будто конь мой вороной Разыгрался, расплясался, Ой, разрезвился подо мной. Кэти остановилась ненадолго, посетовала самой себе, мол, в горле пересохло, приложилась к бокалу и, отпив вина, продолжила жалобный напев. Ой, налетели ветры злые, Ой, да с восточной стороны И сорвали чёрну шапку С моей буйной головы. — Кэти, милая, — не в силах больше слушать эту душераздирающую песню, негромко позвал Роберт, не надеясь, впрочем, что любимая его услышит. Однако Кэти встрепенулась и так же тихо произнесла: — А, Роберт, это ты! Как же хорошо, что ты пришёл, что нашёл меня… — Положим, это было не так-то просто, — сказал Роберт, склоняясь над возлюбленной и целуя её. — Пришлось изрядно поломать голову, но в конце концов я понял, где тебя искать. — А я вот здесь, — хмельно усмехнулась Кэти. — Присаживайся, милый, и налей нам вина. — Детка, по-моему, тебе хватит, — осторожно сказал Плант. — Ты пьяна, я тебя впервые в таком виде вижу. — Я сама себя впервые в таком виде вижу, — ответила Кэти. — Но ты угощайся, не стесняйся — очень хорошее вино. Роберт послушно наполнил бокалы и пригубил благородный напиток. Действительно, вино было терпким, густым и довольно вкусным — таким, как и подобает выдержанному «Каберне», любовно приготовленному из созревшего под щедрым калифорнийским солнцем винограда. Кэти крупными, жадными глотками осушила свой бокал и протянула его Роберту: — Ещё! Плант покачал головой: — Не надо, детка, ни к чему это. Лучше расскажи мне, что гнетёт тебя так сильно. Тебе же плохо, я вижу. — Потом, — заупрямилась Кэти, — не хочу говорить сейчас ни о чём. Однако спустя несколько минут, показавшихся Планту бесконечными, её всё-таки прорвало. — Знаешь, милый, вот так живёшь-живёшь на белом свете, радуешься солнышку да чистому небу над головой и думаешь, что все невзгоды позади, а впереди у нас с тобой бесконечное счастье. И вдруг оказывается, что всё это только мираж и прошлое не желает отпускать, а любимого человека в такой тяжкий момент нет рядом. — Я звал тебя с собой, Кэти, — возразил Роберт, — но ты не пошла. — Не пошла, — согласилась маленькая графиня, — потому что была ошеломлена этой неожиданной встречей. Антонио… С нашей дружбы и началась вся эта отвратительная история. Он ни в чём не виноват, но… я была совершенно не готова увидеть его в это время и в этом месте. Кэти и Роберт помолчали немного. — А знаешь, что самое поразительное, Роберт? — спросила вдруг Кэти. — Этот парень до сих пор неровно дышит ко мне и на что-то надеется, чего-то ждёт. — Я заметил, — скривил губы Плант. — Но оснований для этого у него нет, — выдохнула Кэти. — А ты… Ты ведь неплохо провёл время с Сейбл? — Да, но между нами ничего не было. Кроме этого дурацкого поцелуя, — на всякий случай уточнил Роберт. Кэти хотела что-то сказать, но передумала отчего-то и лишь вздохнула. Потом встала и протянула руку Роберту. — Давай потанцуем, милый. Музыки у нас нет, но я спою. Роберт поднялся и шагнул навстречу Кэти. Тёплые узкие ладошки легли ему на плечи, хрупкое женское тело доверчиво прильнуло к его мускулистой груди. Роберт обнял любимую за талию — о, эти бесхитростные ласки были куда приятней липучего внимания Сейбл! — и пара тихонько двинулась по кругу. А с губ Кэти слетали знакомые уже слова: Strumming my pain with his fingers Singing my life with his words Killing me softly with his song Killing me softly… with his song… Telling my whole life… with his words… Killing me softly… Кэти всхлипнула, оборвав песню на полуслове, и невнятно пробормотала что-то. Роберт прислушался, но разобрать, что именно на грани слышимости прошелестела подружка, так и не смог. Внезапно Кэти отстранилась от Роберта и негромко, но твёрдо произнесла: — Давай окунёмся в бассейн, Робби. — Но я совершенно к этому не готов, — запротестовал почуявший неладное Плант. — Плавок у меня с собой нет, да и тебе не надо бы сейчас в воду. — С каких это пор отсутствие белья тебя смущает? — удивлённо поинтересовалась Кэти, пропустив последнюю фразу мимо ушей. — Я вот тоже не прихватила купальник, но мы здесь одни, так что стесняться некого. Да и Барти сюда никого не пропустит. Мадам де Нуво помедлила немного, потом решительно сбросила платье и посмотрела Планту в глаза. — Смой с себя её следы, Роберт. Смой с себя её следы. И, не дав бедному англичанину опомниться, маленькая русская француженка с разбегу нырнула в бассейн. С замиранием сердца Роберт наблюдал, как его любимая бороздит тёмную гладь воды. «Кэти пьяна, зачем же она в таком состоянии полезла в бассейн? Утонет ведь, как пить дать утонет!» Мысль эта настолько взвинтила Планта, что он в момент сорвал с себя рубашку и заплясал на одной ноге на краю бассейна, судорожно пытаясь поскорей стащить с себя джинсы. А Кэти вдруг перевернулась на спину, широко раскинув руки, и как-то подозрительно затихла. «Уснула она, что ли? — подумал Роберт. — Надо её вытащить как можно скорее, иначе быть беде». Плант наконец выпутался из узких штанов, спрыгнул в бассейн и поплыл к самой его середине, где медленно дрейфовала Кэти. Предположение оказалось верным: маленькая графиня и в самом деле мирно дремала, практически полностью уйдя под воду. Над поверхностью виднелось только лицо, да ещё роскошный бюст то поднимался, то снова погружался в размеренном ритме дыхания молодой женщины. Роберт осторожно подплыл к Кэти, обвил одной рукой её талию и медленно тронулся в обратный путь. Мягкие прикосновения Роберта разбудили Кэти. — Милый, отпусти меня, мне хочется ещё немного поплавать. — Нет, — покачал головой Плант, — даже и не проси. Ты уснула в воде, а это очень опасно. Ты ведь не хочешь утонуть и оставить меня безутешным, детка? — Нет, конечно же, нет. Просто… — Просто кто-то сегодня перебрал. И этот кто-то явно не я. Беспомощная, слабая улыбка скользнула по лицу Кэти. — Пусти, Роберт, — вновь попросила она. — Я сама поплыву, пусти. Не заподозривший подвоха Плант послушно разжал руки, и Кэти резким движением бросилась в сторону. Отплыв подальше, она несколько раз погрузилась в воду с головой, тут же выныривая и отфыркиваясь. Тёмные локоны налипли на лицо, но Кэти не спешила убрать их. Роберт вздохнул и сделал несколько мощных гребков, пытаясь догнать возлюбленную. Заметив этот манёвр, Кэти двинулась навстречу. — Извини, милый, я что-то действительно перебрала сегодня. И слишком дала волю дурным эмоциям — негоже так раскисать. — Давай выбираться на берег, — ответил Плант, — хватит на сегодня рискованных экспериментов. — Давай, — согласилась Кэти. — Ты прав, на сегодня действительно хватит. А завтра будет новый день. И знаешь, милый, кажется, у меня возникли кое-какие интересные идеи. — В самом деле? — удивился Роберт, поднимаясь по лестнице и помогая Кэти выбраться из бассейна. — И что же придумала моя милая девочка? Слабая улыбка вновь озарила лицо Кэти. — Пока это только смутные образы в моей голове, но утром я всё обдумаю и мы воплотим мои замыслы в жизнь. Тебе понравится, Роберт, обещаю. — Ловлю тебя на слове. А теперь — спать. Напряжение этого долгого дня постепенно отпускало Кэти, и Роберт вдруг понял, что она едва держится на ногах и дойти до номера ей будет весьма проблематично. — Одевайся, детка, — сказал он, — и я отнесу тебя в номер. — Как это мило, — сонно улыбнулась Кэти, — что ж, я готова. Цеппелины всё ещё не вернулись из «Рэйнбоу», а потому мало кто видел, как облачённый в одни только отсыревшие джинсы Роберт Плант нёс по коридору десятого этажа полуодетую Катрин де Нуво, как величайшую драгоценность прижимая её к груди. Лишь дальняя дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в проёме показалась любопытная мордочка Лори Мэддокс. Девчушке было крайне интересно это непонятное дефиле, однако узнать, чем оно вызвано и как закончится, не удалось: неслышно подошедший сзади Джимми притянул Лори к себе и, приложив к губам палец, тихонько закрыл дверь. — Не стоит мешать Перси и Кэтрин, — обронил Джимми, — у них был весьма непростой день. А нам с тобой и без них есть чем заняться. И вообще, мне бы очень хотелось, чтобы моя девушка была в хороших отношениях с девушкой Перси, ведь мы с ним друзья. Лори кивнула, хотя предложение Джимми и вызвало в ней трепет: в отличие от разнузданной Сейбл подружку Планта она побаивалась. Но в словах Пейджа был резон, и Лори обязательно подумала бы на эту тему, если бы сильные мужские руки не были такими настойчивыми, а от поцелуев не кружилась так сладко голова… А в роскошном номере 1005 Роберт Плант охранял покой своей сиятельной возлюбленной, мирно спавшей на его плече. Златокудрый солист Лед Зеппелин вспоминал другую ночь — ту самую, когда хрустальные слёзы любимой прожигали его до самого сердца — и данное самому себе обещание защитить эту хрупкую женщину от всех невзгод. И в эту минуту Роберт был готов догнать, спасти, прижать к груди — лишь бы его милая Кэти всегда улыбалась.