Обряд

Это было так давно, что кажется, что если я закрою глаза, то перед моим внутренним взором встанет совершенно другая жизнь. Но, несмотря на зыбкую пелену человеческой памяти, все это было, и сейчас, пройдя столь долгий путь, я не вижу во всем произошедшем ничего странного или пугающего. Но это происходит сейчас, а тогда… Наша история, моя история, началась ещё в те давние времена, когда я была совсем ещё маленькой девочкой. Когда, заплетя длинные светлорусые волосы в косы, бегала по бескрайним полям с мальчишками. Когда вновь и вновь дарила свою беззаботную улыбку утреннему солнышку, отогреваясь в духоте утренней зелени. В тот год, когда мне ещё только-только исполнилось двенадцать. Я ясно помню, как вернулась в тот день с утренней пробежки и, зайдя в дом, застала в нем уйму малознакомых соседей, которые бегали взад-вперед говоря о чем-то своём. И никто так и не обратил внимания на маленькую загорелую девочку, что остановилась на пороге как вкопанная. И, почувствовав неладное, со всех ног бросилась разыскивать мать. — Что происходит? — почти закричала я, схватив за рукав старшего брата, попавшегося мне на дороге. Который, по своему обыкновению, легонько щелкнул меня по носу и, отмахнувшись, как от назойливой мухи, оставил ещё больше терзаться догадками. Которые, к счастью, перестали мучить меня минут через пять, когда я все же отыскала в этой разношерстной толпе отца, который наконец разъяснил мне, что в нашу деревню всего через три дня приезжает барыня. С целью выбрать из крестьянок новую служанку к своему двору. И ещё я помню, как звонко рассмеялась на это, приняв слова отца за шутку, посчитав совершенно нереальным, что великая правительница наших земель захочет забрать одну из простых девушек в свой богатый дом. Правда вскоре одумалась, когда подошедшая мать со старшими, уже давно замужними, сестрами схватили меня под руки и повели в заднюю комнату, попутно объясняя, что этот обряд является старой традицией. Берущей начало с совсем ещё незапамятных времен. После чего старшие женщины быстренько взялись за меня, решив всего за пару оставшихся дней сделать из неугомонного бесенка с двумя тугими косичками, истинную леди, знающую манеры и готовую вышивать ночи напролет для своей госпожи. От чего я, признаться, взвыла ещё быстрее, чем кончилось их терпение. И, подобрав не длинные юбки, аккуратно выпрыгнула в окно, показав на прощанье своим мучительницам нос и, клятвенно пообещав себе никогда не превратиться в богатую клушу, со всех ног бросилась к лесу. На опушке которого и была обнаружена утром следующего дня братом и хмурым отцом. Разумеется, по приходе домой меня наказали и, усадив на стул, под строгими взглядами большого семейства объяснили ещё раз, как будет важно и престижно мне быть выбранной из толпы. Подарив тем самым блестящий шанс на удачное будущее и выгодный брак, что позволит всей нашей семье выбраться из бедности, а возможно и из нищего сословья. Что я, признаться, слушала в половину уха, думая лишь о том, что в нашей деревне имеется аж двадцать девушек подходящего возраста. Многие из которых были во много раз краше и уж точно умелей меня в домашних делах. И о том, что как бы домашние ни хотели этого, у меня просто не было шансов. Но все же, видя старания старших сестёр и то, с какой тщательностью мать шила мне платье для будущей встречи, все же начала обучаться. Совершенно не мечтая и не надеясь на то будущее, что было уготовано именно мне…