Обряд

Ну, а третий пост встретил нас небольшим оврагом, на фоне располагающихся по бокам довольно больших холмов с буреломом. Наш последний пост перед выходом из лесу на дорогу к оживленному городу, в котором мы смогли бы без труда потеряться в большой толпе. Нашему последнему, самому главному испытанию, которое мне, сидящей в кустах неподалёку и изучающей обстановку, казалось непреодолимым. По крайней мере отсюда. Так как проход между холмами казался мне слишком уж узким. Так как людей, стоящих на территории было как-то уж совсем много. А спасательных кустов или деревьев на данном проходе не было и в помине. Значит, надо успеть перебежать прямо перед их глазами. Вот только как? - Неужели все было зря, - прошептала я удивительно тихо, пряча лицо в усталые руки. Чувствуя разом и всю навалившуюся от этого бесконечного дня усталость, и бесконечную горечь, которая осела во рту горьким налётом. Я произнесла это очень тихо, но все равно была услышана моими союзниками. - Нет, не все, - ответила Роксолана. И, быстро схватив мою отпущенную ещё совсем недавно руку, неожиданно потащила куда-то назад. Обратно в лес, где мы проходили. С целью искать другой путь? Не думаю. С целью поговорить? - Мне надо сказать тебе, - быстро заговорила любимая, стоило нам оказаться на небольшой полянке. Подальше от наших преследователей, чтобы не быть услышанной ими. И в этот момент я впервые заметила в её глазах почти обреченную тоску. И все поняла. - Нет! - перебила я барыню, говоря, наверное, слишком уж громко. Порывисто обнимая её и желая прижать как можно ближе к себе. Не отпускать. - Ты не пойдешь туда! - я почти что выкрикнула это, чувствуя на своих щеках мокрые капли. - Не отпущу! Я впервые произнесла это вслух, пытаясь прижать любимую к себе ещё чуточку ближе. Связать нас узами физически так же, как мы связаны были с нею морально. На что Роксолана, вывернувшись, лишь отодвинула меня столь безжалостно, что меня затрясло. - Пойми, Элиза, мы не сможем пройти все вместе, - она вцепилась пальцами в мои плечи, чтоб заглянуть в распахнутые, полные слез глаза. - Инквизиторы ищут меня, они обязательно отвлекутся на мою поимку, и вы сможете пробежать. Аарон позаботится о тебе. Мы уже обо всем договорились. "Договорились" - резануло мой слух достаточно больно. Значит, вот о чем они говорили все это время, не желая посвящать меня в свои планы. Не желая рассказывать раньше времени. Защищая? Я не была уверена в этом. - Нет! - я отчаянно замотала головой, упорно отказываясь принимать данный исход событий. Отказываясь понимать - её в моей жизни больше не будет. Пытаясь отговорить её от ужасной ошибки. - Я уже все решила, - отрезала она довольно уверенно и резко. - Нам все равно не выбраться из леса троим. Меня будут искать и все равно поймают. Её упрямая гордость немного злила. Я знала её, как и то, насколько сильно Роксолана желает защитить меня. Как знала и то, помнила, как она говорила со старостой моей деревни. Как угрожала ему расправой, если он не отдаст меня. Слишком уж холодно и резко. Слишком уверенно. И поэтому её и посчитали ведьмой? Из-за этого показного холода? Так как на других жительниц этих земель она не походила почти совсем. Не только внешностью. Только сейчас... Идти навстречу смерти с гордо поднятой головой, чтобы показать, что не сломлена? Что не боишься? Глупо. В данной ситуации слишком уж глупо. - Нет! - выкрикнула я, совершенно забыв где я. Больше не чувствуя этого холодного проливного дождя. Не видя леса кругом. Не понимая, где нахожусь, хватаясь за одежду любимой и её руки, чтобы удержать от последнего шага хоть как-нибудь. Не обращая внимания на то, как жалко я выглядела в этот момент отчаяния. А так же на то, что сзади подошёл Аарон, все видя. Было страшно. Так страшно, как наверное, не было ещё в жизни ни разу. Даже страшнее того огня. Потерять её, отпустить так просто. Так больно, что я не в силах была сдержаться. Так больно, что Роксолана, все же сжалившись надо мною, обняла меня, крепко-крепко прижав к себе. И, касаясь губами влажных волос, начала шептать что-то. Что так будет лучше для всех. Что у меня ещё будет впереди целая жизнь и я, возможно, смогу полюбить своего мужа или другую женщину. Что я стану свободной, когда её поймают. А я просто плакала на её груди, прижимаясь все так же крепко. Более ни на что не надеясь. Думая лишь о том, что я бы тоже смогла выйти из леса, только бы она осталась жива. Только бы прожила свою долгую и счастливую жизнь. Если б так и не понимала резон слов любимой, состоящий в том, что от моего самопожертвования не будет никому толку. Так как я не очень-то и нужна инквизиторам. Попутно, не более чем жертва или пособница. Что они все равно будут искать Роксолану. Что они не поверят, что молоденькая девчонка смогла бы пройти через весь этот лес одна. - Я ведь не прощаюсь, - она поцеловала меня в висок как-то непозволительно нежно. - Я всегда буду с тобою. Как и со мною всегда рядом моя дочь. Она не продолжила. В моём сердце. Она там будет. Не сомневается пусть. Она рядом со мной всегда. Она сама выбралась из моих чуточку потеплевших рук и посмотрела вперёд. На дорогу. Свою последнюю дорогу, если точнее. И я, вытирая слёзы, быстро посмотрела туда же. Вперед сквозь пелену дождя. Только сейчас понимая, что Аарон куда-то пропал.