Обряд

Сказать, что я волновалась перед званным приемом, на котором должен был произойти выбор девушки, наверное, не сказать ничего. Меня трясло точно в лихорадке почти с самого утра великого дня. Ведь, даже не веря в то, что буду выбрана из толпы, я точно знала и то, что при встрече с правительницей, никоим образом не должна опозорить свою семью, ни, тем более, честь нашей деревни. И жутко завидовала тем пяти девушкам, которым по неопытности запретили участвовать в церемонии. И, все же не выдержав свалившегося на хрупкие плечи непомерного напряжения, снова сбежала. На этот раз крепко запершись в полутьме амбара старейшины деревни, где на стоге сена и просидела оставшиеся часы, отчаянно кусая губы и считая секунды. Втайне я надеялась на то, что это убежище окажется куда лучше прежнего, и меня просто не успеют вовремя найти. Но все же была обнаружена к сроку и, получив хороший поджопник от матери за помятое платье и трату нервов, покорно потопала за родными к месту долгожданной встречи. На котором, кажется, уже собралась вся наша разношерстная деревня. Боярыни, разумеется, ещё не было видно, но люди, одетые в свои самые лучшие наряды, уже собрались кругом вокруг большого церемониального костра и куклы. Сжигание которой являлось триумфом данного вечера, так как данная игрушка символизировала деву, что навсегда в эту летнюю ночь прощалась со старой жизнью, открывая дорогу в будущее. В новое и неизведанное будущее, которое по мнению остальных обязательно должно было быть светлым и чистым. Как это небо, которое постепенно начала заливать полоса алого заката. Мне же на всем этом празднике новой жизни не дали даже стоять подле своих родных, отправив к остальным девам, одни из которых прихорашивались с улыбкой, другие же готовы были расплакаться здесь и сейчас. Показывая тем самым горе семьям, которые отдавали их так просто в якобы светлую жизнь. Из которой, возможно, им уже никогда не будет возврата. Я же, отчаянно не желая уподобляться ни тем, ни другим, просто стояла, пряча за спиной дрожащие руки и отчаянно желая казаться сильной. Точно зная лишь то, что должна с честью выдержать это испытание и не посрамить семью, которая так отчаянно желала богатства. И, признаться, настолько глубоко ушла в свои мрачные мысли, что пропустила цокот копыт и даже подьехавшую карету. Заметив прибывшую лишь после того, как меня сильно дернула за рукав стоящая рядом рыжая девчонка. — Идём! — весело крикнула она, улыбнувшись мне так тепло и открыто, что на душе неожиданно стало легко, точно незнакомка смогла разом разогнать все мои страхи. В результате чего я, неожиданно ощутив внутреннюю уверенность, бодро пошла за ней на середину поляны. И, в свою очередь выйдя в центр круга, вежливо поклонилась прибывшей барыне и, назвав свое имя и так и не подняв глаз, затянула заранее подготовленную древнюю песню. Которую по мнению многочисленной родни исполняла лучше всего. И, закончив свое выступление, все же осмелилась поднять взгляд и застыла, впервые столкнувшись с чёрными омутами глаз моей новой госпожи. Выйдя из этого странного ступора лишь почувствовав в спину толчок, говорящий о том, что мне уже давно пора перестать красоваться и вернуться на место. Чему я и последовала незамедлительно, не обращая внимания на провожающий меня шепоток и думая о том задумчивом и глубоком взгляде великой правительницы. Который по тогда ещё неведомой мне причине был наполнен беспробудной тоской. После чего, вновь стоя в толпе девчат, продолжала без стеснения рассматривать прибывшую. Которая представляла собой совсем еще молодую статную женщину, облаченную в длинное и наверное очень удобное платье из красного шелка, и имеющую слишком смуглую для наших мест кожу. Вспоминая рассказы старших о том, что погибший годом ранее на войне барин привёз жену из какой-то заморской и очень тёплой страны. В результате чего даже не попыталась участвовать ни в праздничных хороводах, ни в общем пении, продолжая все так же стоять в стороне от общего веселья. Уже готовясь перенести ещё одно наказание дома, чтобы на следующий день снова бежать в поля, где всегда чувствовала себя счастливой и свободной. И была, признаться, поражена до глубины души, услышав, как в конце этого вечера спокойный, но довольно громкий голос барыни назвал моё имя. — Элиза, выйди вперёд, — так же ровно повторила она свою просьбу, подметив, что несмотря на обращенные на меня глаза остальных селян, я так и не сдвинулась с места. И я пошла. Даже не пошла, побежала, не то вновь опасаясь накликать на себя гнев родных, не то просто боясь опоздать. Так как кучера, облаченные в красивые одежды, уже начали запрягать лошадей и готовить карету, намереваясь отвести свою хозяйку обратно в дальние дали. К которым я и подбежала с румяными от волнения щеками и сбившимся дыханием. После чего вновь застыла, не зная что делать дальше по этим дурацким неписанным правилам богатых домов, в одном из которых скоро должна была оказаться. И вздрогнула от неожиданности, почувствовав на голове теплую руку. — Садись в карету, — услышала я сзади спокойный голос правительницы, которая, погладив меня по волосам, прошла мимо, впервые подарив маленькой девочке одну из своих тёплых улыбок. После которой я, признаться, ещё больше потерялась в собственных чувствах, и покорно залезла следом. В карету, что неведомым образом разделила мою жизнь на две половины. Сделав бег по полям для маленькой крестьянки не то чудным сном, не то забытым кошмаром. В тот момент когда кучер, заливисто свистнув, ударил по лошадям, навсегда увозя меня из родной деревни. По крайней мере в тот момент я считала именно так. Перестала ли я бояться из-за подаренной мне улыбки женщину высшего сословия? Нет, мне кажется, я начала трястись ещё больше, не понимая ни этой странной ласки, ни причины её выбора. Продолжая при мерном движении кареты изучать сложенные на коленях руки и думать о том, что в нашей деревне было много девушек краше и сноровистей нескладной девочки, чье имя так уверенно назвали её губы. Да чувствовать на коже взгляд, что с неподдельным интересом скользил по мне, точно пытаясь выведать все запретные тайны. Которые на практике рассыпались к ногам ранящими осколками, стоило сидящей напротив барыне отвернуть голову и, пристально глядя на полную луну, произнести простую, но столь важную фразу: — Ты очень похожа на мою дочь. Заставив тем самым моё сердце сдаться от пронизывающего холода и искренне пожалеть ещё совсем молодую женщину, потерявшую в один год и мужа и малышку дочь. Умершую от болезни всего тремя месяцами позже после принесённой похоронки. И наверное, именно с этого искреннего и донельзя важного как для меня, так и для неё откровения, и началось наше первое настоящее знакомство.